Эта проклятая жажда выживания/This Damned Thirst for Survival/这该死的求生欲

Почему ты подозреваешь, что на тебя наложены чары, когда ты так сильно кого-то любишь? — Госпожа Бай, что заставляет вас так думать? — Цзян Ло был заинтригован. Глаза Бай Цю были полны страха, ее руки нервно сжимали сумку, ногти царапали кожу качественной кожаной сумки. — Это не может быть тем, что я бы сделала, — сказала Бай Цю, — Этот человек — мой агент, он со мной восемь лет, я знаю, что нравлюсь ему, но я ничего к нему не чувствую, мои предпочтения всегда были ясны, а мой агент, он даже близко не подходит под мои вкусы. Пока она говорила, ее зубы начали стучать, охваченная вихрем неуверенности в себе. — Мои амбиции никогда не были маленькими. Честно говоря, я пришла в бизнес, чтобы прославиться, заработать много денег. Я еще даже не получила посмертную награду, а фильм, над которым я так усердно работала целый год, еще даже не вышел на экраны. Как я могла захотеть уйти из киноиндустрии? — Но я как будто сражена, — она не выдержала и закрыла лицо руками, слезы лились сквозь ее пальцев, — как, черт возьми, я могла подумать о том, чтобы уйти из кино? Как я вообще могу быть таким собачьим лизоблюдом? Цзян Ло: «......» Редко бывает, чтобы ты был настолько ослеплен любовью к кому-то и способен совершать даже самые безрассудные поступки. — Когда ты впервые влюбилась в него? — брат Цяо задумчиво почесал щеку. — Два месяца назад, — Бай Цю вытерла глаза. — Шиди, у тебя есть какие-нибудь дела сегодня утром? — Цяо искоса посмотрел на Цзян Ло и улыбнулся, — если ты не занят, ты можешь пойти с Цяо-гэ сходить к дому госпожи Бай, это не должно занять много времени. — Да, — Цзян Ло без раздумий согласился, ему была любопытна эта ситуация. Они сели в машину Бай Цю и поехали к ее дому. Как первоклассная актриса Бай Цю, естественно, имеет за собой не одну недвижимость. Она живет в уединенном и хорошо охраняемом месте, с машинами, припаркованными прямо на парковке, и лифтами, поднимающимися на этажи. Открывая дверь в свою квартиру, Бай Цю устало сказала. — Я живу здесь с ним последние два месяца. Сегодня он ушел на собрание компании и вернется только после обеда. Цзян Ло оглядел комнату и не увидел ничего плохого в схеме фэн-шуй. Квартира полна жизни, тарелки расставлены парами, а на кофейном столике стоит ваза с пышными цветами; ярко-красных, как розы. Бай Цю налила им два стакана воды и посмотрела на наполовину перевернутый журнал на столе, выражение ее лица внезапно стало нежным, когда она любовно закрыла его и аккуратно поставила на книжную полку. — Этот парень всегда оставляет вещи валяться. Уложив книги, она взяла тряпку и вытерла стол. Когда она собиралась закончить вытирать, движения Бай Цю замерли, и после того, как она отреагировала на то, что делала, она выбросила тряпку с отвратительной гримасой. — Я никогда раньше не делала таких вещей. Очень жаль, когда понимаешь, что начинаешь меняться все сильнее и ничего поделать с этим не можешь. Бай Цю могла только со стороны наблюдать за своими изменениями и чем больше их происходило, тем хуже ей становилось. Глядя на это, Цзян Ло почувствовал, что что-то здесь было не так. — Ты говорила кому-нибудь дату своего рождения? — Мой агент всегда знал дату моего рождения, — ответила она. Взгляд Цзян Ло переместился на фотографию в гостиной, в которой были изображены два человека. На фотографии мужчина и женщина обнимаются, как сладкая парочка. Женщина — не кто иная, как Бай Цю, со счастливой улыбкой, выражением любви в глазах и под стать красивому лицу. Но мужчина, обнимающий ее, выглядел заурядно. Если брат Цяо только выглядит заурядно с приличным телом и темпераментом, то этот агент — самый обычный мужчина средних лет, его рука обнимает Бай Цю за талию, улыбающееся лицо из белой, жирной плоти, и у каждого, кто посмотрит на это фото, возникнет удушающее ощущение цветка, застрявшего в коровьем навозе. Как такая красивая девушка могла влюбиться в такого парня? Цзян Ло рухнул на диван, окидывая взглядом мелкие предметы в комнате. Он закинул ногу на колено, покачивая расслабленно носком ботинка. Мягкое сиденье кожаного дивана украшено белоснежной короной, а из спинки торчал треугольный шип, придающий ему такой ослепительный вид, как будто он сидит в королевском кресле. Хочется добровольно оказаться рыцарем у его ног, и даже от его слегка укоризненного взгляда, кажется, мурашки удовольствия пробегают по коже головы. С легким блеском в глазах Цяо-гэ также откинулся на спинку дивана и смиренно попросил совета. — Ты что-нибудь видишь? — Этот диван довольно удобный, — Цзян Ло похлопал по подушкам. — Госпожа Бай, этот диван, должно быть, стоит больше 100 000 юаней. «......» Бай Цю. — Он стоит намного дороже. Рука Цзян Ло пошарила под диванными подушками и нашла щель, он просунул руку внутрь и провел по ней пальцами, но ничего не почувствовал. Как и ожидалось, Цзян Ло убрал руку, вытер ее салфеткой и вновь сосредоточил взгляд на фотографии. — Госпожа Бай, вы слышали об амулете гармонии? — Амулет гармонии? — удивленно переспросила она. — Амулет гармонии может помочь привязать к себе человека, в которого влюблен, это темная техника, — сказал Цяо-гэ. — те, кто попал под действие амулета гармонии, влюбятся в человека до безумия, который наложил на них чары, даже если другой человек свинья. — Конечно, этот эффект дает не только амулет гармонии, — улыбнулся Цяо-гэ, — есть еще цветок влюбленности, именно он используется в качестве материала для создания амулета. — Эта вещь тоже… — она с бледным лицом посмотрела на цветок. — Это похоже на цветок влюбленного, — взгляд Цяо-гэ остановился на букете, и его улыбка стала шире, — именно такой материал используется для создания любовного принуждения. Бай Цю почувствовала, что ей трудно дышать. Она посмотрела на букет цветов в полном расцвете, как будто смотрела на ужасного монстра, глубоко вздохнула и дрожащими руками заперла цветы в шкафу. Цзян Ло тоже встал и подошел к двойной рамке для фотографий. На первый взгляд в этой фотографии двух людей нет ничего плохого, но только при ближайшем рассмотрении можно заметить странное расположение рамки. Он находится почти прямо напротив двери спальни, так что первое, что бросается в глаза, выходя из спальни — это рама. У людей, которые только что проснулись утром, затуманены мозги, и они наиболее восприимчивы к внушению, что если в этой картине что-то есть, этого достаточно, чтобы потопить Бай Цю. Цзян Ло снял раму со стены, что было почти нетрудно для его пяти футов восьми дюймов роста*. Парень встал позади него и спросил. — Шиди, внутри рамки для картины что-то есть? — Я как раз смотрю, — Цзян Ло развернул рамку. Рама была плотно зажата, и Цзян Ло с огромной силой открыл его, и изнутри на пол выплыл желтый листок бумаги. — Это действительно амулет гармонии, — сказал Цяо-гэ и поднял этот желтый листок. Бай Цю была слишком напугана, чтобы подойти, и в ужасе посмотрела на талисман в руке Цяо. — Учитель, есть ли способ разрушить этот талисман? — Просто сожгите бумагу с талисманом вместе с кусочками золотой и серебряной бумаги, — такая простая вещь, брат Цяо без труда объяснил способ ее разрушения, — Госпожа Бай, также смешайте пепел в воде и дайте выпить своему агенту. Улыбка старшего брата Цяо стала немного мрачной. — Чтобы он мог поплатиться за то, что причинил вам вред. Цзян Ло внезапно замолчал и посмотрел на него нечитаемым взглядом. Выражение лица Бай Цю дрогнуло, когда она посмотрела на амулет гармонии. Тем не менее, ее сердце все еще было полно любви к своему агенту, и Бай Цю не могла принять никакого решения. Она ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. — Учитель, пожалуйста, сначала помоги мне снять это очарование гармонии. Цяо кивнул. У Бай Цю в доме нашлась бумага из золотой и серебряной фольги, и она побежала в другие комнаты, чтобы взять ее. Когда брат Цяо поднял глаза, он увидел, что Цзян Ло смотрит прямо на него. Темноволосый юноша стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был острым, когда он осматривал Цяо с головы до ног. — Почему Шиди так на меня смотрит? — он небрежно засмеялся. Смутное ощущение диссонанса, посетило Цзян Ло, которое почти сразу исчезло, словно это была иллюзия. В Тянь Шифу Цзян Ло не очень опасался присутствия Чи Ю, потому что Фэн Ли был намного сильнее его. Фэн Ли тогда смог одолеть его и почти уничтожить, поэтому мала вероятность того, что он мог проникнуть в Тянь Шифу и овладеть кем-то. Но вот он здесь, неспособный игнорировать то, что только что почувствовал. Он был слишком чувствителен к Чи Ю. В конце концов, никогда не знаешь, когда злой дух появится из ниоткуда и внезапно нападет на его. На данный момент у Цзян Ло были некоторые подозрения, но он не был уверен, и его подозрения стали еще сильнее, когда он проанализировал предыдущее выступление старшего брата Цяо. — Цяо-гэ, когда ты поступил в Тянь Шифу? — небрежно спросил Цзян Ло. — Врсемь лет назад, — Цяо-гэ на мгновение задумался. — Восемь лет назад ты был бы маленьким, верно? — Цзян Ло заложил руки за спину и осторожно потряс кольцом Инь-Ян на правой руке. — Я был подростком, — старший брат Цяо странно посмотрел на него. — Шиди, разве ты этого не знаешь? — это был риторический вопрос, поэтому Цяо-гэ не ждал на него ответ, — большинство учеников Тянь Шифу были приняты под именем Небесного Учителя, когда они были подростками, и ты был примерно в том же возрасте, когда тебя взяли под опеку дяди Чэня. Цзян Ло фыркнула вместе с ним и закончила трижды встряхивать кольцо. Он посмотрел вниз, на свое запястье, но реакция кольца подсказала ему, что здесь нет никакого присутствия злого духа. Хмурый взгляд Цзян Ло никуда не исчез. Он слишком чувствителен, или кольцо Инь-Янь тоже не может распознать марионетку Чи Ю? — Цяо-гэ, покажи мне амулет гармонии, — внезапно он протянул руку. Цзян Ло воспользовался возможностью, чтобы дотронуться до его запястья, но его кожа была теплой, и у него был пульс. Поскольку Цяо-гэ был живым человеком, было понятно, что кольцо Инь-Ян не могло его обнаружить. Цзян Ло все еще больше доверял своим собственным чувствам, и чем больше он смотрел на брата Цяо, тем подозрительнее становился, поэтому, притворившись некоторое время, что рассматривает амулет гармонии, он сказал: — Цяо-гэ, я схожу в туалет. — Иди, я тут справлюсь со всем сам. Цзян Ло спрятался в туалете. Хотя он не мог использовать Кольцо Инь-Ян, чтобы узнать, являлся ли Цяо-гэ Чи Ю, он мог использовать другой способ подтвердить свою догадку. Цзян Ло достал из кармана три монеты. Он не очень хорошо практиковался в искусстве предсказания и мог лишь приблизительно оценить, но этого было достаточно. — Цяо-гэ мне помогает? Он сложил на ладони монеты и встряхнул шесть раз. С иероглифом Инь и без иероглифы Ян, таком образом образуются 64 триграммы. Цзян Ло посмотрел на последнюю триграмму со странным выражением на лице. Здесь нет иллюзий. Эта гексаграмма является нижней гексаграммой, что означает непредсказуемость и неожиданность. Значение этой гексаграммы заключается в том, что человек, чья гексаграмма проходит проверку, доставит неожиданные неприятности основной группе, и эти неприятности крайне абсурдны и необоснованны. Цзян Ло сначала не мог поверить, что смог разгадать такую невезучую триграмму. Он не верил в свое невезучее телосложение, поэтому дважды встряхнул кольцо Инь-Янь и открыл «Два движения, чтобы различать удачу и невезение». Цзян Ло не хотел сильно полагаться на Кольцо Инь-Ян, если это было в его силах, но на этот раз это было исключение. Вскоре золотые руны плотно сложились в два слова перед его глазами: великое зло. Цзян Ло: «......» Бывают моменты, когда приходится признаться самому себе. Цзян Ло убедил себя в том, что, по крайней мере, он может быть уверен, что Цяо-гэ больше не Цяо-гэ. А с чего бы еще Цяо-гэ оказывать на него плохое влияние? Скорее всего, брат Цяо стал Чи Ю. Сложно сказать, действительно ли Чи Ю вошел в Тянь Шифу восемь лет назад или он воспользовался возможностью сбежать из тела бумажного человека во время боя с Фэн Ли и вселился в тело брата Цяо. — Учитель, я нашла бумагу из золотой и серебряной фольги! — нервный голос Бай Цю донесся снаружи. Цзян Ло поменял выражение лица и сохраняя спокойствие, вышел из туалета. В последний раз он раскрыл Чи Ю, когда дразнил человека-паука. На этот раз он собирается перестраховаться и остаться в тени, чтобы посмотреть, что задумал Чи Ю. У Бай Цю дома не было камина, поэтому он принес неиспользованный белый фарфоровый горшок. Цяо положил в него золотую и серебряную фольгу, поджег, а затем бросил туда амулет гармонии. Бай Цю смотрела на исцеляющий талисман, пока он не сгорел и не превратился в пыль, и только тогда ее сердце почувствовало себя так, словно раскололся валун, и она внезапно расслабилась. Она неуверенно посмотрела на свою фотографию и своего агента, но любви, которую она испытывала к нему, больше не было в ее сердце; вместо этого к ее сердцу подступили отвращение и ненависть, отчего выражение ее лица исказилось. — Хэ Мэн, — Бай Цю выкрикнула имя своего агента почти со слезами на глазах. Тыльной стороной ладони Цяо-гэ развел в стороны бумагу из золотой и серебряной фольги, которая сгорела дотла в белой фарфоровой чаше, и нарисовал круг там, где горел амулет гармонии, и бумажный пепел от амулета сам собрался и был собран братом Цяо на чистую белую бумагу. — Это бумажный пепел амулета гармонии, и если дать выпить человеку, который поместил амулет, он произведет неожиданный эффект, — сказал он. Бай Цю с ненавистью уставилась на бумажный пепел, Цзян Ло даже слышал, как она скрипит зубами, через несколько минут Бай Цю успокоилась. — Спасибо, учитель, я бы предпочла не использовать этот амулет пепла. — Я покажу ему последствия того, что он сделал по-своему! — она отвела глаза от талисманного пепла с отвращением. В ее глазах почти появилась жалость, но она быстро ее подавила и поблагодарила Цзян Ло, попросив сообщить номера их карт, чтобы перевести им деньги. — Это всего лишь мелочь, госпожа Бай очень добра, — сказал Цяо-гэ. — Долю от которой отказался Цяо-гэ я могу забрать себе, — улыбнулся Цзян Ло. Бай Цю расплакалась и кивнула головой в знак согласия, затем серьезно посмотрела на них. — Если вам понадобится какая-либо помощь от меня в будущем, просто дайте мне знать, и я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, — сказав это, она не смогла удержаться и еще дважды посмотрела на Цзян Ло, — учитель, у вас есть планы войти в индустрию развлечений? — чем больше она смотрела на Цзян Ло, тем больше видела его красоту, — ты не «ваза»*, а образ метафизика также очень популярен в наши дни. Скоро состоится шоу талантов, я могу записать тебя. — Нет, спасибо, — спокойно ответил Цзян Ло. Они покинули дом Бай Цю. Был уже почти полдень, поэтому Цяо-гэ пригласил Цзян Ло сходить и пообедать вместе. Они вместе отправились в ресторан и заказали отдельную комнату, чтобы никто их не побеспокоил. . Цзян Ло вышел вымыть руки перед едой, оставив брата Цяо одного. Он медленно и методично налил чашку чая. Он достал из кармана плотно завернутый лист белой бумаги и изящным движением развернул его, внутри находился пепел амулета гармонии. Цяо взял палочку для еды и осторожно постучал по стенке чашки. После хрустящего звука он высыпал в чашку треть пепла. Он трижды насыпал пепел и трижды стучал по стенке чашки, и в конце взял ярко-красный цветок в форме распустившейся звезды. Точь-в-точь один из букетов, сорванных с цветов влюбленных на кофейном столике Бай Цю. Со свободной и сдержанной улыбкой на губах брат Цяо растер цветок в пыль и тоже высыпал в чашку. По мере того, как палочки для еды помешивались в ней, содержимое чашки постепенно таяло в воде при перемешивании, исчезая без следа. Брат Цяо опустил глаза и неторопливо пододвинул чашку с чаем к месту Цзян Ло. Амулет гармонии, который был настроен на другого человека эффекта хватит меньше, чем на день. Однако после добавления цветка, эффект на этот день станет чрезвычайно сильным, и пусть он не будет для Цзян Ло смертелен, но сделает жизнь куда хуже смерти. Поскольку Цзян Ло сказал, что так сильно любит его и проявляет так много привязанности, он не мог позволить себе подвести его. Какие слова были сказаны, то пусть это слово сбудется для него. Это будет небольшое наказание для него. Разве ему кто-то разрешал не слушаться своего учителя. Цяо-гэ вздохнул. Но уголки рта злого духа приподнялись высоко, наполняясь нескрываемой злобой. Полминуты спустя Цзян Ло вернулся. Он принес серебристо-белую сигарету и небрежно поднял ее, сказав. — Со вкусом ментола, если брат Цяо не возражает, я покурю здесь или могу выйти. — Садись, еду скоро принесут, — Цяо-гэ улыбнулся и кивнул на стул. Цзян Ло небрежно сел рядом с ним, откинулся на спинку стула и расслабленно закурил сигарету. На нем была белая рубашка и пиджак с высоким воротом поверх нее. Когда они впервые вошли в комнату он снял пиджак, потому что было жарко. Цзян Ло небрежно откинулся на спинку стула, его темные волосы растрепались из-за одежды между рубашкой и пиджаком, но ему было все равно, он откинул волосы назад и наслаждался запахом дыма, слегка согнув спину. Красная родинка на тыльной стороне ладони отражает серебристо-белую сигарету, как алый цветок, распускающийся в грязи. Взгляд брата Цяо небрежно скользнул от красной родинки на тыльной стороне его ладони к губам, ожидая, пока Цзян Ло выпустит облачко белого дыма, потом он сказал. — Шиди, не забудь сделать глоток чая, чтобы смочить губы после того, как покуришь, перед едой. Нервы Цзян Ло, которые втайне были напряжены, остро отреагировали на слово «чай». Он кивнул, как ни в чем не бывало, и опустил взгляд на чашку, стоявшую перед ним. Чашка была заботливо налита до краев, ячменный чай светился прозрачно-желтым, а чашка была сухой и чистой, как обычный стакан с водой. Но потом он вспомнил о гадании, которое сделал утром в доме Бай Цю. Здесь нет иллюзий. Неожиданные неприятности, которые абсурдно необоснованны. Брови Цзян Ло подпрыгнули, он мог назвать себя подозрительным или чрезмерно осторожным, но он не хотел пить эту чашку чая. Но сейчас он не хотел разоблачать себя. Цзян Ло поджал губы, оторвал взгляд от чашки чая перед Цяо. У него появилась идея. Он медленно отложил сигарету и поднял чашку, стенки которой уже почти коснулась его губ, когда Цзян Ло снова нахмурился и поставил чашку, поймав длинные волосы, которые снова падали, и нетерпеливо завязал их руками. — Цяо-гэ, посмотри все волосы завязаны? — Нет, — ответил он, посмотрев на его волосы. Цзян Ло пересел к нему, сдернув резинку с волосы и повернулся спиной. — Тогда я попрошу Цяо-гэ помочь мне. Он похож на большого кота, ожидающего, когда за ним поухаживают: его брови были лениво опущены, белоснежная прядь выбивались и коснулась уголка розовых губ, в воздухе рядом с ним ощущался запах мяты — из уст звучала просьба, от которой было сложно отказаться. — Хорошо, — Цяо-гэ несколько секунду смотрел на него, потом улыбнулся. Цзян Ло придвинулся ближе к Цяо, и его шелковистые черные волосы разметались у него перед глазами. Он спокойно привел в порядок волосы, его холодные пальцы пробежались по прядям, несколько раз коснувшись мягкой кожи головы Цзян Ло. Цзян Ло выпрямился и полностью закрыл обзор Цяо. После того, как все волосы были приглажены, брат Цяо подвязал их, оставив свободно свисать за плечами Цзян Ло, добавив немного мягкости во взгляд Цзян Ло. — Спасибо тебе, Цяо-гэ, — Цзян Ло быстро встал и спрятал улыбку. Он вернулся на свое место, аккуратно взял чашку и притворился, что делает глоток. Когда он сделал глоток, глаза Цзян Ло на мгновение поднимаются под прикрытием чашки, затем снова сужаются. Цзян Ло смог поменять чашки местами. Если проблема есть и Чи Ю пытается причинить ему боль, то вместо этого получит сам. Увидев, как он пьет чай, Цяо-гэ тоже улыбнулся и выпил полчашки чая. Они оба притворялись и между ними витала обманчивая гармония. Когда принесли еду, Цзян Ло откусил всего два кусочка, когда заметил, что Цяо-гэ двигает палочками для еды все медленнее и медленнее. Цзян Ло странно наблюдал за ним. Это было прямо во взгляде Цяо-гэ, смотревшего прямо на него. В этом взгляде было что-то чрезмерно вязкое, леденящий взгляд, который впивался в плоть, как скребок в кости, заставляя мурашки покрывать все тело Цзян Ло. Он рефлекторно почувствовал себя плохо и почти без колебаний немедленно встал и извинился. — Извини, Цяо-гэ, я снова схожу в туалет. — Хорошо, — Цяо-гэ добродушно улыбнулся. Цзян Ло немедленно вышел за дверь. Он, конечно, не пошел в туалет, а направился прямо ко выходу из ресторана, намереваясь взять такси и сразу вернуться в школу. Инстинкт подсказал ему о той неожиданной беде, которая обрушится на него, если он не уйдет. У Цзян Ло болели виски, и когда он проходил мимо пустой комнаты из нее внезапно вырвался черный туман, окутывающий его в одно мгновение и затянул к себе. БУМ- Дверь в отдельную комнату сильно хлопнула. Сотрудник, доставлявший еду, прибыл на звук, но ничего не увидел и в изумлении ушел. В коридоре снова воцарилась тишина.