Kill

Она зла. Настолько, что хочет крушить всё вокруг, сломать что-то очень дорогое по меркам этих нищебродов, которые не в состоянии обеспечить хотя бы себя. Как этот чёртов Ли Феликс, сын женщины, которая зовётся её сестрой, но иметь с ней какую-либо связь, а особенно родственную – омерзительно. Эта Сеён умудрилась забеременеть в семнадцать от одноклассника, который, по её словам, надругался над ней однажды. Но разве возможно залететь от одного раза, когда Сонён пыталась три года, пока в итоге не сделала искусственное оплодотворение дважды? Сестра всегда врала. Врала, что её интересует будущее компании. Врала, когда говорила о сильной связи между ними. Врала, что никогда не оставит младшую, даже если случится конец света. Но оставила. Убежала ради какого-то ребёнка, даже не появившегося на свет. Смотря на то, как старшая сестра, будучи бывшим примером для всей страны, убивается от потери сына, умоляет вернуть его, стоя на коленях, Сонён не могла понять, почему она так унижается ради… ребёнка? Который даже спасибо ей не скажет и никогда не узнает собственную мать, а она должна этому поспособствовать. Внушила отцу, что Сеён душевно больна и ей пойдёт на пользу, если все вокруг начнут говорить, что никакого сына у неё нет. И старшая действительно успокоилась, но перестала выходить из комнаты. Прошло четыре года, Сонён повзрослела и решила, что сестра наконец здорова и забыла о главной ошибке в своей жизни. Она пришла к Сеён, села рядом с ней и начала рассказывать о своих буднях в школе, успехах в надежде, что старшая наконец вспомнит о её существовании. — Оставь меня в покое, — безжизненно произнесла Сеён, даже не взглянув на младшую сестру. Сонён всегда равнялась на такую идеальную сестру: красива, умна, интеллигентна и образованна, могла пленить любого человека своей улыбкой. Её любили, уважали и ценили. С ней хотели заводить знакомства как со старшей наследницей, которая унаследует компанию в случае, если никто из сестёр не родит сына. А кем она стала? Размазнёй, которая забыла о самоуважении, стоило ей потерять ребёнка. Сонён возненавидела сестру, которая просто сошла с ума и забыла о собственной семье. Её сын неизвестно где, а Сонён всегда была рядом и пыталась помочь, но Сеён оттолкнула её, перестав быть авторитетом для младшей. Пришлось убедить отца, что Сеён необходимо лечение специалистов в медицинском учреждении. Она соврала, что слышала как сестра разговаривает со своим сыном, когда находится одна в комнате, и отец поверил, отправив старшую дочь в психиатрическую лечебницу. Тогда она была одной из самых успешных в стране, пока Сонён не приложила руку, дабы сделать из неё обычную психушку с ужасным персоналом и жизнь не казалась Сеён сказкой. Всё шло как нельзя лучше, пока отец не слег с этой опухолью и не стал говорить о сыне старшей дочери. Сонён знала, что именно его он хочет сделать наследником, но не могла этого позволить. У неё тоже есть сын, чем он хуже? Почему отпрыск Сеён должен получить всё? Сонён нашла его, узнала имя и место учёбы. И кто дал ему такое ужасное имя - Ли Ёнбок-Феликс? Что курил человек, когда придумывал его? Она была зла, когда узнала, что он учится в престижном университете на последнем году и считается лучшим студентом. Её сын, которого совершенно не интересует учёба, и рядом с ним не стоял. История жизни Феликса настолько идеальна, что не к чему придраться. Лучший выпускник школы, не раз занимал первые места на соревнованиях по тхэквондо и даже пытался пробиться в агентство, чтобы стать айдолом. Ну хоть откуда-то его выперли. Он без каких-либо проблем поступил в университет и получал стипендию все эти года. Таким должен быть сын Сонён, но не этой чертовки Сеён. Вот только к её большому сожалению, он был копией своей матери: большие глаза, v-образная форма лица и даже чёртовы веснушки. Красив, умён и образован. Такой же, как Сеён – идеален во всём. Сонён возненавидела его ещё сильнее, чем собственную сестру. С большим трудом вышла на наёмного убийцу, который лишит её головной боли, а она наконец сможет нормально выспаться и избавиться от чёртовой бессонницы. Но Феликс жив и даже смог выяснить, кто он. Как такое возможно? Она тщательно скрыла его происхождение, дабы он никогда не узнал, чьим сыном является. Киллер так и не выполнил свою работу, хотя ей пришлось заплатить сорок процентов, а это баснословные деньги, он все равно облажался. Женщина стискивает зубы и обращается к двум телохранителям, которые способны на убийство и имеют криминальное прошлое как раз таки на подобный случай. — Убейте его сегодня же, — злым шёпотом говорит она, а двое мужчин кивают и выходят из палаты. Ли Феликс должен умереть, чтобы Сонён могла и дальше спокойно жить. Дрожащими руками Феликс достаёт телефон из кармана халата и прикладывает к уху, быстро шагая к лифту. — Хёнджин… — Спускайся по лестнице, жду у машины, — Хван сразу же отключается, а Ли бежит к лестнице. Ступенька за ступенькой Феликс спускается, пока не оказывается в большом холле больницы. Быстро снимает халат и кидает его в сторону, переходя на бег. Он не знает, зачем так торопится, но предчувствие плохое. Мало ли что у Сонён в голове, осторожность никогда не помешает. Свежий воздух, словно спасательный круг, был необходим Феликсу. Он мчится к парковке, где стоит автомобиль, и видит рядом стоящего Хёнджина. Подбегает к нему и обнимает, касаясь губ. Руки ложатся на его талию, и Ли чувствует улыбку Хвана. — Ты отлично справился, — Говорит старший, но затем отстраняется. — А теперь бегом садись в машину. Не став спорить, Феликс обходит автомобиль и краем глаза замечает, как те два амбала смотрят на него лишь долю секунды, а затем бегут к большой чёрной машине. Не зря он так торопился. Парни быстро садятся в машину и Хёнджин заводит мотор, нажимая на педаль газа с такой силой, что Ли в прямом смысле впечатывается в сидение. Сердце бешено колотится от выброса адреналина в кровь, успокаивает лишь одна мысль: Хван знает, что делает. Игнорируя правила дорожного движения рассекает воздух на большой скорости, не сбавляя. Феликс смотрит в заднее стекло и видит, что за ними едет та самая чёрная машина. Стекла затонированы, лиц увидеть невозможно, но он замечает, как люк автомобиля поднимается, а вслед за ним один из мужчин с пистолетом в руках. — Хёнджин, у него пистолет! — Ли нагибается, испугавшись, что пуля разобьёт стекло и пройдёт сквозь него. Такой смерти он не желает. Вот только прошло несколько секунд, а кроме пары стуков он ничего не слышит. Ни звона выстрела, ни звука разбившегося стекла. Поднимает голову и видит, что мужчина стреляет, вот только автомобиль бронированный. Раздаётся лишь смех Хёнджина, который не удосужился сказать о такой важной вещи. — Неужели ты думал, что у меня самая обычная машина? — спрашивает старший сквозь смех, но Феликсу вообще не смешно. Он даже представить себе не мог, что будет уходить от погони. Когда его жизнь свернула в эту сторону? Хёнджин резко поворачивает руль в сторону, и автомобиль разворачивает на сто восемьдесят градусов. Если бы Ли знал о таких выкрутасах, то сразу бы пристегнулся, но пока он только держится за ручку, чтобы не улететь куда-нибудь. Хотел бы обматерить Хвана, но сейчас явно не место и не время, поэтому свое мимолетное желание парень подавляет. Радует, что машин на итак узкой дороге мало и есть возможность повысить скорость. — Капитан! — молодой парень забегает в офис, весь запыхавшийся. Мужчина поднимает на него взгляд, требуя объяснений. — В городе перестрелка. — Показывай, — Чан указывает на свой компьютер, а Минхо, заинтересовавшийся тем, что происходит в кабинете, заходит внутрь и подходит к столу, смотря на экран монитора. С камер видео-наблюдения на дорогах видно, как красный автомобиль уходит от погони. За ним едет чёрный ланд краузер без номеров. Но важнее другое. Это Хёнджин, красная машина – его. — Подробности? — требует Ли, игнорируя взгляд Бана, который вообще не понимает, что младший забыл в его кабинете. — По красной машине стали стрелять, они нарушили все правила дорожного движения. Ещё красный автомобиль не принадлежит ни одной известной компании и зарегистрирован на несуществующего человека, — тараторит парень. Если Хёнджин не роет себе могилу, то что он делает? Зачем светить своей нелегальной машиной? Да, ему хватило ума затонировать все окна и лиц не разобрать даже при большом желании, но его автомобиль очень заметный из-за цвета, да и где он взял эту странную машину? — Отправьте машины, пусть поймают водителей, — приказывает Чан, а парень мгновенно передаёт указ по рации. И создал же Хван себе дополнительные проблемы, а Минхо должен как-то вытащить его задницу, ведь с ним наверняка Феликс, который не должен пострадать ни в коем случае, иначе Джисон убьёт старшего. — Минхо, следи за маршрутом погони, — добавляет Бан, а Ли кивает и выходит из его кабинета, садясь за свой стол. Он с удовольствием понаблюдает за этим зрелищем, а пока находит номер Феликса и набирает его, вернув внимание к монитору, пока идут гудки, глаза Ли округляются. Хёнджин сделал полицейский разворот без каких-либо проблем, направляясь прямо на ланд краузер, но в последний момент сворачивая в другую сторону. И только спустя несколько секунд Феликс наконец отвечает. — Какого хрена вы устроили? — с недовольными нотками в голосе шипит Минхо. — Кто это? — Ли Минхо. Объяснишь, какого хрена я должен наблюдать за тем, как за вами гонится чёртов крузак? — он зол. Мало того, что раскрыл Хёнджина, так ему теперь придётся прикрывать задницы этих двоих. — Хёнджин, в твои планы входила полиция? — Феликс сразу смекает, что правоохранительные органы не оставят без внимания нарушение закона и примут меры, Минхо стоило лишь позвонить. — Именно с их помощью мы избавимся от этих идиотов. По моим расчётам осталось примерно две минуты, — Хван спокоен и сосредоточен, это слышно даже по голосу, но Минхо больше злит другое. В каком смысле с их помощью? — Я не раскрою, кто был за рулём красного автомобиля только в том случае если вы объясните абсолютно всё, — вздохнув, заключает парень. — Я наведался к своему деду, а там была Сонён, ну и отправила своих прихвостей, — кратко объясняет Феликс, после чего сразу ставит звук на громкую связь, дабы Хёнджин тоже слышал их разговор и мог в нем участвовать, насколько это возможно. — То есть она послала убить тебя? — уточняет Минхо. — Именно так, — Феликс оборачивается посмотреть, смогли они оторваться или нет, но пока безрезультатно, к погоне лишь добавилось несколько машин полицейских. — Ты извини, Минхо, но нас ждёт экстрим, — произносит Хван с предвкушающей улыбкой на лице.— Пристегнись, быстро, — обращается к Ликсу, не отвлекаясь от дороги. Феликс быстро пристегивается, перед этим отключив звонок, надеясь, что Минхо не будет в обиде на прерванный разговор. Его уже не удивляет, откуда у парня номер, ведь узнать это проще простого, если уметь. Стоило Ли застегнуть ремень безопасности, Хёнджин резко свернул в другую сторону и нажал на педаль газа. Да, таким аттракционам можно лишь позавидовать, но Феликс никогда не хотел их посетить, да и оказаться на том свете раньше времени тоже не планировал, но маневры Хвана заставляли зажмуриться до шума в ушах и молиться всем богам пережить этот день. Если же ему суждено умереть сегодня в этой шикарной машине, то он не против. Рядом с этим парнем не жаль. — Феликс, можешь открыть глаза, — мысли завели Ли так далеко, что он услышал голос Хёнджина раза с пятого, не раньше. Парень осторожно открыл сначала правый глаз, затем левый, осматриваясь. — Мы оторвались? — Феликс было обрадовался, но Хёнджин покачал головой. — У нас примерно пять минут, прежде чем погоня вернется, — констатирует факт Хван, после чего сворачивает под какой-то маленький мост. — На заднем сидении лежат номера и два значка, тебе надо их сменить. — Значка? — Феликс понял, для чего менять номера, но какие ещё значки? — Значки марки машины. Ли кивнул, а когда автомобиль остановился, быстро взял вещи и вышел из машины. Открепить старый номер не составило труда, словно он сделан так, чтобы это делать быстро. Рассправившись с номерами, Феликс только заметил, что Хёнджин снимает верхний слой чего-то вроде плёнки с машины и из красного автомобиль становится чёрным. Не задавая вопросов, Ли быстро поменял значки, после чего вернулся в салон, за ним последовал и Хван после того, как закинул все уже ненужные вещи на заднее сидение, а затем быстро нажал на педаль газа. — И сколько слоёв плёнки на этой машине? — интересуется Феликс. — Около пяти, если не ошибаюсь. — И какой её оригинальный цвет? — Всё тот же красный, — Хван усмехается. — Сейчас надо оставить машину в надёжном месте, после этого сразу в аэропорт. Феликс кивнул, не решившись задать ещё один вопрос, с него на сегодня достаточно, хочется просто спокойно отдохнуть и поспать. На удивление, больше за ними никто не гнался. После того, как они выехали из под моста, мимо них проехал тот самый крузак, выискивая нужный им автомобиль, а вслед за ними мчались и полицейские. Очень умно, ничего не скажешь. Парни оставили машину в гараже, где Ли никогда не бывал. Хван сказал, что арендовал его специально для таких случаев. Затем взяли все свои вещи, поймали такси и отправились в аэропорт к новым впечатлениям. Лас леньяс, провинция Мендоса в Аргентине. Именно туда они прибыли спустя почти сорок часов пути. Феликс никогда не видел ничего прекраснее, чем столько снега в летнее время года. Температура воздуха не столь холодная, как он ожидал, но это лишь радует. Рассматривая горы, людей, которые скатываются на сноубордах и лыжах, Ли не мог произнести ни слова. Они не спеша шли за проводником, который рассказывал об этом горнолыжном курорте, но Феликс его не слушал, наблюдал лишь за красотами природы этого места. Хёнджин снял им отдельный маленький домик. И все бы ничего, но Ли зол за то, что он скрыл новость про поддельные паспорта. Когда Хван сказал, что загранпаспорт давно готов, Феликс даже не подозревал о фальшивом, где у него другое имя и совершенно иная дата рождения, про остальную информацию он вообще молчит. Да и летели они частным рейсом, а не обычным. Удобно конечно, но о таких важных вещах надо предупреждать заранее, ведь когда Ли увидел в паспорте чужое имя и свое фото, хотел устроить разборки с Хёнджином, но позволить этого не мог сорок гребанных часов. Проводник несколько раз сказал, что у них не часто бывают гости из Азии и как он рад их видеть, после чего скрылся из поле зрения, а парни начали осматривать дом, полностью сделанный из дерева. Больше всего Феликсу понравилась гостиная с мягким диваном прямо напротив настоящего камина и уже мечтал разжечь его. В детском доме в общей комнате стоял камин, но его никогда не разжигали. Сначала под предлогом опасности возгорания, затем придумали новую причину – дымоход неисправен. Может, так и было правильно, но Ли всегда хотел услышать треск горящих поленьев и понаблюдать за огнём под пледом с чашкой какао в руках. И вспомнил он об этом желании только сейчас, когда вполне себе может организовать небольшую хотелку. — Камин исправен? — спросил Феликс у Хёнджина, зашедшего в гостиную с чемоданами в руках. — Должен быть, — отвечает Хван, отпускает ручки чемоданов и подходит к камину, осматривая его. — Думаю, да, — заключает он и поднимается с колен. Ли смотрит на парня, складывает руки на груди в крест, выставляя левую ногу немного вперёд, всем своим видом показывая недовольство. Сейчас, когда они наконец наедине, он может позволить себе это. Не хватало только топать ножкой, чтобы вызвать у Хёнджина приступ смеха, который он и так сдерживал изо всех сил. — Я жду объяснений, — требовательно произносит Феликс. — Для всех мы должны быть в Корее, поэтому я и сделал для тебя поддельный паспорт. — Мог бы предупредить! Когда ко мне обратились другим именем я даже не понял, к кому обращаются. — Если бы я заранее тебе сказал, ты бы отказался ехать. Хёнджин прав. Одно дело полететь на отпуск под своим именем за чужой счёт, но другое иметь поддельные документы. Феликс понимает цель, по которой Хван так поступил. И теперь осознает, что злился без причины и сообразил лишь сейчас. Он опускает голову, чувствуя вину за собственную глупость. Хёнджин замечает его изменение в настроении и улыбается. Подходит, обнимает и говорит: — Не вини себя, бубба, — сжимая юношу в своих объятиях сильнее, Хван наслаждается ароматом естественного запаха возлюбленного, который редко пользовался духами. Просто не видел в них смысла, но на особые случаи у него всегда был флакончик. Одно из их различий. У Хёнджина в ванной квартиры находится полочка, где он хранит все свои духи. В основном они оригинальные, но привычка скрывать свое финансовое положение каждый раз заставляла парня переливать их в другие флакончики. Сейчас ему казались бы эти действия странными и бессмысленными. Кто бы стал проверять духи на их подлинность? Глупости. Затем молодые люди принялись готовить ужин, поскольку прибыли на место после захода солнца и идти на улицу - не лучший вариант, поэтому они решают приготовить вкусности, а Феликс уже мечтает о камине. Вот только что можно приготовить из говядины и овощей, при этом не имея никаких специй? Видимо, аргентинская кухня довольно специфическая, хотя Хвана это нисколько не смутило. Он взял мясо и какую-то бутылочку с темной жидкостью, после чего немного содержимого вылил на мясо и стал растирать, когда закончил, разрезал на тонкие кусочки и положил их на разогретую сковороду. Хёнджин так уверенно всё делал, что у Ли возник вопрос, действительно ли он при их видеозвонке готовил кимчи впервые? Но о таких мелочах не стоит задумываться. Блондин сидел за столом и наблюдал, как Хван хлопочет над жареным мясом, стараясь сделать всё идеально. Выглядел он превосходно, с серьёзным выражением лица и майке, которая не скрывала рельефных мышц. Даже сейчас Хёнджин не снял браслеты с рук, а Феликс мгновенно почувствовал непомерную печаль. Он никогда не присматривался к коже возлюбленного, но уверен – там он найдёт лишь шрамы. Может, они незаметны для глаз, но пальцы обязательно почувствуют выступы. Одна лишь мысль о страданиях пятнадцатилетнего Хвана заставляла почувствовать боль в области сердца. Феликс хотел услышать о том времени от него. Узнать, что он сам думает по этому поводу и что чувствует, как справляется. Но Хёнджин не желает говорить, а давить на него младший не собирается, поэтому решает задать вопрос, на который не надеется получить ответ: — Хёнджин, почему ты стал наемным убийцей? Хван молчал, а Феликс этому не удивился. — Меня сломали, я думаю, — спустя долгую паузу отвечает Хёнджин, не поворачиваясь к Ли лицом, глаза которого округлились. Он и предположить не мог, что его вопрос не останется проигнорированным. — В пятнадцать я убил человека, нанеся ему сто тридцать ножевых. До сих пор помню тот день, вплоть до мелочей. Я не чувствовал ничего, когда наносил удар за ударом, не чувствовал, когда мои руки коснулись вывалившихся органов. Мне было всё равно. За два месяца в заточении я лишился эмоций, перестал реагировать на боль, стал живой оболочкой, не более. Сейчас понимаю, что именно тогда сошёл с ума. — Ты не сошёл с ума, — Феликс встаёт со своего места, обходит стол и останавливается напротив Хёнджина, который повернулся к нему. — Ты просто изменился, стал другим. — Я убийца, Феликс. Мне никогда не вымолить прощения, мой путь прямиком в ад. — И ты тянешь меня в ад, — Ли грустно ухмыляется и берет руки Хёнджина в свои, наконец касаясь его запястий. Чувствует сильные выступы, которые мигом отдаются болью в сердце. — Но хочешь, я буду манить тебя раем? — Мне никогда не попасть в рай. — Тогда я проведу тебя туда, — Ли улыбается, продолжая массировать шрамы Хвана на руке, которые гораздо глубже на его сердце. — Я сожалею, что вообще появился в твоей жизни и всё испортил… — Хёнджин опускает взгляд, сжимая губы. Чем он думал, когда решил просто проверить появившиеся ощущения при их встрече? — Но я не сожалею, — Феликс сильнее сжимает запястья, осторожно поднимает одну руку и невесомо касается губами шрама на тыльной стороне левого запястья. — Даже если я должен пройти за тобой в ад, мне всё равно. Даже если нам суждено умереть – я прыгну в этот омут с головой, наслаждаясь каждым совместно проведённым днем. — Меня могут убить… — Тогда я уйду за тобой, — без тени сомнения отвечает Феликс, а Хёнджин резко поднимает на него испуганный взгляд. — Если быть вместе, значит умереть - я сделаю это. — Нет, Феликс. Ты не должен, — Хвану не нравится такая решительность, он не может допустить подобного исхода событий. — Это мой выбор, разве нет? Ты никак не сможешь на него повлиять. — Мне не нравится… — Я люблю тебя, поэтому буду рядом вечно, куда бы ни пришлось пойти. Нас не сможет разлучить даже смерть. Вряд ли Феликс представляет, как много значат для Хёнджина эти слова. Он молча крепко обнимает возлюбленного, мысленно надеясь, что его любимая глупая и наивная бубба не совершит глупость, когда Хвана убьют. А это произойдёт. Через год, пять или десять лет, конец для него неизбежен и он всегда знал это. Знал, что вряд ли доживёт до сорока, да и не планировал. Хотел поставить на ноги Мину, а затем молча и незаметно уйти после бессмысленного существования. Но в его жизни появился единственный луч света, который подарил вкус к дальнейшему существованию, и Хёнджин не может перестать думать о том, что Феликсу лучше держаться от него настолько далеко, насколько это возможно, но… хочет ли он этого? Нет, Хван больше всего на свете желает быть рядом всегда, не расставаясь ни на день, хочет слушать рассказы Ли о буднях в детском доме, хочет просто слышать его голос и чувствовать тепло кожи, пока есть такая возможность. И показать лучшую жизнь, пока есть такая возможность, посетить пять стран – это его план. Аргентина, Таиланд, Швейцария, Германия и Франция. Последние три Хёнджин посещал по «работе» в прошлом году и остался под хорошим впечатлениям. Поэтому хочет, чтобы и Феликс увидел, насколько эти страны красивы, а пока он даже не в курсе. — У тебя ничего не подгорит? — нарушает тишину Ли, а Хёнджин словно просыпается ото сна и резко разворачивается к плите, переворачивая едва подгоревшие кусочки мяса лопаткой. — Попробую разжечь камин. — Лучше я сам, — Хван смотрит на Феликса, который лишь пожал плечами и остался стоять рядом. — Когда я вернулся домой спустя два месяца, вокруг происходил хаос, — внезапно начал рассказывать Хёнджин, а младший внимательно его слушал. — В тот же день, когда я выбрался, приехала полиция для допроса. Тогда я знал лишь то, что не должен казаться людям вокруг странным, дабы у меня не было проблем. Органы власти же не волновало моё состояние, лишь сам факт преступления, что неудивительно: в то время все на ушах были из-за инцидента. Знаешь, существует фраза, что настоящий псих умеет казаться здоровым человеком, и эту истину я принял лишь пять лет назад, — Хёнджин поднял указательный палец, когда заметил, что Феликс хочет возразить. — За те два месяца я действительно сошёл с ума. Он приходил ближе к вечеру, давал какие-то крохи еды и воды, разговаривал со мной, вот только ответа не получал, сил не было произнести даже слова, а он злился ещё больше. Брал нож или скальпель и делал надрезы на разных частях тела, а потом несколько часов подряд насиловал. Все время я сидел в одном и том же положении со связанными руками и ногами. Верёвки натирали, сдирали кожу, в результате чего остались самые глубокие шрамы. Каждый день он протирал моё тело мокрой тряпкой. Иногда даже обрабатывал раны, нанесённые им же. Я не сопротивлялся, ведь… это было бессмысленно. Первые дни умолял отпустить меня, кричал, но… он лишь улыбался и я быстро понял – мне не уйти, а через неделю пришло осознание того, что помощи ждать не стоит. Каждый день издевательств и мучений заставляли меня злиться, ненавидеть весь мир вокруг, а потом закрыться. В моем мозгу сработал защитный механизм и я практически перестал чувствовать боль, голод и жажду. Всё для того, чтобы выжить. Тогда я осознал одну важную вещь: выживает сильнейший. Он оставлял все ножи в той же комнате, где удерживал меня, много усилий понадобилось, чтобы добраться до них, но у меня вышло. Мне было невыгодно, чтобы кто-то узнал о изменениях в психике, но и вызывать подозрений я не мог. Пришлось сделать вид, что страдаю депрессией и апатией, но психиатры продолжали надоедать лечением в течение трех лет. Я перестал ходить на сеансы, когда случайно убил ещё одного человека. Мужчина напал на меня со спины, а рефлексы сработали быстрее, чем я, и уже через несколько секунд передо мной лежал мертвый человек, а я ничего, кроме трепета, не ощущал. Это будоражащее чувство, которое помогает осознать, что ты все ещё жив. Что в первый, что во второй раз убийство сошло мне с рук и я подумал, почему бы не продолжить? Стерлась грань между жизнью и смертью, я до сих пор не понимаю, почему люди так ценят собственное существование. — А что ещё ценить человеку? — Феликс грустно улыбнулся. Ему было больно, настолько, что хотелось кричать, лишь бы избавить Хёнджина от страданий. Хотелось взять на себя его ношу, но изменить прошлое невозможно и Ли не видит смысла в том, чтобы переубеждать Хвана. Зачем? Сейчас он тот, какой есть, а как реагировать на то, что произошло с ним в прошлом парень не знает. На данный момент задача младшего помочь ему понять, как ценна может быть жизнь. — У человека нет ничего, кроме короткой жизни. Мы рождаемся и умираем, конец неизбежен. Все знают об этом, но продолжают жить и наслаждаться каждым мгновением, каждым днём. В этом и есть суть жизни, разве нет? — Может быть… — многозначительно ответил Хёнджин и убрал сковороду с плиты. Он не понимает, как можно любить жизнь. Как и сказал Феликс, всех ждём одно – смерть. Так какой смысл тогда? Зачем человек рождается? Чтобы умереть через каких-то восемьдесят лет? Почему человеческий срок так короток? С точки зрения истории, даже сто лет – капля в океане, а люди в ней лишь атомы. — Знаешь, хоть ты и не понимаешь ценность жизни, есть нечто другое, — Хван обернулся на голос Феликса, который ловко сел на стол. — Когда ты был в… заточении, в твоем мозгу сработал защитный механизм, дабы сохранить целостность психики и пережить весь тот ужас. Это значит лишь одно – ты хотел жить. И сейчас, спустя десять лет, твоя психика все так же под замком, окруженная огромными стенами, чтобы никто не смог до неё добраться и причинить тебе вред. Ты все ещё пятнадцатилетний подросток, который ждёт, когда его спасут. Глаза Хёнджина округлились, а губы дрогнули. Феликс прав. Он застрял в том времени, не может забыть ни единой мелочи даже через десять лет, не может вернуться к прежней жизни. Хван боится. Но чего? Тот человек никогда не сможет до него добраться, так почему страх засел так глубоко внутри, раз он не знал о нем? Сердце учащенно забилось. Неужели все эти годы Хёнджин умолял о помощи, но никто этого так и не смог понять? Неужели подросток внутри всё ещё жив? Неужели он не сошёл с ума на самом деле? Он прочёл столько книг о психологии человека, но не знал ничего про эту науку. Думал, что научился всем правильным эмоциям, ответам на вопросы, думал, что прекрасно справляется с собственным спектаклем. Может у него получилось обмануть всех вокруг и даже себя, но от прекрасного тёплого взгляда Феликса невозможно что-либо утаить, он словно смотрит в самую душу и видит насквозь. — Хочешь ли ты стать тем, кто сможет спасти меня? — Хёнджин просто хочет убедиться, что младший на самом деле искренне этого желает, хочет услышать вслух его согласие. Он подходит ближе и останавливается напротив Феликса, слегка коснувшись пальцами его коленей. — Хочу. Хочу больше всего на свете, — Ли улыбается во все тридцать два белоснежных зуба, обвивая шею Хвана руками. — Нет ничего хуже утопающего, которого никто не видит. — Но один светлый человек его заметил и уже спешит на помощь, — уголки губ Хёнджина приподнялись, а руки коснулись тонкой талии. Спустя лишь мгновение он уткнулся возлюбленному в плечо, вдыхая его естественный аромат. Духи давно выветрились, оставив после себя лишь едва слышимый шлейф, ласкающий обоняние старшего. После ужина Хёнджин поджигает камин. Ему пришлось повозиться, ведь прежде не доводилось подобным заниматься, но после обмозгования он все же разжёг его, а довольный Феликс сел на диван напротив и грел руки, хотя в доме и не было холодно. Эта сторона младшего не могла не умилять, он как ребёнок радуется каждой мелочи, а с каким восторгом смотрел на пейзаж, когда они приехали… ради таких эмоций на светлом лице Хёнджин готов душу дьяволу продать, дабы созерцать каждую минуту улыбку и радость в глазах. Когда-то и сам Хван был таким. Воспоминания о том времени смутны, он почти не помнит умершую сестру, но Хёнджин не забыл, как младшенькая бежала к нему, он держал в руках кубок после выигранного матча по бейсболу, а Мирэ бежала со всех ног. Ему казалось, что вот-вот и она споткнется, упадёт, но снова встанет и помчится к старшему брату. Ей было шесть, но даже тогда девочка никогда не сдавалась, ничто не могло сломить такого светлого ребёнка кроме смерти. Тот матч состоялся всего за три дня до несчастного случая и он не мог не ассоциироваться с гибелью сестры после. Но в тот день Хёнджин взял её на руки и обнял так, словно она единственная, кто поддерживал его с трибун. Только сейчас он вспомнил, как сильно любил её. Когда мама сказала, что беременна и у старшего сына появится брат или сестра, он был на седьмом небе от счастья и знал, что никому не даст в обиду младшего. Мальчик постоянно гладил живот матери, где зародилась новая жизнь и разговаривал с ней. Мирэ родилась двадцать девятого июля две тысячи седьмого года, в тот день стояла солнечная погода, яркие лучи освещали комнату, когда в неё зашёл папа и сказал, что мама подарила жизнь ещё одному человеку. Как же сильно Хёнджин любил сестру… пылинки с неё сдувал, укачивал, когда та плакала, пел ей колыбельные, а она улыбалась и тянула свои крохотные ручки к брату. Мирэ только научилась ходить, когда сказала первое слово и Хван отметил этот день в календаре. Его сестрёнка уже такая взрослая. Однажды Мирэ обидел ребёнок в детском саду, а она сразу же побежала к Хёнджину, не к родителям. Сестра рассказала, как тот мальчик называл её мерзкой уродиной и задирал весь день, но затем сказала, что все в порядке и она с ним не согласна. Мирэ была взросла не по годам, понимала мудрости жизни, какие недоступны многим в уже осознанном возрасте. Она излучала оптимизм и любила, когда Хёнджин брал её на руки и катал, сестра так заливисто смеялась… Но ей навечно шесть, а Хвану уже двадцать пять. Сейчас она могла быть шестнадцатилетней красавицей, но смерть забрала её раньше, чем кто-либо мог предположить. Хёнджин не хотел жить после новости о смерти сестры. Какой смысл если её больше нет? Он продолжал ходить в школу, на тренировки, слушал, как мама плачет каждую ночь над фотографией дочери, а затем… Хван попал в лапы педофила. Хёнджин понял, что хочет жить через несколько дней после похищения. Ведь после его смерти родители потеряют двоих детей и не смогут справиться с таким горем. Именно эта мысль спасала, не позволяла сдаться. И когда он наконец вернулся домой, ничего уже не могло быть как прежде. Мирэ мертва, Хёнджин сломлен, а отец запил и через несколько месяцев повесился. Всё произошло за один год, за такой короткий промежуток времени, но мама не могла себе позволить опустить руки, у неё все ещё есть сын. На этой почве у женщины диагностировали сахарный диабет и ей пришлось работать ещё больше, дабы покупать инсулин, пока в итоге она не впала в очередную кому, из которой врачи с большим трудом её вызволили и строго настрого запретили физические нагрузки. Хёнджин тогда только поступил в университет, а после уезда сына женщина взяла младенца из детского дома, не хотела оставаться одна. Было сложно, но Хван всегда ей помогал, по крайней мере делал вид, за что сейчас винит себя, но больше не позволит матери и Мине в чем-то нуждаться. Плевать на скрытность. И как он мог забыть про собственную сестру? Все эти десять лет Хёнджин не вспоминал её, а когда мама заводила разговор о Мирэ, сразу же уходил. Он даже не помнит лица отца, его образ в голове не собирается воедино, словно этот человек лишь мимолетный прохожий. Подавление воспоминаний – обычная реакция психики после пережитого. Хоть это и вполне нормально после того, что случилось с Хваном, у него в голове никак не укладывалось, что все эти десять лет он обманывал самого себя. Пока Феликс сидел около камина и наслаждался треском огня, Хёнджин ушёл на кухню, взял в руки телефон и нашёл фотографию с Мирэ после выигранного матча. На снимке они оба счастливы и беззаботны. Хван не открывал это фото не меньше пяти лет, но продолжал хранить его в телефоне. — Хёнджин? — Феликс появился в дверном проёме и взглянул на старшего, не понимая резкую перемену в его настроении. — Не понравился камин? — не желая говорить о своём состоянии спрашивает Хван, убирая телефон в карман. Он улыбается, как и всегда. — Нет, он замечательный, — Ли подходит ближе и садится на стул. — Ты в порядке? — Конечно, почему спрашиваешь? — Твой взгляд… печальный. — Ха… — Хёнджин выдохнул и сел напротив возлюбленного, убирая выбившиеся пряди волос за ухо. — Просто вспомнил кое-что. — Что-то хорошее? — То, что забыл когда-то… Свою сестру, — Нет смысла скрывать от Феликса, он и так всё поймёт. — Ты никогда не говорил о ней, — чего и следовало ожидать, Ли сразу догадался, о какой именно сестре говорит Хван, да и это проще пареной репы. — Я вспомнил, что любил её… — Это прогресс! — Ли улыбнулся, но Хёнджин лишь мотнул головой. — Как я вообще мог забыть? Как возможно забыть собственную сестру? — его голос дрожал, что заставило улыбку сойти с лица Феликса. — Иногда мы забываем самые лучшие моменты, но они всегда здесь, — Блондин тянет руку к старшему и указательным пальцем касается области сердца. Он выглядел таким серьёзным, что глаза Хвана округлились. — Не важна причина, по которой ты забыл. Имеет значение лишь то, что сейчас ты помнишь. Люди живы, пока о них вспоминают. — И как ты находишь нужные слова? — Хёнджин грустно усмехается, опуская голову. — Я всю свою жизнь помогал ребятам словами, ведь ничего иного дать им не мог, — Феликс пожимает плечами и улыбается, вспоминая все тяжёлые моменты в их жизни. Вот Чонин ступает на территорию детского дома. Только потерявший родителей, он был безучастен, а подливало масло в огонь то, что привела его сюда старшая сестра матери. Она говорила ему будет лучше здесь, чем в её доме с тремя маленькими детьми, к тому же её муж иногда выпивал и срывался на женщину. Чонин жил у них всего неделю, но этого времени хватило, чтобы понять – там ему не место. За пару дней до отъезда, мальчик подслушал разговор тёти и дяди, младшего брата матери. Никто из них не хотел взваливать на свои плечи бремя воспитания «чужого» ребёнка. Они сбрасывали друг на друга ответственность и ссорились очень долго, а затем тётя велела собрать вещи и отвезла его в детский дом, оставив там без угрызения совести. В тот день Феликс впервые увидел Чонина. Он оставил вещи в комнате и вышел на крыльцо, где сидел и тихо плакал. Ян был растерян, его детство закончилось за несколько дней. В тот день Ли просто сел рядом и молчал. Чонин очень удивился, увидев незнакомого мальчика, а затем почувствовал спокойствие и ощущение, что в данный момент он не одинок. Ян рассказал о своей истории и спросил, как Феликс оказался в детском доме, а когда услышал, что у них похожие истории крикнул: «У тебя никогда никого не было, а я всех потерял». Гораздо позже он сказал, что истории всех детей в детском доме похожи. Они все так или иначе остались без родителей. И понять ему помог именно Феликс. Так они жили все последующие годы, держались на поддержке одного друга, который не позволял им сдаться. Ли даже не понимал этого слова, он не мог осознать, что кто-то может опустить руки и послать всё к чёрту. Достижение цели долгий и трудный путь, но результат обязательно порадует, а потраченное время не зря осталось позади. Только недавно Феликс узнал, что значит «сдаться», почувствовать непомерное отчаяние, ощутить, что все напрасно и нет причин стараться дальше. И, хоть больше он не хочет испытывать чего-то подобного, это неизбежно. За успехом следует неудача и наоборот, это естественный ход событий. Вечер и ночь пролетели незаметно. Феликс долго не мог уснуть, предвкушая следующий день, где они с Хёнджином спускаются с горы на лыжах, затем делают совместные фотографии и ужинают на этой небольшой кухне за непринужденными разговорами ни о чём. Вот только для этого пришлось решить самую важную проблему – уснуть, впервые в объятиях Хвана. Ощущения оказались странными, спать с кем-то, помимо подушки, которую Ли обнимал каждую ночь в своей крохотной квартире. Вот только теперь обнимает не он, а его, и эта незначительная близость кажется столь интимной, что во тьме ночи щеки Феликса порозовели, а на лице то и дело появлялась глупая улыбка, которую он каждый раз подавлял, дабы Хёнджин ничего не понял и не вспоминал об этом после, в самые неловкие моменты. И только сейчас Феликс задумывается, что им нельзя быть вместе. Не с точки зрения их пола или морали, они совершенно разные люди, словно из двух разных миров. Хван наёмный убийца, и многие считают, что таким как он и смертной казни мало, слишком лёгкое наказание за содеянное. Не видит разницы между жизнью и смертью, не понимает людей, как бы не пытался. Он зарабатывает убийством и ничуть не стыдится этого. Феликс же обычный студент, который до недавнего времени не знал ничего, кроме учёбы, а сейчас окружающий мир такой незначительный по сравнению с человеком, чьи руки покоятся на тонкой талии младшего. Они две противоположности, которых судьба свела вместе. И как бы сильно Феликс не желал провести с Хёнджином остаток своей жизни, перед этим ещё многое должно произойти. — Хёнджин, я понятия не имею, как надевать эти чёртовы ботинки! — прикрикнул Ли, когда в очередной раз не смог зацепить крепление на обуви, специально предназначенной для спуска на лыжах. Он повторяет эти слова уже третий раз, но Хван продолжает пытаться что-то объяснить, находясь в другой комнате, вот только Феликс не понимает, что именно должен делать и начинает лишь нервничать. — Всё же легко, бубба, — Хван выглядывает из-за угла кухни и смотрит на парня, сидящего в прихожей, вокруг него валяются два ботинка, шапка, а куртку он уже расстегнул, наверное, стало слишком жарко. — Да я даже надеть их не могу, как это может быть легко? — Я же сказал, тебе нужно их расслабить, — Хван опускается на корточки напротив Феликса и берет в руки ботинок. — На этих ботинках я вижу лишь какие-то непонятные штуки, которые ты называешь креплениями, и не понимаю ни черта. Хёнджин засмеялся, когда Феликс надул губки и отвернулся. Старший открепил сцепления, взял ногу возлюбленного и та без проблем вошла в ботинок. Ли восторженно похлопал в ладони и сразу же лучезарно улыбнулся. Наверняка лишь привлекал внимание, но это всё равно очень мило. — В них невозможно ходить… — продолжал ворчать младший. — Не давят? Ли мотнул головой, все ещё не понимая, как кому-то может нравиться ходить в таких не удобных ботинках. Когда Хёнджин достаёт две пары лыж из специального шкафчика, глаза Феликса округляются. И на них придётся ходить? Какое-то извращение, не меньше. Хван протягивает пару лыж возлюбленному, затем выходит из дома и направляется к подъёмнику, который находился совсем недалеко. Вокруг было оживленно, люди беседовали на английском и других языках, которых Феликс не понимал. Все веселились и улыбка сама собой появилась на лице, а настроение взлетело до небес, если не выше. Парень сам побежал к подъёмнику, у которого уже выстроилась очередь из десяти человек. Смотреть на снег в летнее время года очень удивительно, словно Ли находится не в Аргентине, а на Антарктиде, хоть здесь и тепло. — Уже не терпится попасть наверх? — Хёнджин неторопливо подошёл к возлюбленному и тот услышал усмешку. — Зима летом это превосходно! — не скрывая восторга в голосе ответил Феликс, продолжая рассматривать окружающую местность. Хван коротко засмеялся. Он наблюдал, как блеск в глазах Феликса мечется от одного места к другому. Один лишь его восторженный взгляд стоит целого мира, которым совсем не жаль пожертвовать ради этого светлого, прекрасного человека. — Хёнджин, идём! — крикнул Феликс, когда очередь наконец дошла до них, тем самым вырывая Хвана из своих раздумий. Они заходят в подъёмник и дверь за ними закрывается. Ли в тот же миг бросает лыжи и касается окна, продолжая рассматривать каждый кусочек, впитывая как губка все, что видит. Он хочет, чтобы этот день навсегда остался в памяти, иначе остаток дней будет жалеть, что не постарался запомнить, возможно, самые счастливые моменты в жизни. Кто знает, может, завтра они умрут? Может даже сейчас произойти все, что угодно: подъёмник сорвётся, или они застрянут где-то на середине пути и никто их не спасёт? Необходимо наслаждаться каждым моментом и запомнить все, что окружает. — Хёнджин, смотри! — Феликс быстро повернул голову к старшему, а затем вернул взгляд на нечто за окном. Хван посмотрел в сторону, куда указал Ли, и увидел как ребёнок спускается на сноуборде. И что так впечатляет? — Ничего необычного ведь. — И всё же. Хёнджин усмехнулся и сел на мягкую лавочку и лишь спустя минуту Феликс приземлился рядом и достал телефон из кармана куртки, включил фронтальную камеру и поднял руку, улыбаясь во все тридцать два. Уголки губ Хвана приподнялись и Ли нажал на снимок, радуясь даже такой мелочи. Необычно то, что это единственная их совместная фотография. Хёнджин понимает это лишь сейчас и думает, что во время их отпуска они должны сделать множество фото на память. С точки зрения его «профессии» это слишком большой риск, но за полтора месяца он не взял ни одного заказа, каких скопилось уже пять, к тому же в разных странах. Но в убийствах больше нет никакого смысла, ведь рядом с ним сидит новый смысл его жизни – Ли Феликс. «Ваш мир не должен состоять лишь из одного человека» – говорил известный во всем мире психолог, но Хёнджин не может с ним согласиться. Возможно, это больная привязанность – видеть в человеке смысл жизни, но разве Хван когда-то был нормальным? Он от головы до пят больной псих и ему плевать на слова какого-то психолога. Двери подъёмника открылись и Феликс выбежал наружу, едва не забыв лыжи внутри. Он не ворчал о перемещении на них вплоть до того, пока не пришла очередь надевать их, Ли уже даже не волновало, что в ботинках очень сложно ходить, ведь он был уверен в том, что на лыжах будет ещё хуже. Хёнджин сначала прикрепил свои ботинки к лыжам, а затем посмотрел на обеспокоенного Феликса. — Ты должен знать, как остановиться. Здесь достаточно крутой склон, — Проговорил Хван и встал в боковое положение, слегка подогнув колени, основной вес тела он перенёс на левую сторону. — Вот так. Феликс кивнул, а Хёнджин закрепил его лыжи. — Я съеду первым, смотри на меня, — Хван не дождался ответа и сразу же повернулся и помчался вниз, не прилагая никаких усилий. Через несколько метров остановился способом, который показал Феликсу, дабы тот наглядно увидел, как нужно тормозить, а затем продолжил спуск. Феликс же в это время просто стоял и боялся пошевелиться, мышцы во всем теле напряглись, а взгляд следил за удаляющимся силуэтом Хвана, который с каждой секундой становился все меньше. Ноги стали ватными и Ли уже пожалел, что находится здесь. Хёнджин не показал, как снять лыжи и теперь он не может снять их. Парень лишь слегка развернулся и лыжи оказались «скользкими», иначе он не может назвать причину, по которой в тот же момент покатился вниз. Попробовал остановиться, но у него ничего не вышло. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Он лишь заметил, как Хёнджин спустился в самый низ и уже повернулся в его сторону. Страх охватил каждую клеточку тела, ведь если не остановиться и умереть можно. Хван стоял и спокойно смотрел, пока Феликс мысленно прощался со своей жизнью и вспоминал каждый счастливый момент. Правая нога свернула в левую сторону и скорость уменьшилась. Времени удивляться не было и Ли наконец понял, как тормозить. Приближаясь к концу спуска он резко повернул в левую сторону, останавливаясь. Хёнджин находился в метрах пяти, стоял улыбался и хлопал, пока Феликс готовился убить его на месте. — Я думал расшибусь! — злобно шикнул Ли, приближаясь к возлюбленному. — На такие случаи здесь высокая толстая сеть, — Хёнджин указал на огромную сеть, которая окружает их. — Дурак! Как снять эти чёртовы лыжи!? — Феликс обернулся, осматривая заднее крепление, но в итоге лишь упал, а лыжи так и остались на месте. Хёнджин засмеялся, нажимая на задний рычажок и лыжа сразу же отскочила. Всё оказалось проще некуда. — Не хочу больше спускаться. — Ещё один раз и всё, обещаю. Нельзя так просто сдаваться. — Тебе легко говорить, не впервые стоишь на лыжах. Я действительно думал, что умру такой глупой смертью! — Бубба, я не позволю тебе умереть, — слишком серьёзно сказал Хван и несколько печально улыбнулся, что заставило Феликса напрячься ещё сильнее. Даже такие простые слова из уст Хёнджина имеют совершенно иной смысл, которого младший не понимает и именно это его пугает. Да и сам Хван часто ведёт себя странно. Смотрит в одну точку минутами, а когда младший отвлекает его, тот несколько грустно улыбается и спустя пару мгновений натягивает широкую улыбку. Что-то его тревожит, но вряд ли Хёнджин когда либо расскажет о причине своих переживаний. Второй раз спуститься оказалось гораздо легче. Хван ехал рядом, контролируя, чтобы Феликс не упал или не набрал скорость. И в этот раз младшему даже понравилось. Ветер приятно обдувал лицо, Феликсу казалось, что он подчинил себе природу, скатываясь в третий раз. Вот только когда-то он прочитал, что бог любит троицу, поэтому именно в этот раз какой-то парень на сноуборде резко повернул в его сторону и снег полетел прямо в Ли, тот, не сориентировавшись, упал на высокой скорости. Так, что лыжа отлетела и покатилась вниз. — Чёртов придурок! — крикнул Феликс на английском, принимая сидячее положение, пока люди объезжали его, про себя наверняка проклиная парня, рассевшегося посреди лыжной трассы. — Ты в порядке? — подъехавший Хёнджин сразу же принял положение боком, чтобы не прокатиться вниз, и наклонился к младшему. — В полном, — гневно отвечает Феликс, с трудом снимает вторую лыжу и поднимается. — Теперь мне предстоит половину спуска пройти пешком. Отлично! Буду как какой-то идиот идти. — Тогда почему бы нам обоим не стать идиотами? — Хван улыбается и начинает снимать лыжи. — Не говори ерунды, — огрызается Ли. Он продолжает смотреть на возлюбленного, как на умолишённого, пока тот снимает лыжи. Его глаза округляются, когда Хёнджин протягивает лыжи Феликсу. — Я смогу съехать на одной, а ты – нет. — Ты точно с ума сошёл. — Давай, меняемся. Феликс усмехнулся и снял лыжу, обмениваясь с Хваном. Они надевают их, и какого было удивление младшего, когда Хёнджин действительно поехал лишь на одной. Свободной ногой он словно вальсировал и казалось, что парень упадёт от каждого своего манёвра, но он продолжал ехать, а Ли смотрел ему в спину и смеялся, не в состоянии успокоиться. Как только они спустились, Феликс нашёл свою лыжу и поднял её, взглядом пытаясь найти придурка, который его подрезал. Тот парень, как ни в чем не бывало стоял неподалёку в компании молодых людей и девушек, что-то бурно обсуждая. Забыть эту ситуацию Ли не собирался, он сразу понял, что этот парень специально ехал в его сторону, ведь вокруг никого не было, а ему приспичило резко повернуть. Стоять и молчать в тряпочку Феликс больше не намерен, пора учиться давать отпор и быть наглым, иначе он так и будет остаток своей жизни за кем-то, за Хёнджином. Девушки смеялись, пока тот парень что-то им рассказывал на английском. Подойдя ближе, Ли смог понять часть разговора. — Вы бы видели как красиво я его подрезал. А упал он ещё эпичнее, — он засмеялся, а остальные подхватили его веселье. — Пусть эти узкоглазые валят в свою Азию и хоть пару слов на английском выучат, может тогда умнее станут. — Придурок, — произносит Феликс специально на корейском, дабы на него обратили внимание. Молодые люди повернулись в его сторону, не скрывая насмешки. — О, пришёл все-таки. Жаль сказать ничего не сможет, он даже не понимает, что я сейчас ему говорю. Китаец несчастный. — Во-первых, я кореец, — Ли продолжает уже на английском и глаза всей компании округляются, вот-вот и точно выйдут из своих орбит. — Во-вторых, основная часть азиатов знает хотя бы базовый английский. Будь ты хоть немного умнее, знал бы это. Ну и ещё парочку языков к английскому выучить не помешает. Кусок дерьма. Феликс фыркает и уходит. Настроение продолжать кататься испорчено и он решает вернуться в их домик успокоиться, да и отдохнуть не помешает. Кровь кипит после таких выкрутасов незнакомых людей. — Эти узкоглазые знают твой лёгкий английский, — добавляет Хёнджин той компашке, повергая их в ещё больший шок, а затем догоняет Феликса. Остаток дня они провели в доме за готовкой ужина. Родных корейских приправ не хватало, поэтому приходилось импровизировать и эту обязанность взял на себя младший, поскольку до сих пор помнит, как Хван пытался впервые приготовить карри под чётким руководством Ли. К счастью, в Аргентине все-таки нашёлся рис, но рисоварка, конечно же, отсутствовала. Рассчитать точное количество крупы и воды на неё оказалось сложнее, чем казалось. Феликс стоял у плиты и обжаривал кусочки мяса, когда почувствовал, как его талии касаются руки и обвивают тело. Он улыбнулся, а Хёнджин положил голову на плечо возлюбленному, наслаждаясь мимолетным моментом. Что ещё им остаётся, кроме как проводить всё время в компании друг друга? Вернувшись в Корею, Хвану придётся многое сделать, дабы скрыть все свои следы как наёмного убийцы, чтобы больше его никто не искал и… вряд ли он сможет остаться в родной стране. Забрать маму и сестру, уехать как можно дальше, сменить имя и начать жизнь с чистого листа с Феликсом, его любимым Буббой. — Ты уедешь со мной из страны? — в лоб спрашивает Хёнджин, погрузившись в раздумия. На его вопрос Ли отстраняется, выключает плиту и отводит парня к столу. Он выглядит очень серьёзно и сердце Хвана ускоряет свой ритм, он начинает думать, что ему откажут, но Феликс лишь садит его на стул, а сам садится сверху. — Уеду, — без доли сомнений отвечает Ли, обнимая Хвана за шею. — Я пойду за тобой куда угодно, хоть в ад. — Я не хочу видеть тебя в аду, — Хёнджин слегка усмехается. — Продолжай тянуть меня в ад. Я буду манить тебя раем, — Феликс улыбается во все тридцать два и прижимается к возлюбленному. — Я испортил тебе жизнь… — Ты помог мне начать жизнь, Хёнджин. — Бубба, я люблю тебя. — И я тебя люблю, мой личный хранитель. Минхо сидел и уже полчаса смотрел в монитор, ожидая появления новой информации. Феликс не выходил на связь уже три недели, Джисон понятия не имеет, куда пропал друг. Сказал лишь, что в его квартире пусто и многих вещей не хватает. Значит, они уехали. Но куда? На их имена не было куплено ни одного билета, семья Хёнджина все так же находится в Пусане, бросить он их никак не мог, ведь уже несколько лет отправлял им деньги на жизнь. Может, они и улетели за границу под чужими именами, но чтобы вот так сразу, никого не предупредив? Он разыскиваемый преступник в двенадцати странах и не может разъезжать где угодно ради своей безопасности и безопасности Феликса. Геолокацию не отследить, они оборвали любую связь с миром. Но любую ли? Джисон говорил, что у Феликса есть друг в Японии, может он в курсе? Вот только найти его сложнее, чем кажется, ведь Минхо не знает даже имени. Он вздыхает и откидывается о спинку стула. Вопрос времени, когда эти двое вернутся, но плохое предчувствие не отпускает уже очень долго. — Минхо, собирайся, — не известно откуда возникший Крис хлопает его по плечу и только сейчас Ли замечает, что вокруг началась суматоха. — Куда? — Мы раскрыли личность киллера. Что?