Hanataba

      Ему кажется, что каждый шаг ныне – танец со смертью;       Чëрные туфли мягко касаются снега, и над самой головой – свист лезвия, что срезал миг назад алые соцветия пионов. И снова, и снова – игра в кошки-мышки, и снова чëрная катана разрубает лепестки, ими украшая такие же чëрные волосы.

      И это, Сайто мог в кои-то веки поклясться на душе, было самым прекрасным, что он видел за долгую не-жизнь.

      А цепи вновь лязгом и искрами встречаются с мечом; а Ичиносэ всë дальше и дальше грязнет в своëм грехе, перескакивая с кровли храма и приземляясь кошкой в рыхлый снег. Его так мало – Сайто отшагивает снова, танцуя словно, – не как во владениях Вальдо.

      Взгляд в фиолетовые глаза, что только бесит и драконит; в кармане пиджака шприц с подавителем нащупывается.

      Еë в ней сейчас тоже...

      Цепи легко протыкают плечо – не смертельно; не для неë. Как бабочку, к стене прибивает, от лезвия уворачиваясь легко; тише, Махиру, шепчет змеëй некогда Второй Прародитель, иглу вгоняя в чужую шею, не давая наманари выйти из-под контроля.

      ...Мало.

      Держит кончиками пальцев гибкое тело в военной форме, да усмехается глухо, когда после затишья со всего маху подошва сапога ему ударяет в солнечное сплетение.

– Гурен-чан, успокойся. – Да пошëл ты!.. – О, нет, – тянет, из тьмы чëрных линз сверкая алыми глазами. – Ты мне ещë нужна, принцесса Ичиносэ.

      Ещë пару секунд – цепи возвращаются в тело, а девчонка валится к ногам, ослабленная после такого поглощения Кидзу и блокиратором. Встаëт так шатко, волосы растрепавшиеся убирая с лица и опираясь на меч, искромсавший столько пионов в пылу битвы, чьи лепестки валялись у их ног, в волосах запутались и к одежде пристали.

– Ты погубила труд людей.

      И Сайто не солжет, если скажет, что глубокая печаль залегает при этих словах в глазах напротив.       Верно, Гурен, ты погубила труд людей.       Ты погубила самих людей.       Целый мир пал из-за твоей эгоистичной души, породившей желание спасти всего-то пятерых человек.

– Эти пионы смогли прожить столько времени, а ты взяла и погубила их. – Что тебе нужно, ублюдок?

      Шипит сквозь зубы, выпрямляясь, да на раскрывшийся бутон наступает, готовясь снова напасть; глупая, глупая девочка, качает Сайто головой да за руку хватает, заламывая ту и ломая, валя лицом в снег.

– Ты хочешь спасти их?

      Тело под ним затихает, и новые снежинки на подрагивающих ресницах виснут у обоих, потревоживших покой этого храма;       Порушивших целый мир, стоя на его перерубленных лепестках.