Трудности перевода

             И ничто души не потревожит,       И ничто её не бросит в дрожь, —       Кто любил, уж тот любить не может,       Кто сгорел, того не подожжешь.        ~ Сергей Есенин               Прошло уже два месяца с того злосчастного случая. Гермиона почти не вспоминала о том дне. Однако на Драко он оставил неизгладимый отпечаток.        Каждую ночь его мучили кошмары, в которых его отец жестоко наказывал его. Люциус Малфой считал сына виноватым во всём произошедшем. Во снах Драко видел печальное лицо матери, когда врач сказал, что её дочь больше не сможет ходить. Он видел грустные глаза сестрёнки, её увядающий образ. Чувство вины гложило его во сне и наяву. Он не мог себя простить за произошедшее, просто не мог.        И каждый раз, когда он ложился спать, он видел тот самый момент, который разрушал его изнутри. Прожигал его сердце и терзал душу.        — Не догонишь, не догонишь, — маленькая девочка стремительно бежала по песчаному уступу. Камушки разлетались в разные стороны под её ногами. Казалось, что сам Люцифер не мог её остановить тогда, даже если бы хотел.        — Осторожнее, — крикнул маленький Драко. Эхо его голоса отразилось от скал. Но девочка его не слышала, она была слишком увлечена своей игрой.        Она обернулась лицом к брату, чтобы что-то еще сказать, как вдруг её ноги споткнулись о большой булыжник, и она кубарем полетела вниз.        — Неееееееееет, — Драко закричал изо всех сил. Но было уже слишком поздно. Он вновь не успел, подвёл её.        Внезапно он проснулся и понял, что кричит наяву. Кошмар казался настолько реальным, что его сердце до сих пор бешено стучало и, казалось, вот-вот выскочит из груди. Руки мужчины тряслись. Пульс зашкаливал.        Встав с кровати после очередного кошмара, мужчина, медленно ступая босыми ногами по полу, чтобы никого не разбудить, вышел на кухню выпить стакан воды. Прохладная вода помогала смыть остатки кошмаров, а свежий воздух успокаивал Драко. Он мог даже несколько часов просидеть на неосвещенной кухне, размышляя о всей свой жизни. Часами пытался представить, как бы сложилась жизнь его сестры, если бы в тот роковой день он ей спас. О, если бы он мог что-то поделать.        Молодой человек проделывал подобный ритуал уже сотни раз. Но сегодня что-то пошло не по плану. На кухне горела одна лишь свеча, а в полумраке виднелось очертание девичий фигуры.        — Миона, ты не спишь?        Девушка, на удивление Драко, сидела за барной стойкой. Она пила чай с лепестками роз. Ночной бриз колыхал волоски, обрамляющие её лицо. На ней была розовая шелковая пижама и пушистые тапочки с кроличьими ушками.        — Я не могла уснуть. Говорят, роза позволяет расслабиться и поднимает настроение. Решила попробовать вот, — тихо произнесла она.        — Да, может сработать, — пожал плечами Драко. — Я сам иногда пью чаи, которые покупает Луна, она утверждает, что травы могут излечить от любого недуга, — закончил он.        — Так ты страдаешь от бессонницы, — предположила девушка.        — Не совсем. Боюсь, моя болезнь не поддается лечению.        — И что же это за болезнь такая? — спросила Гермиона.        — Меня мучают кошмары, вот уже долгое время.        «Бедняжка, ему столько пришлось пережить», — подумала девушка.        — Ты можешь рассказать мне, о чем они? Тебе бы полегчало, — предложила она.        Мужчина колебался, он не был уверен, что готов рассказать, что-то столь личное. И Гермиона прочла это в его глазах.        — Если не хочешь, можешь не рассказывать.        — Всё нормально, просто старые травмы, — немного подумав, он всё же продолжил:        — Кошмары, которые я вижу… Они о моей сестре.        — Что-то плохое случилось с твоей сестрой? — девушка удивленно приоткрыла рот.        — Да… — на мгновение он замолчал, задумавшись о чём-то. — Я никому этого не рассказывал, но в детстве, когда мне было шесть лет, Аделаида — моя сестра, упала с утеса возле нашего дома.        Гермиона шокировано прикрыла рот рукой.        — Значит, она…        — Выжила. Провела пару дней в коме. Но осталась навсегда прикована к креслу, — он понуро опустил голову вниз. — Я знаю, что мы были детьми и всего лишь играли в дурацкую игру, но я до сих пор виню себя. Мой отец так и не простил меня, кажется, — Драко стиснул зубы, его рука подрагивала. Он вновь и вновь прокручивал ситуацию в голове. Размышлял, мог ли он её спасти.        — В этом нет твоей вины, — девушка сочувственно сжала его руку.        Впервые за два месяца их дружбы Гермиона обняла своего друга. Это были искренние, тёплые объятия. Мужчина не хотел выпускать Гермиону из своих сильных рук.        «Это должен был быть я, вместо неё», — чувство вины разъедало его изнутри. От того, как гадко было на душе не хотелось жить.        Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и избавиться от этих ужасных мыслей. В объятиях Гермионы он чувствовал некоторое спокойствие, гармонию и едва уловимое умиротворение. Казалось, её прикосновения способны исцелять.        Её объятия убаюкивали, и напоминали теплые руки мамы, когда она гладила его в детстве. Он любил, когда мама рассказывала им с сестрой сказки про гоблинов и троллей на ночь. Магический мир казался ему таким привлекательным и чарующим. О, как бы он хотел снова быть маленьким мальчиком.        Рядом со своей подругой Драко начинал успокаиваться и засыпать. Он чувствовал себя вновь в безопасности.        — Прости, я начинаю засыпать, мне лучше пойти к себе в комнату. Доброй ночи, Миона.        — Доброй ночи, — прошептала девушка ему вслед.