Kill

Довольный Феликс шагал по улицам Сеула, держа в руках большого медвежонка, которого выиграл Хёнджин. На лице улыбка от уха до уха, а в душе он чувствовал, что ещё никогда не был так счастлив. День был полон событий, как хороших, так и плохих. И всё же, он останется в памяти надолго. — Феликс, постой, — нарушил тишину Хван и Ли обернулся, замечая в руках парня маленькую коробочку. — За выигрыш я взял ещё и это. Феликс наблюдал, как Хёнджин открывает коробочку, а затем видит в ней два кольца. Они простые, одна линия белая, вторая – блеклого чёрного цвета. — Я уж было подумал, ты мне предложение делаешь, — пошутил Ли и со своей шутки засмеялся только он. — Но у нас в стране запрещены однополые браки, — с серьёзным лицом произнёс Хван, от чего Феликсу стало немного не по себе, ведь старший воспринял его слова слишком серьёзно. Но не подразнить его он не может, слишком в хорошем настроении находился в данный момент. — Да и нам слишком рано, тебе не кажется? Мы знакомы всего два месяца. — Давай уедем в страну, где разрешены однополые браки? — Хёнджин проигнорировал слова блондина и говорил абсолютно серьёзно о таких вещах. Уехать в другую страну? Феликс вряд ли будет готов к этому в ближайшие пару лет. Но… может, там они смогут быть по-настоящему счастливы? Смогут всегда и везде быть вместе, не встречая презрительных взглядов окружающих? Это кажется мечтой и утопией, поэтому в глубине души он уже захотел уехать. — И куда же мы поедем? — улыбнувшись, спрашивает Ли. — Таиланд? США? — Решать тебе, я там не был и не смогу выбрать. — После Аргентины мы полетим в Таиланд. Хёнджин вот так просто говорил о поездках. Если на Аргентину Феликс согласился, так как Хван вытащит из психушки его мать, то на большее он согласится не может, ибо платить, конечно же, за всё будет старший, а Ли не хочет чувствовать себя обузой. — Я не хочу быть обузой для тебя, — честно признается блондин, опустив голову. — Не хочу, чтобы ты оплачивал всё сам. — Ты не будешь обузой, — настаивает Хёнджин, хотя эти слова… лживы. Даже сейчас, Феликс для него некое бремя, которое мешает выполнять свою работу, но всё не так-то просто. Хван больше не видит смысла в убийствах. У него была лишь одна мотивация – будоражащее чувство, которое помогало ему осознать, что он все ещё жив, но сейчас он чувствует себя живее живых рядом с этим парнем, которому ещё утром признался в любви. Кто бы мог подумать, что бессердечный и хладнокровный Хёнджин способен на это? Он и сам не ожидал подобного поворота событий. Сначала это был простой интерес. В тот день в караоке, сердце Хвана пропустило удар, когда он смотрел на веснушчатого парня, пытавшегося оправдаться за своё вмешательство в личное пространство. Сейчас он не станет отрицать, что в тот момент считал Феликса самым красивым и милым человеком на земле, но эти мысли пронеслись также быстро, как появились. И Хёнджин забыл о них. Следующая встреча в книжном магазине была случайностью. Хван хотел приобрести интересное чтиво, дабы скрасить свой свободный вечер. И как же парадоксально, что они оба потянулись к книге про убийц. После слов Феликса о том, что убийцы слишком далеки от него, Хёнджин намекнул на самого себя и даже не задумался о сказанном. Ли не мог себе позволить купить те книги, и Хван машинально взял их, после чего пошёл к кассе. Это было спонтанное и неожиданное для него решение. Он просто захотел и сделал. Когда Феликс попросил обменяться номерами, Хёнджин думал. Думал, стоит ли давать свой личный номер, но когда заметил лицо Ли, готовое к отказу, сам отказать не смог. И общение с ним… складывалось гладко. Он не задавал вопросов, просто говорил на отстранённые темы, а Хван удивлялся тому, что смог найти общий язык с человеком, совершенно противоположным ему. Человеком, который любит и ценит жизнь. Сам того не заметив, Хёнджин чувствовал себя комфортно при общении с Феликсом. Даже позвонил ему по видеосвязи, когда впервые в жизни решил приготовить карри. И Ли наставлял каждый его шаг. Даже сказал пропорции приправ и получилось действительно вкусно. Хван никогда не умел готовить, всегда заказывал или покупал продукты быстрого приготовления, дабы самому не заморачиваться и не тратить своё драгоценное время. А тут Феликс просто проконтролировал, подсказал – и получилось безумно вкусно. С того дня, карри у Хёнджина ассоциируется исключительно с Ли. Все последующие встречи Хван пытался понять, что ощущает. Он даже поцеловал Феликса, дабы проверить, почувствует ли что-то. Почувствовал. Наслаждение и желание продолжить. Вот только заказ на его убийство совершенно выбил Хёнджина из колеи. Он не хотел этого, но когда увидел блондина в компании какого-то парня - не сдержался и пошёл выполнять заказ, вот только Феликс… улыбнулся, и Хван не смог. Злился на самого себя за эту слабость, которой быть у него не должно. Люди, которые слабы в итоге оказываются побеждёнными сильными. Хёнджин решил держаться от него подальше, но ничего не вышло. И сейчас он говорит о браке. Не забавно ли это? Бессердечный киллер влюбился по уши. Кто-то узнает – засмеёт. — Я хочу показать тебе мир прежде, чем ты защитишь диплом, — Хёнджин просто хочет этого всем сердцем. Хочет, чтобы Феликс увидел, как прекрасен мир, в котором живёт. И если это в его силах, почему не воспользоваться возможностью? — Только Аргентина и Таиланд, ладно? — сдаётся Ли после долгих раздумий. — Мне хватит денег объехать весь мир, если ты пожелаешь. — Не говори об этом так серьёзно. Твои сбережения наверняка нам пригодятся в будущем. Например, купить квартиру? — Феликс улыбается и берет из коробочки кольцо, надевая на указательный палец левой руки. — Обещаю, ты узнаешь, что жизнь может быть не такой тяжёлой, — Хван еле заметно улыбается и берет пример с блондина, надевая кольцо на безымянный палец левой руки. В подобной обстановке, вечером, когда вдалеке люди всё ещё веселятся на фестивале, всё ощущается ещё более романтичным и трогательным. Они идут дальше беседуя, но размышляя о своём. Феликс о предвкушении следующих дней, которые будут полны дел, а Хёнджин – как вывести все средства из китайского банка и при этом не раскрыть себя. Он сам организовал систему, в которой только два человека могут снять деньги со счета: сестра и мать, но при этом про себя в той системе указывать не стал. Ему придётся поднапрячься, дабы осуществить задуманное. — Может зайдём к тебе? — Феликс останавливается перед пешеходом, замечая красный свет и смотрит на Хвана. — Но… ты же… — Ничего страшного, одной винтовкой меня не запугать, — Блондин улыбается и видит сменившийся с красного зелёный цвет, после чего тянет старшего на другую сторону улицы. Теперь пришлось вернуться к автомобилю, на котором они приехали на фестиваль. Решили сначала прогуляться, прежде чем ехать по домам, поэтому оставили его на парковке. Ли засунул игрушку в небольшой багажник, так как в салон, рассчитанный на двух человек, она точно не влезет. Феликс не раз задавался вопросом, какой марки эта машина. Не раз искал на просторах интернета, но всё тщетно. Похожих – много, такой же – ни одной. Неужели Хёнджин урвал лакомый кусочек в виде автомобиля в единственном экземпляре? Вот только спросить он никак не решается, ведь это будет выглядеть… странно? Ну или ему так кажется. По дороге они слушали музыку, блондин подпевал и не раз смотрел на пальцы левой руки, где теперь красовалось кольцо. Уголки губ в эти моменты поднимались, а парню казалось, что он попал в рай на земле. Оказывается не так уж и много необходимо для счастья. Только оказавшись на нужном этаже Феликс вспоминает, что забыл в машине медведя. — Заберёшь его на обратном пути, — спокойно ответил Хёнджин с улыбкой, после чего невесомо коснулся губ Ли своими. Феликс ответил на поцелуй и обвил руками шею парня, прижимаясь ближе. Из нежного и теплого поцелуй с каждой секундой набирал обороты, превратившись в жадный и страстный. В своём рту блондин чувствовал чужой язык и не был против его присутствию, лишь издал тихий стон, вибрацией пронёсшийся по телу Хёнджина, который впечатал Ли в стену и прижал весом своего тела, нащупывая в кармане ключ-карту от квартиры одной рукой, а второй поддевая кофту Феликса, пропуская под неё пальцы, касаясь тёплой кожи, которая в тот же миг покрылась мурашками, а очередная вибрация прошла по телу и снесла голову окончательно. В таком состоянии никто из них не заметил звук открывшихся дверей лифта, продолжая наслаждаться друг другом. Феликс чувствовал, как к низу живота приливает кровь, а трение о пах Хёнджина доводило его до предела, он ощущал твёрдую плоть парня, всё так же в поиске ключа от квартиры. — Хёнджин? — женский голос заставил парней резко остановиться, долю секунды посмотреть друг на друга, а затем повернуть головы в сторону голоса. — Мама? — Хёнджин, видимо, был удивлён не меньше Феликса. Они выглядели парочкой подростков, которых спалили родители за взрослыми занятиями. И вообще, почему его мама здесь? Парни отлетают друг от друга и Ли быстро поправляет взъерошенные волосы, частично встав за Хваном, чтобы его мама не заметила возбуждения Феликса. Хёнджин умный в отличие от него, надел свободную одежду и может вообще не волноваться. Взгляд упал на девочку, которая держалась за пальто женщины, скрывая часть своего лица. Неужели она сестра Хёнджина? — Братик, чем вы занимались? — надув губы, спросила девочка. Стыд и срам оказаться застуканными ребёнком. — Мне это не нравится. — Мина, — Хёнджин присел на корточки, оставляя Феликса без защиты, и слегка улыбнулся. — Мы просто целовались, это же не запрещено? — Но ведь вы оба мальчики, — девочка переводила взгляд с брата на Феликса, который был готов сквозь землю провалиться от сложившейся ситуации. — Ты сделала акцент не на том. Помнишь же сказку, где поцелуи должны быть только по любви? Про пол в ней не сказано ни слова, так ведь? — Ты дурак, братик! — Мина в последний раз надула губки и прыгнула на Хёнджина, обнимая его за шею. Парень обнял сестру и взял на руки, поднимаясь. — И всё же, почему вы приехали, мам? — наконец спросил Хван и посмотрел на женщину, которую теперь рассмотрел и Феликс. Она выглядела… уставшей. Заношенное пальто, потёртые ботинки, множество морщин. Но даже так Ли мог представить, насколько прекрасна она была в молодости. Сейчас же у неё слишком болезненный вид. — Ты давно не звонил и не отвечал на мои звонки, — спустя паузу она ответила. — Я переживала. — Ты плохо выглядишь. Не прекратила курс? — У меня… закончились таблетки. — Почему ты не сказала? — Хёнджин возмутился и повысил тон голоса, от чего Феликс вздрогнул. — Если бы написала сообщение, я бы отправил денег. — Тебе нелегко сейчас, ты же ещё на работу не устроился. А… она не знает, чем занимается её сын. — Это не важно, — Хёнджин наконец повернулся к Феликсу. — Достань ключ из заднего кармана. Ли растерянно посмотрел на парня, не понимая, чего от него хотят, но Хван молча повернулся к нему спиной и Феликс медленно проверил оба кармана, чувствуя максимальную неловкость от сложившейся ситуации, нащупал карту и неуверенно достал её, самостоятельно открывая дверь. — Заходите, я вас познакомлю, — спокойно говорит Хёнджин, а Ли начинает паниковать. — Я не хочу вам мешать, Хёнджин, — тихо произносит Феликс. — Идем, бубба, — Хван улыбается, после чего заходит в квартиру. Блондин пропускает женщину и только после этого шагает внутрь, закрывая за собой дверь. — Мина, не забывай, в спальню заходить нельзя! — Крикнул Хван, когда по квартире стала бегать его сестра. — Я приготовлю нам чай. Сидеть рядом с мамой Хёнджина, так и не познакомившись – неловко. И это мягко сказано, Феликс готов взвыть от гнетущей обстановки. Уж лучше бы ушёл, когда была такая возможность, но сейчас приходится ждать, когда Хван приготовит чай. Было бы проще самостоятельно познакомиться, но разве это вежливо? Конечно же нет, Хёнджин должен представить их друг другу, а страдает из-за этого сейчас только Феликс. Наконец, перед ними поставили кружки с горячим напитком. — Мама, это Ли Феликс, мой молодой человек, — коротко и сдержанно сказал Хёнджин. — Феликс, а это моя мама - Кан Хваюн. — Приятно познакомиться, госпожа, — Ли сделал самый низкий поклон, на который был способен, сидя за столом. — Называй меня просто по имени, — она улыбнулась и слегка коснулась плеча Феликса, затем взяла в руки кружку. — Я рада, что мой Хёнджин смог найти с кем-то общий язык, — Хваюн опустила голову. — Давай не будем это обсуждать, — сразу же прервал её Хёнджин, хотя Феликс хотел бы послушать истории про своего парня. — Какие лекарства тебе нужны? — В этом нет необходимости, Хёнджин. Ты ведь ещё не нашёл работу, у тебя самого с деньгами туго. — Мама, — голос Хвана стал требовательным, которого Феликс прежде не слышал. — Всё, — сдалась женщина и сделала глоток чая. — В следующий раз если я не буду отвечать на звонки, пиши сообщение. — Хорошо. Что с работой? Феликсу больно слышать, как она задаёт такие обыденные вопросы, не зная правды о собственном сыне. Он опускает голову, сделав вид, что рассматривает чай, от которого идёт пар. — Всё в порядке. Отправляют в Китай на стажировку, — Хёнджин спокойно отпивает чай. Так искусно лжёт, что Ли сам бы ему поверил. — Почему именно Китай? — Там филиал компании и дефицит сотрудников. Но не волнуйся, переезжать туда не придётся. Затем они замолчали. Неловкую тишину разбавляли лишь звуки играющего в зале ребёнка, пока взрослые делали вид, какой вкусный чай. Феликс в принципе уже не ощущает никакого вкуса, хочет просто избавиться от этой обстановки и завязать милую беседу ни о чём, что может хоть как-то поднять настроение Хёнджину. — Госпожа Хваюн, как погода в Пусане? — спрашивает Ли, а женщина поднимает голову и облегчённо улыбается. — Дожди идут уже третий день подряд, вот мы и решили уехать от них хотя бы ненадолго. Женщина мгновенно отвлеклась на беседу, не связанную с сыном. Она начала улыбаться и рассказывать о жизни в Пусане, об успехах Мирэ в школе и работе. Оказалось, она недавно устроилась домработницей в дом к богатым бездетным супругам и довольна своей новой работой. Дом большой, но в её обязанности входит лишь завтрак по утрам, пока хозяева дома, а когда уезжают – уборка. После приготовления ужина она уходит, а платят каждый рабочий день. Феликс сразу понял, что Хёнджин не отправляет большие суммы матери. Хваюн обмолвилась о помощи сына, но если она не в курсе его «профессии», не знает и о его доходах, а он слишком тщательно подходит к скрытию истинного себя. Какой же груз приходится нести Хвану? Какой ценой ему даётся эта ложь? Их отношения с матерью явно натянутые. Видимо, Хёнджин самостоятельно отдалился от неё, но по какой причине? Ли переводит взгляд на парня, безучастно сидевшего в какой-то прострации. Физически он может и находился на кухне, но его мысли далеки от неё, словно рядом с ними лишь пустая оболочка. Его взгляд отрешённый, а пальцы то и дело медленно, тихо стучат по столу. Жутко видеть его таким. Неужели эта сторона Хёнджина настоящая? — Боюсь, мне пора домой, — произносит Феликс, когда видит на часах десять вечера. Он посмотрел на Хвана, взгляд которого вмиг приобрёл ясность, а былая отрешённость сошла на нет, будто в оболочку вернулась жизнь. — Я провожу тебя, — Хёнджин встаёт из-за стола и убирает кружки с остатками чая в раковину. Но от внимания Ли не ускользает, что к своему чаю он так и не притронулся. Хёнджин пошёл в свою спальню, дабы переодеться в более удобную одежду, а Феликс остался наедине с его матерью, чувствуя неловкость, хоть они и свободно беседовали минуту назад. — Я рада, что Хёнджин нашёл близкого для него человека после случившегося, — нарушает тишину Хваюн и грустно улыбается, слегка опустив голову. — После случившегося? — переспрашивает Феликс, заинтересовавшийся словами женщины. Возможно, он не должен знать этого и лезть в чужую жизнь, но желание узнать причину, по которой Хёнджин стал таким, какой есть сейчас, неимоверное. — Он тебе не рассказывал? — Хваюн удивилась, но лишь вздохнула. — До пятнадцати лет Хёнджин был обычным подростком, — начала женщина, безучастно наблюдая за играющей девочкой. — У него были друзья, увлечения и собственные интересы, пока наш сосед не похитил его. Поиски ничего не давали, полиция не могла найти Хёнджина, пока он не вернулся сам спустя почти два месяца. Он убил своего похитителя и выбрался. После этого его словно подменили… он мог часами сидеть в своей комнате и не отрываться от видимой только ему точки на стене. Психиатры говорили это что-то вроде посттравматического синдрома и он здоров психически, но я видела, каким он стал. Однако, самое главное то, что Хёнджин жив, остальное уже не имеет значения. Но ни в коем случае не говори ему, что я тебе все рассказала. Боюсь окончательно испортить с ним отношения. Феликс слабо кивнул, чувствуя, как волоски по всему телу встали дыбом. Он буквально потерял дар речи от услышанного. Что могло происходить с ним в заточении? Каким жестоким должен быть человек, сотворивший подобное? Невозможно объяснить действия озабоченного человека. Феликс даже думать боится, что происходило с Хёнджином те два месяца, если в итоге он сломался. Но теперь Ли может понять, по какой причине Хван стал убийцей. Это вполне логично, но все равно неожиданно. Что чувствуют родители, которые потеряли одного ребёнка, а второго похитили и чуть не убили? Про такие семьи часто говорят, что они прокляты, но так ли это? — Идём? — Хёнджин вышел из спальни и закрыл её на ключ на всякий случай, дабы сестра или мама не зашли в комнату и не увидели целый арсенал оружия. Осторожность никогда не помешает. Феликс кивнул и встал со стула, пытаясь переварить услышанную информацию, но выходила из ряда вон хреново, в голове никак не укладывалось, что взрослый мужчина может так поступить с ребёнком. Попрощавшись, парни вышли из квартиры и молча спускались по ступенькам, пока Хёнджин не взял руку Феликса. Ли слабо улыбнулся и сжал пальцы парня. — Что с твоей мамой? — осторожно спрашивает Феликс, когда они выходят из подъезда и идут к автомобилю. — Сахарный диабет, — отвечает Хван и нажимает на кнопку, снимая с машины сигнализацию. — Она колит инсулин дважды в день. Обычно я его покупаю и отсылаю ей. Скорее всего он либо заканчивается, либо осталось парочка доз. — Это ужасно… — Он появился на фоне стресса, — парни сели в автомобиль. — После смерти сестры её здоровье сильно пошатнулось. Масла в огонь подливал отец, в итоге наложивший на себя руки. И однажды мама просто уснула и не приходила в себя. Я вызвал скорую, это была кома, из которой её легко вывели, но после этого она зависима от инсулина. — Сочувствую… — Всё нормально, не переживай, — Хёнджин нажал на педаль газа и автомобиль начал движение. Феликс открыл окно, наслаждаясь дуновением ветра, который ласкал лицо. Из головы никак не хотела исчезать мысль о словах госпожи Хваюн. Два месяца. Целых два месяца Хёнджин находился в заточении у педофила, пока полиция не могла найти несчастного подростка. Что творилось в его голове в то время? Как у него, пятнадцатилетнего ребёнка, хватило сил убить взрослого мужчину? За своими мыслями Ли не заметил, как они подъехали к его дому. Уходить он не хотел, как и расставаться с Хваном, не хотел оставлять его. — Может, зайдёшь? — спрашивает Феликс, надеясь услышать положительный ответ, на что Хёнджин усмехнулся и вышел из автомобиля, а младший последовал за ним. Они поднимались по лестнице в тишине. По какой-то причине казалось, что слова сейчас совершенно излишни. Открыв дверь, парни зашли в квартиру. — Что-то не так? — Хёнджина не обмануть, он как никто другой умеет читать эмоции на лицах людей и Ли не стал исключением. — Что с тобой произошло? — Хван прошёл в комнату и сел на кровать, провожаемый взглядом. — Почему ты стал убивать? — Тебе мама рассказала, так ведь? — Феликс неуверенно кивнул, опустив голову. — Тогда ты всё знаешь. — Я бы хотел услышать от тебя, — Ли сел рядом и взял руки Хёнджина в свои. — Но если ты не захочешь говорить, я не настаиваю. — Давай… не сейчас. Я пока не готов вспоминать. Феликс кивнул и обнял Хвана, прижимаясь к нему, чувствуя, как ритмично бьётся сердце, ускоряя свой темп с каждой секундой. — Кажется, я люблю тебя, — с некоторой неуверенностью говорит Ли, ощущая, как Хван напрягся лишь на мгновение, после чего крепче стиснул в своих объятиях. Он должен был сказать это, должен ответить на признание старшего прямо сейчас, когда к тому располагает обстановка. Откладывать можно сколько угодно, думать, что времени много, но никто не знает, что случится завтра, так зачем тянуть? — Рядом с тобой я стал другим… — нарушает тишину Хёнджин. — Я больше не хочу быть убийцей… — Никогда не поздно остановиться, — Феликс отстраняется и кладёт руку на щеку Хвана, тот закрывает глаза, чувствуя горячую кожу. — Я всегда буду рядом, пока ты этого хочешь. — Хочу навсегда, бубба. Будешь ли ты со мной до конца? — Его взгляд говорил о искренности слов и Ли верит без остатка, улыбаясь. — Навсегда, — отвечает в подтверждение и касается губ возлюбленного, дабы показать, что он рядом и не отступится ни на шаг в своём решении. Минхо сидел за своим рабочим местом и смотрел на фотографию на экране монитора. Хван Хёнджин, двадцать пять лет, закончил университет и ещё не устроился на работу. Его история чиста, как белый лист, никаких приводов, никаких проблем с законом у него не было. — Хван Хёнджин? — голос Чана заставил подпрыгнуть на месте от неожиданности. Ли посмотрел на коллегу и кивнул. — Ты его знаешь? — Вчера познакомились. Но он кристально чист. — Не совсем, — Бан берет стул с соседнего столика и садится рядом с Минхо, смотря на фотографию красивого парня, недавно сменившего паспорт. Ощущал заинтересованный взгляд Ли, от чего усмехнулся. — Моё первое дело, когда я был на практике. Полицейский, к которому меня прикрепили, вёл это громкое дело десять лет назад. Никогда не забуду. — Что произошло? — Хёнджина похитили, когда ему было пятнадцать. Родители забили тревогу сразу же, когда сын не вернулся домой после школы. Им говорили ждать, вдруг объявится, и только детектив, который меня обучал, всерьёз взялся за это дело. Поиски начались через пять часов предполагаемого похищения, но всё тщетно, он словно сквозь землю провалился. Я был глуп и молод, не понимал всей серьёзности ситуации. Хёнджина никак не могли найти, никаких зацепок и сообщений о выкупе. Родители были вне себя от горя, они буквально за пару месяцев до этого инцидента потеряли младшего ребёнка, — Чану с трудом давались эти слова, он несколько раз сглатывал слюну. — Через два месяца безрезультатных поисков он вернулся сам. — Что? Как такое возможно? — не выдержал Минхо, перебивая рассказ, на что встретил серьёзный взгляд Бана. — Хёнджин убил своего похитителя. Сто тридцать ножевых ранений. Никогда такого не видел. Повсюду кровь, на теле и сантиметра нетронутого не осталось. — Но что с ним делал похититель? Он сошёл с ума? — Нам неизвестно, Хёнджин не говорил, но мы узнали, что тот мерзавец постоянно насиловал его и разрезал кожу в разных местах, но не трогал лицо. Видимо как наказание, не знаю. Психиатр проводил обследование, но кроме апатии и признаков депрессии ничего не нашёл. — Разве так бывает? Провести два месяца в заточении у педофила и не поехать кукухой? — У всех разная психика, Минхо. Я присутствовал, когда его опрашивали. Пустой взгляд, холодный голос, ему словно стал безразличен мир вокруг. Его не стали судить за убийство, а наоборот, в деле скрыли эту информацию. В голове Минхо все сложилось в целый пазл. Будучи в заточении, он сломался, возможно даже в прямом смысле слова. Психиатр не смог выявить никаких отклонений, поскольку сам Хёнджин не хотел, чтобы его признали невменяемым. Он знал, каких людей считают здоровыми и вёл себя точно также. Страшнее всего псих, который может притворяться нормальным человеком. У него стерлась грань между понятиями жизнь и смерть, и поэтому он стал убивать? Возможно, но никаких сомнений, что Хёнджин и есть тот самый киллер уже не возникало. Если с рук сошло первое убийство, то почему не продолжать? В тот же день Минхо получил всю информацию, которая имелась в базах данных на Хвана. Пропустил полгода обучения в школе, затем вернулся и перестал проявлять интерес ко всему, что любил. И почему ни одного идиота-психиатра не насторожило это? Он три года проходил психотерапию, но никто не замечал явных изменений, как такое может быть? Изучив дело, Ли получил две фотографии. До похищения и через год после. На первом фото жизнерадостный подросток стоит в форме бейсболиста с кубком в руке и маленькой девочкой рядом, погибшей сестрой. Он улыбается и держит девочку за руку. На втором, сделанном в школе для фотоальбома, совершенно другой человек. Как Чан и сказал: пустой и безразличный взгляд, говорил сам за себя. В деле были прикреплены фотографии с места убийства похитителя, на нем не осталось живого места. Весь, вдоль и поперёк, изрезан ножом. В заключении судмедэксперта указано, что он умер от пятого ранения, но ему было нанесено ещё сто двадцать пять. Часть органов вывалилась из брюшной полости и выглядело это отвратительно. Хван Хёнджин психопат, как это можно было пропустить? От него разит запах смерти, его руки даже не по локоть в крови, он погряз в ней полностью. На его счету минимум триста убийств и этого человека до сих пор не поймали. И вот, Минхо знает кто он, но нет никаких доказательств, этот парень чист по всем фронтам. Возникает ещё один вопрос. Если он безразличный и хладнокровный убийца, то почему смотрит на Феликса глазами полными любви? Как такой человек искренне заботится о другом? Если ещё вчера Минхо хотел найти киллера и до конца жизни посадить его за решётку, то сейчас не уверен. Он должен провести собственное расследование, чтобы убедиться. И поговорить с Феликсом. Уже знакомые стены лечебницы угнетали не меньше, чем в прошлый раз. Хёнджин добился выписки матери Феликса и теперь её можно забрать. От Ли требовалось лишь найти место, где ей жить. Голову он ломал недолго, поскольку позвонил няне и попросил совета. Женщина сама предложила предоставить жилье в её доме со словами, что одной ей одиноко и она будет рада компании. Ли готов ей ноги целовать за эту помощь. Зайдя в палату, он увидел небольшую сумку с вещами, которая не была заполнена даже наполовину. Видимо, у неё не так много одежды. Сеён сидела на том же стуле, что в прошлую их встречу, и также смотрела в окно. Услышав, что дверь открылась, он обернулась и улыбнулась, замечая сына, затем перевела взгляд на парня позади него и слегка поклонились. — Это ведь Вы помогли мне? Спасибо, — произнесла она, ещё раз поклонившись. — И простите за доставленные неудобства. — Не стоит, — машинально ответил Хёнджин и коснулся плеча Феликса, наклонившись к его уху. — Нужно поторопиться и увезти её, иначе Сонён приедет раньше, — добавил шёпотом, на что Ли кивнул. — Уходим прямо сейчас, — Говорит Феликс и берет сумку матери, выходя из палаты, дожидаясь, когда она пойдёт за ним. Сеён прекрасно понимала причину спешки и не должна доставлять ещё больше проблем. Может, она и провела в психушке почти двадцать лет, рассудок и интеллект за это время остался при ней. Они уходили из лечебницы под пристальные взгляды медицинского персонала, которые игнорировали парни, но не Сеён. Женщина постоянно смотрела по сторонам, оглядывалась, но отворачивалась от медсестёр. Всё же эти двадцать лет не прошли для неё бесследно. Закинув сумку на заднее сидение автомобиля, они сели внутрь и Хёнджин сразу же завёл мотор, нажимая на педаль газа. Набирая скорость, они ехали прочь от лечебницы. — Хёнджин, — Феликс серьёзно посмотрел на парня, но тот не отрывал взгляд от дороги. — Медведь всё ещё в твоём багажнике. Как мы забыли о нем? Спустя секунду по салону раздался громкий и заразительный смех. — Почему ты вспомнил о нем только сейчас? — спросил Хван, успокоившись. — Ты не напоминал. Мы дважды забыли про несчастного медведя, что за жестокость, — Ли надул губки, но Хёнджин лишь коротко хохотнул. — Он просто нелюбимый ребёнок в семье. — Кстати, как госпожа Хваюн и Мина? Добрались до дома? — меняет тему Феликс. — Да. Купил маме лекарств на полгода вперёд, но она этого, конечно же, не знает, а если узнает, то мой телефон начнёт разрываться от звонков. Стоило Хёнджину сказать об этом, раздался рингтон его мобильника. Феликс засмеялся, пока Хван доставал смартфон из кармана джинсов. — Что-то случилось, мам? — спокойно спрашивает Хёнджин, пока Ли пытается сдерживать смех. — То, что купил, уже не вернуть, так что пользуйтесь. Перезвоню позже, — и отключился. — Не говори ни слова, — Но Феликс лишь сильнее рассмеялся, а на лице Хвана возникла улыбка. — Ещё я купил им некоторые вещи. — Некоторые? — Игрушки для Мины, одежду маме. А, и духовку ещё. — Духовка шла как дополнение? — Феликс улыбается, после чего оборачивается и смотрит на заднее сидение, где все время молча сидела женщина. Хван посмотрел в зеркало дальнего вида, замечая, как она не отрывается от окна, — Мам, ты в порядке? — Да, — коротко отвечает Сеён, лишь на миг посмотрев на сына. — Просто… непривычно. Не желая больше доставать женщину, Феликс возвращается в ровное положение и наблюдает за дорогой. Хёнджин ведёт машину аккуратно, не превышая скорость, как делал постоянно. Видимо, не хотел ещё больше пугать Сеён. И чтобы она смогла рассматривать виды за окном. Выбраться из лечебницы спустя двадцать лет заточения для неё не только волнительно, но и страшно. Женщина отвыкла жить вне больницы и ей будет сложно адаптироваться. Автомобиль остановился около небольшого дома и почти сразу вышла воспитательница встречать гостей с улыбкой на лице. — Я так рада вас видеть, — произносит она и обнимает Феликса, затем переводит взгляд на стоящую рядом женщину. — Моё имя Соён, я работала воспитательницей в детском доме, где рос Феликс. — Он рассказывал. Спасибо, что заботились о нем все это время, — она делает глубокий поклон. — Я Сеён, рада нашему знакомству. — Няня, познакомься, это Хёнджин, — Феликс указывает на Хвана, склонившегося в поклоне. — Соён, приятно познакомиться. Идемте в дом, — воспитательница жестом показала на дверь. — Но у меня незапланированные гости. — Гости? — Ли удивился, но решил не обращать внимания на гостей, которые у воспитательницы бывают редко. Они заходят в дом и Феликс видит две пары обуви, и одна ему уж очень знакома. Когда они заходят на кухню, глаза Ли округляются. — Джисон? Минхо? — они смотрят друг на друга, как бараны на новые ворота. Меньше всего Феликс ожидал их увидеть в гостях у воспитательницы. Если изначально эта поездка не предвещала ничего плохого, то с появлением здесь Минхо, появляются и проблемы для Хёнджина. Он не собирался когда-либо встречаться с ним снова, но и уйти сейчас не может. И почему за несколько дней они сталкиваются уже во второй раз? Это более, чем странно. Сеён стояла в стороне, чувствуя дискомфорт в обществе незнакомых ей людей. Заметив состояние матери, Феликс взял её под руку и отвёл в одну из комнат, которая единственная оставалась свободной уже несколько лет и наверняка воспитательница выделила её женщине. В небольшой комнате оказались все предметы необходимости. Одноместная кровать, шкаф и комод, на котором лежали вещи и пара полотенец. Феликс проводил взглядом маму, прошедшую по комнате. Она села на кровать и парень приземлился рядом с ней, осторожно касаясь руки, дабы показать, что он не оставит её одну и всегда будет с ней, насколько это возможно. Узнать, что у тебя всё-таки есть мать… необычно. Феликс всю жизнь задавался вопросом, почему его бросили, но в итоге решил не ранить душу этой бессмысленной ерундой, до которой тогда ему не было дела. Если спросят, Ли не станет отрицать, что всегда мечтал о любящей семье и доме, куда он всегда может вернуться, и о родителях, которые будут встречать после долгой разлуки с улыбкой на лице. Но смирился, что никогда этого не увидит и свыкся с мыслью о собственной ненужности людям, подарившей ему жизнь. Да и подарок ли она? И сейчас, когда Феликс нашёл женщину, которая его родила, не может понять, что чувствует. Смешанные ощущения, бурлящие внутри. С одной стороны счастлив найти её, но с другой чувствует несправедливость. Почему именно ему досталась такая судьба? Сколько не задавайся этим вопросом, ответа никогда не получишь. Всё бы ничего, но его мать провела в психиатрической лечебнице почти двадцать лет, её пичкали препаратами, которые ещё сильнее вредят психике, и что самое ужасное – били, относились как к животному, за издевательство над которым им платили. И это продолжалось долгих, мучительных двадцать лет. Как ей жить теперь? Она еле окончила школу, экзамены не сдавала и никуда не поступала, ничего не умела и затем отправилась в лечебницу. Человек, не приспособленный к жизни хуже подростка, ему ещё тяжелее адаптироваться. Пока Феликс спокойно жил и учился, не покладая рук, его мать страдала в том же городе, где находился он сам. Если весь её рассказ правда, в чем парень не сомневается, ей пришлось пережить слишком много. И есть виновник. Семья. Их с Сонён отец, находившийся в больнице. Выяснить в какой не так сложно, поэтому Феликс решает разобраться с этой семейкой как можно скорее. После короткого разговора с матерью, Ли вышел из её комнаты. С кухни доносились звуки болтовни. Воспитательница готовила чай, а Джисон что-то рассказывал ей. Хёнджин смотрел на Минхо лишь изредка, дабы не вызвать подозрений, и больше всего на свете хотел просто свалить куда подальше, не видеть его лица и не сидеть напротив. В глаза Ли сразу же бросились руки Хвана в едва заметных шрамах, особенно на запястьях. Сразу видно, что он лечил их, чтобы они были менее заметны, а остатки скрывал браслетами. Лицо идеально гладкое, без единого изъяна. Похититель либо не тронул его, либо над кожей лица Хёнджин старался ещё усерднее. И как же сильно его связывали, если даже спустя столько лет остались шрамы? Как Чан и говорил, взгляд совершенно безразличный и безжизненный. Ровно до того момента, пока на кухню не заходит Феликс. Глаза сразу приобретают блеск, а уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке. Каким бы он не был хладнокровным, в присутствии этого парня всё меняется. — Как она? — спрашивает Соён, раскладывая на столе чашки с чаем. — Ей нужно время, — отвечает Ли и садится рядом с Хёнджином. — Времени у нас много, по этому поводу можешь не волноваться, — женщина улыбается и ставит на середину стола небольшую корзинку со своими фирменными булочками. — Они с корицей, шоколадом и сахаром. — С корицей самые вкусные, — Джисон улыбается и сразу же берет одну булочку, откусывая её. Он жуёт и выглядит так, словно ест пищу богов, не меньше. — Это так вкусно. — Почему вы решили заехать? — сразу спрашивает Феликс, на данный момент его интересует лишь это. — Раньше мы часто вместе навещали няню, — отвечает Хан с набитым ртом. — Ты лучше скажи, как вытащил маму? Разве из психушки выходят так просто? — Я нанял независимого психиатра и он без каких-либо проблем выявил, что она здорова за исключением некоторых нюансов, — опережает ответ Феликса говорит Хван, делая глоток чая. — Как она вообще там оказалась, если здорова? — Джисон не унимался и как обычно хотел знать все ответы. — Это долгая история… — младший опустил голову, разглядывая пар, исходящий от горячего чая. — Феликс, нет, — предупреждает Хёнджин. Рассказывать о своей семье равняется приговору этого чертового Минхо, слишком опасно. — Всем присутствующим можно доверять, — настаивает Феликс. Может, он сам и может доверять, но только не Хван в присутствии полицейского. Этому Минхо нет никакого доверия и рассказывать такую важную информацию при нём очень глупо. Минхо же сразу понимает, что к чему. Наивный Ликси либо не знает о профессии возлюбленного, либо не в курсе, что они встречались когда-то. Но какой вариант более возможен он решить не может, оба они неутешительны. — Чтож, я лучше пойду и не буду мешать молодёжи, — Говорит воспитательница, не желая слушать все эти рассказы сейчас, после чего молча уходит. В итоге Хван сдаётся и даёт Феликсу решать, как поступить. — Моя мама старшая дочь Пак Сухо, — начинает рассказ парень. — Владелец крупной компании. — Стоп, мы думаем об одном Пак Сухо? — уточняет Хан, на что друг кивает. Затем Феликс подробно рассказал всё то же, что слышал от матери, умолчал лишь про изнасилование, это им знать совсем необязательно. Упомянул, что никто не знает где его отец, чего вполне достаточно. Все были в полном шоке, особенно Джисон. Узнать, что его друг из одной из самых богатых семей страны для него слишком неожиданно. — Пак Сонён захочет от меня избавиться, — добавляет Феликс, чувствуя недовольный взгляд Хёнджина. Может, он прав и не стоило этого рассказывать, но если из лжи сделать частичную правду, будет не так подозрительно. — Эта компания уже много лет переходит к старшему наследнику мужского пола. — И ты старший? — уточняет Минхо, на что парень кивает. — Попытки уже были? — Испортить жизнь. Это она подкупила комиссию, чтобы Феликс не получил диплом, — Ли смотрит на Хвана удивлённым взглядом, этого он не знал и Хёнджин не рассказывал. — Как ты все это выяснил? — Джисон опередил Минхо со своим вопросом, за что тот ему благодарен, расспрашивать едва знакомого человека было бы не воспитанно, а вот Хан совершенно другое дело. — У меня есть знакомый, который при желании может выяснить всё. что угодно. — Надеюсь это законные методы добычи информации? — на этот раз вставляет Минхо. — Если хакерство законно, — Хёнджин пожимает плечами. Минхо прекрасно понимает, что Хван знает все законы их страны. Уголовный кодекс, любую мелочь. Именно поэтому ему удавалось скрываться так долго. Но если сделать более простой вывод – Хёнджин очень умен и образован, хотя вряд ли закончил университет, и учился ли он? Этот парень прямой пример того, что наличие образования не говорит об интеллекте. Вспомнив данные дела, которое он изучил вдоль и поперёк, в голове всплыл результат теста IQ, повергший в некоторый шок. Ему было меньше шестнадцати на момент проведения теста, а уже тогда IQ составлял сто шестьдесят. Даже у Минхо показатель интеллектуального уровня составляет сто тридцать в его двадцать семь лет и людей с этим результатом называют одарёнными, но что с Хваном? Он уже в пятнадцать был гением? Если так, значит его невозможно поймать. Раскрыть личность – да, но вряд ли кто-то сможет привести его в зал суда, если сам Хёнджин этого не захочет, а до таких крайностей не дойдёт. — И что ты будешь делать? — из размышлений Минхо вырывает голос Джисона. — Я имею в виду дальше. — Я… не знаю… — честно отвечает Феликс, а Хёнджин осторожно касается его руки ладонью. — Но могу сказать лишь одно, хочу сломать жизнь своей семье также, как они поступили со мной и мамой. Феликс мгновенно меняется в лице, что повергает в шок даже Хвана, который никогда не видел столько ненависти и гнева во взгляде возлюбленного. — Как ты хочешь это сделать? — вмешивается Минхо, первый вышедший из оцепенения от слов парня. — Прикрывать ничьи задницы я не хочу. — И не понадобится, — Феликс слегка улыбается собственной затее столь безумной, что он уже не уверен в ней. — Я просто унаследую компанию и разрушу её изнутри. Кружка Хёнджина падает из его рук, проливая остатки чая на стол. Он может понять мотив Ли рассказать о своей семье, хотя и считает это бессмысленным, но если решил действовать таким методом, какого хрена не оповестил его раньше и какого хрена сказал об этом Джисону и Минхо? Второй, между прочим, не переставал быть полицейским и угрозой для Хвана, ему надо бы приготовиться к побегу из страны, на случай, если все пойдёт не по плану. — У тебя точно крыша поехала, — Хан искренне верит в это, поскольку на его лице ни доли иронии. — Думаешь, тебе позволят? Да и на это уйдут годы. — При хорошей подготовке понадобится полгода, — вмешивается Хёнджин, который уже прикинул примерный план действий и эта идея вполне возможна, и не столь абсурдна, как показалась на первый взгляд. Или же Хван просто был слишком потрясён. — И как вы все успеете за это время? — Начнём с завтрашнего дня, — игнорирует вопрос Джисона Хёнджин. — Я уже придумал план, — Феликс улыбается, смотря на Хвана. — У вас очень интересная беседа, но думаю пора закругляться, — на кухню заходит воспитательница, прерывая разговор парней. — У меня полно дел. — Я вымою посуду, — вызывается Феликс, привыкший к устрою в детском доме, где вся уборка лежит на детях по графику, а избавиться от этого так и не смог, но в этот раз женщина возражать не стала, лишь кивнула, после чего вышла из кухни, а парень встал из-за стола и стал убирать посуду. К нему подключился Джисон, выросший в той же системе, а парни остались сидеть и пить чай в гробовой тишине, пока из соседней комнаты не послышался голос женщины: — Мальчики, помогите перенести коробки! — каково было удивление Феликса, когда на голос откликнулся Хёнджин и решил помочь. Он ожидал, что Хан бросит все свои дела и побежит к воспитательнице, но вместо него пошёл Хван, хотя за ним отправился и Джисон, оставляя двух Ли наедине. — Вы давно знакомы с Хёнджином? — спрашивает Минхо, стоило только представиться возможности. Искать встречи в следующий раз может быть затруднительно. — Примерно полтора или два месяца, — без задней мысли отвечает Феликс. Он знает, что старший полицейский и с ним надо быть осторожней, особенно если речь идёт о Хване, но пока разговор не зайдёт не в ту степь – всё должно быть нормально. — И у вас так быстро завязались отношения? — Чего только в жизни не бывает, — младший улыбается, стоя спиной к Минхо, но тот по голосу услышал его эмоции. — Работает или учится? Про тебя спрашивать не буду, Джисон и так обо всех друзьях болтает, — Ли наигранно улыбается, изображая дружелюбие. — Как и все мы закончил университет, но уже долгое время зарабатывает через интернет. — За работу через интернет можно купить такую дорогую машину? — Автомобиль взят в аренду, — да, вопросы стали серьёзнее и Феликс знает об этом. И Минхо не дурак, в курсе, что на имя Хёнджина не зарегистрированы автомобили, но что ему мешало оформить его на другое имя? Но важнее другое, в курсе Феликс или нет? Старший хотел задать ещё вопрос, но его прервал Хван, который зашёл на кухню и подошёл к Ли, обнимая его со спины. Тот коротко смеётся, слегка сжимает в руке губку для мытья посуды и щурится. И всё-таки, как способен такой, как Хёнджин, любить? Хладнокровный убийца, не щадивший никого. Даже несчастного десятилетнего ребёнка, которого заказал собственный отец. Этот случай один из многих в его опыте, доказательств причастности именно его как киллера бесспорно, всё та же мудреная система. Если он способен убить ребёнка, то как может испытывать любовь? Минхо долго ломал над этим вопросом голову, но перед ним сейчас два парня, которые играют с пеной от жидкости для мытья посуды и до чёртиков влюблены друг в друга, отрицать это невозможно. Минхо может попытаться доказать, что Хван тот самый киллер, но хочет ли этого? Возможно Хёнджин не станет убивать, когда в его жизни появился Феликс? По крайней мере не поступало ни одного случая убийства уже почти два месяца, с момента их знакомства. Хёнджин идёт к автомобилю и проклинает весь этот мир. Какого хрена в его машине забыл Минхо-полицейский? Лицо Феликса выражало то же недовольство, он сам понимал всю тонкость ножа, по которому они ходят, но Джисон почти умолял довезти их до Сеула и Хван сам согласился, не желая выглядеть подозрительным и невоспитанным. Всё-таки надо было заказывать двухместную машину. Парни попрощались с воспитательницей и сели в машину. Феликс выглянул в окно и на крыльце дома увидел маму, махающую ему рукой. Он улыбнулся, а автомобиль тронулся с места. Как она сможет адаптироваться? Может, не стоило её оставлять с незнакомой ей женщиной? Эти вопросы висели в голове без ответа. — С ней всё будет нормально, не переживай, — Говорит Хван, зная, что Ли сейчас изводит себя мыслями о матери. — Буду надеяться, — натянуто улыбнувшись отвечает Феликс, затем нажимает на кнопку сенсорного экрана и включает музыку, разряжая обстановку. — Нам надо заехать в торговый центр, не забыл? — Хёнджин не отрывается от дороги, но знает, что Ли резко отворачивается и пытается сделать вид, что в его памяти нет проплешины. — Раз напомнил, значит я не забыл, — оправдывается Ли, но Хван лишь смеётся. — Феликс, что ты будешь делать с дипломом? — внезапно спрашивает Джисон, ожидая, что друг расстроится и ответит что-то в духе «исправлю». — Ничего, — Ли смотрит в окно. — Просто пересдам тот, что уже готов. И в какой момент Феликс перестал так переживать из-за диплома? Ещё недавно ему казалось, что жизнь окончена, а он так и останется на самом её дне, но видимо, у судьбы другие планы. Как и у самого парня. Завтра вечером самолёт до Аргентины. Первый в жизни Феликса перелёт, к тому же такой долгий, не считая две пересадки, они будут на месте через двадцать пять часов. Перспектива находиться больше суток в сидячем положении без возможности подышать свежим воздухом так себе, но оно определённо того стоит, необходимо лишь немного терпения. Что будет потом – да какая разница, жизнь одна и ей надо наслаждаться. Никто не знает, что произойдёт завтра, но в одном Феликс уверен на сто процентов: он не хочет жалеть о том, чего не сделал в момент своей смерти, не хочет, чтобы перед глазами проносилась бессмысленная и пустая жизнь в последнюю минуту. Именно это важно сейчас. Феликс улыбается и берет в руки телефон, когда они останавливаются на светофоре. Мимолетное желание, но почему ему надо отказать? Он приподнимается и максимально, на сколько позволяют параметры автомобиля, наклоняется к Хёнджину, поднимая руку с телефоном вверх. Глаза Хвана сначала округлились, затем он усмехнулся и улыбнулся на камеру, слегка приоткрыв рот. Идиллию нарушил звук сигнала. Красный свет сменился на зелёный и от неожиданности Хёнджин резко нажимает на педаль газа, а Феликс роняет телефон, который по какой-то неведомой ему силе физики упал под ноги Хвана. Ли поднял виноватый взгляд, не зная, что делать: ждать, когда они остановятся или достать сейчас. — Доставай, он мне мешает, — Хёнджин определённо точно умеет читать мысли, иначе как он смог понять? И нет, лучше бы Феликс подождал, когда они остановятся, Хван выйдет из машины и он спокойно возьмёт телефон, потому что лезть между ног парня… слишком стыдно, но выхода не остаётся. Спустя секундную растерянный Ли наклоняется, тянет руку к коврику, стараясь не касаться лишний раз Хёнджина, но не может даже кончиками пальцев дотронуться до резиновой поверхности. Ему приходится подвинуться ещё ближе, если есть куда ближе, и в прямом смысле лечь головой на бедра парня. И нет, он совсем не собирался кожей чувствовать бугорок, он просто хочет достать этот чёртов телефон и забыть об инциденте, от упоминания которого его будет вгонять в краску. Картина маслом. — Феликс, поторопись, иначе я не смогу затормозить. Он под педалью тормоза, — торопит Хван, но Ли и так старается достать его как можно быстрее, шарит рукой по половику и пытается понять, где находится эта чёртова педаль. — Слева, бубба. Откуда ему было знать, что педаль тормоза слева? Да он за рулём ни разу в жизни не сидел, но стоило подвинуть руку чуть в сторону, Феликс нащупал телефон, крепко сжал его и поднялся, ощущая, что наверху, оказывается, холодный воздух. Или он сам стал слишком горячим? И на кой черт Хёнджину надо было тормозить, если они едут по трассе и он жмёт только на газ? Вот же черт хитрый этот Хван Хёнджин. — Я надеюсь ни у кого из вас двоих не встал, — добавляет своё слово Джисон, а Феликс подскакивает на месте, забыв, что они здесь не одни. — Пока мы не одни, у меня не встанет. — Хёнджин! Хван заливается смехом, а Феликс отворачивается к окну. — Бубба, не переживай, в следующий раз у тебя получится, — этот черт определённо точно подливает масла в огонь, да ещё и смеётся так заразительно, что Ли еле сдерживает смешок. Хёнджина позабавила реакция Феликса на его слова. Он подпрыгнул и у него словно появились заячьи уши, которые приподнялись от страха. Это определённо стоило того, чтобы над ним подшутить. — Свои брачные игры оставьте при себе, — добавил Хан. Джисон и Минхо попросили остановить у въезда в город, сказали, что доберутся сами, а парни поехали в торговый центр, как и планировали с самого начала. Путешествие на горнолыжный курорт подразумевает покупку тёплой зимней одежды, даже несмотря на то, что там не так уж и холодно, несмотря на снег. Хёнджин говорил, что там сухой снег, не такой, как в Корее. И хоть Феликс не понимает, как снег может быть сухим, полностью доверяет Хвану. Три часа походов по магазинам, споры по поводу той или иной одежды, а точнее её цены, прошли слишком долго. Ли успокаивало то, что Хёнджин тоже брал себе всё необходимое. Парочка свитеров, лыжные костюмы, шапки и перчатки. И конечно же, удобная для похода тёплая обувь. Это из необходимого. Хван потащил Феликса в магазин обычной одежды и брал всё, что понравится, заставляя парня потом идти и мерить, не принимая никаких возражений. И выбора у Ли не оставалось, он исполнял любой каприз парня, уже даже не стараясь его отговорить от лишней траты денег. — Я хочу, чтобы ты выглядел лучше всех, — отвечал Хёнджин каждый раз, стоит Феликсу завести разговор о ненужности этих покупок. Как будто без всей этой одежды он плохо выглядит. Ко всему прочему, им пришлось купить несколько чемоданов. Если быть точнее, три. Два Феликсу и один Хёнджину, у которого дома уже есть один. И это Ли не хочет вспоминать о других бессмысленных покупках: такие как брендовые духи, качественная косметика и куча другой мелочи. Выходили из торгового центра они с множеством пакетов, другую часть помогали нести работники. Ощущение, что Хван потратил денег больше, чем Феликс за всю свою жизнь, хотя именно так и было, а ведь это лишь один поход в торговый центр, что будет дальше? Даже думать дурно. Вернувшись домой с кучей пакетов, Феликс начал собирать вещи, как велел Хёнджин. Распаковал только что купленный голубой чемодан и решил складывать в первую очередь предметы первой необходимости. Но тут у него вылезла дилемма. Что именно нужно брать в путешествие? На помощь пришёл интернет и около десятка статей со списком, в основном писали про совершенно бесполезные вещи, но в итоге Ли нашёл то, что искал. Первым делом сложил нижнее белье, затем предметы личной гигиены: зубная щётка, паста и бритва. После пришёл черёд косметике, которой взял он немного, лишь для ухода за кожей лица, бальзам для губ, тени для глаз и бровей сложил в отдельный отсек в чемодане, дабы не искать потом эти мелочи. И только потом приступил к одежде. Хёнджин сказал брать только новую, как Феликс и поступает. Лыжный костюм, обувь, свитера, футболки и пара джинсов, этим и оказался заполнен первый чемодан, но поскольку Хван говорил собрать оба, Ли пришлось во второй кидать все, что на глаза попадётся, необходимое и нет. Закончил он только в одиннадцатом часу, затем принял душ и сразу лёг спать перед долгим перелётом, но перед этим ему ещё нужно наведаться в больницу к «любимому» дедушке. Громкий и настойчивый стук в дверь заставит проснуться каждого, и Феликс не стал исключением. Он медленно открыл глаза и потопал открывать незванному гостю, который по какой-то причине припёрся так рано. — Бубба, уже почти полдень, а ты всё спишь, — выпалил Хёнджин, стоило Ли только открыть дверь, после чего парень быстро заключил его в свои объятия. — Я звоню тебе всё утро. — Прости, не слышал, — Феликс выбирается из объятий и пропускает парня в квартиру, потирая глаза после такого сладкого сна. — Ты не забыл про наши планы до аэропорта? — Помню, — Ли садится на кровать, после чего зевает и еле сдерживает порыв лечь. — Тогда собирайся. Я узнал, в какой больнице находится Пак Сухо. — Сейчас? — Да, Бубба, сейчас, — Хёнджин тянет Феликса за руки, поднимая его под недовольное мычание, затем снова обнимает. — Ты такой милый. И что за минута нежности на него нашла? Ли моргает несколько раз, наконец полностью пробуждаясь ото сна и сжимает талию Хвана в своих объятиях, улыбаясь. — Я чувствую твою улыбку своим плечом, — Хёнджин смеётся. — А я слышу ушами твой смех, — отвечает Феликс и наконец отрывается от парня. — Мне нужно одеться. — Одевайся. — Ну… — Ли отвёл взгляд, не решаясь произнести неловкие слова вслух. — Мне не смотреть? — и как у Хвана получается угадывать все мысли Феликса? Он никак понять не может. — Обещать не буду, но постараюсь. Ударив Хёнджина в плечо, Ли отходит и берет заранее подготовленную одежду: чёрные джинсы, белую футболку и тёмный бомбер сверху. Погода дождливая, поэтому лишним точно не будет. — Закинем сразу вещи, — заключает Хван, когда оторвался наблюдать за тем, как Феликс переодевается. Конечно же он не сдержался и не смог отвести взгляд от идеального тела Ли. Через полчаса они уже сидели в машине и ехали к больнице. Феликс боялся. Боялся настолько, что тряслись колени, дрожали руки, а взгляд то и дело бегал по разным точкам то в салоне, то за окном. В своих словах он был уверен, но то не действие, а лишь вылетевшая из его рта глупость. Ли не хотел портить жизнь своей семье и разрушать компанию, желал только спокойной и размеренной будничной рутины рядом с Хёнджином, но тот порыв всё портит, а Хван лишь поддерживает эту идиотскую идею. Но… почему ему страшно? Чего он так боится? Феликс все свои двадцать четыре года чего-то страшился, убегал от проблем и не искал на свою пятую точку приключений, так может эта идея не такая уж и идиотская? Может, это шанс исправить ошибки прошлого ещё до его рождения? Он должен перестать бояться, должен наконец понять, что будь эта идея ужасной, Хёнджин бы её не одобрил, а ведь он самый умный человек из всех, кого когда-либо знал Ли, и это не потому, что они встречаются, это чистой воды правда. Успокоив себя этими мыслями, Феликс делает глубокий вдох и медленно выдыхает, собираясь с мыслями как раз в тот момент, когда автомобиль въехал на парковку одной из лучших больниц Сеула, затем остановился. Хёнджин обернулся на заднее сидение и протянул белый медицинский халат, который Ли взял, сразу сообразив, что с ним делать и как действовать, но вот когда в руках Хвана появился пистолет, Феликс испугался. — Значит так, — Хёнджин держал в руке оружие и показал на предохранитель. — Помни, не снимай с предохранителя, если не собираешься стрелять, но это тебе и не понадобится, лишь для подстраховки и припугнуть в крайнем случае. — К-крайнем случае? — голос дрогнул. Одно дело стрелять в тире, направляя оружие на мишени и другое, когда мишень – человек. — В том случае, если тебя раскроют. Тебе не придётся стрелять, успокойся. Просто спрячь сзади джинсов, видел, как это делают в фильмах? Феликс медленно и неуверенно кивнул, после чего взял пистолет из рук Хвана, спрятав за спиной в джинсах. — Я буду следить за обстановкой недалеко от палаты, ты же должен туда проникнуть самостоятельно, — продолжил Хёнджин. — Я не могу постоянно и во всем помогать тебе, в этот раз, я – лишь поддержка, понял? — Да, — Феликс кивнул, прикидывая, как может зайти в палату и не наделать шуму. — Заранее позвонишь мне, чтобы я слышал весь разговор и мог записать его. Пак Сонён приходит после обеда, поэтому времени у нас мало. Не факт, что она навестит отца сегодня, но шанс есть. — Я понял. — Тогда идем. Парни вышли из автомобиля, направившись в больницу. Зашли в холл, после чего Хёнджин назвал этаж и палату, сказал, узнать её не составит труда, поскольку там стоят охранники, которые не пускают внутрь посторонних и именно для этого Феликсу халат, а парень сразу надел его. Поднявшись на нужный пятый этаж на лифте, парень идёт по коридору мимо людей и замечает медсестру с медицинской тележкой. Девушка заходит в комнату с надписью «служебное помещение», а Феликс пользуется моментом и забирает тележку, на которой лежат несколько шприцов с каким-то лекарством, жгут и одноразовые проспиртованные салфетки. Пришлось погулять по этажу, прежде чем найти двух амбалов в чёрных костюмах, стоящих по обе стороны от двери. Нацепив маску невозмутимости и спокойствия, пошёл в их сторону, остановившись рядом. — Время уколов, — произносит Феликс максимально спокойным голосом, на который способен, стараясь не потерять свою только ему видимую маску. — Что это за препараты? — спрашивает один из мужчин. — Мне не докладывают, господин, — учтиво говорит Ли. — Велели прийти в эту палату и ввести в капельницу. Смерив парня недоверчивым взглядом, мужчина открыл дверь, пропуская его внутрь. Феликс поклонился, затем закатил тележку в палату и зашёл сам. Когда дверь за ним закрылась, быстро набрал номер Хёнджина, закинул телефон в карман халата и только тогда осмотрел комнату. Большая, просторная палата со всеми удобствами: диван, телевизор и даже ещё одна дверь в отдельную ванную. А за ширмой виднелась кровать, на которой лежал Пак Сухо. Ли неуверенно подходит ближе, с каждым шагом сердце стучит быстрее и сильнее. И наконец, обойдя ширму, Феликс увидел пожилого мужчину, безучастно смотрящего в окно. Он худой и бледный, настолько, что сливается с белым постельным бельём. Даже невооружённым взглядом легко заметить, что его поразила онкология. — Что, очередные уколы? Как я устал от них, — мужчина цокает. — Делай быстрее и уходи, я не в настроении. — Зато я в настроении, — решается сказать Феликс и встаёт сбоку от кровати, встречая удивлённый взгляд Сухо. — Моё имя Ли Феликс, вам о чем-нибудь это говорит? — Понятия не имею, кто ты. Как ты здесь оказался и куда смотрит охрана? — Может, вы знакомы с моей матерью? Пак Сеён, — вот, он наконец смог сказать это, а ответом на его слова послужил шокированный взгляд. Этот человек совершенно не интересовался тем, что случилось с его внуком. Будь иначе, хотя бы знал имя. — Так ты ее сын… — тихо приговаривает Сухо, еле шевеля сухими губами. — И ваш внук, Господин Пак. — Это Сонён тебя нашла? Я велел ей заняться твоими поисками. — Сонён? — Феликс усмехается. — Она заказала моё убийство, это вы называете поисками? — Какое убийство? — он явно не верил в то, что говорил Ли, но не за этим пришёл парень. — Я просил тебя найти, чтобы ты унаследовал семейную компанию. — И вы вспомнили обо мне лишь оказавшись на волоске от смерти? Мне льстит ваша забота. — Я пытался искать самостоятельно ещё двадцать лет назад, но в то время было слишком много детей, которых подкинули в детские дома в тот промежуток. — И поэтому вы решили оставить собственного внука, сына старшей дочери, на произвол судьбы? Вы хоть знаете, через что мне пришлось пройти за все эти годы? — Я не хотел тебе такой участи, Феликс, — мужчина стыдливо отводит взгляд. — После родов мы планировали найти тебе достойную приёмную семью среди моих знакомых, чтобы Сеён могла видеть тебя, но она сбежала. — Мама думала, что вы хотите убить меня. — Вздор! — Сухо вернул взгляд, полный отчаяния, на парня. — Она не так все поняла и из-за этого совершила ошибку. — Ошибку совершил отец, который не принял ребёнка собственной дочери и больше всего заботился о репутации, а не своей семье! — Я уже поплатился за свою ошибку огромной опухолью в мозгу и единственное, о чем сожалею, так это о том, что моя дочь не смогла воспитать любимого сына. Я знал, как она любит тебя и сердце кровью обливалось каждый раз, когда она упоминала о тебе, но я думал ей будет лучше, если забыть. — И поэтому все вокруг пытались убедить маму, что у неё никогда не было сына? — в подтверждение мужчина лишь слабо кивнул, опустив голову. — Но Сеён совсем поплохело и Сонён предложила отправить её в больницу. — Вы хоть знали, что все двадцать лет она жила в аду? Знали, что над ней издеваются и морально, и физически? — Что? Но Сонён говорила у неё всё в порядке, — его удивление было не наигранным, что сбило Феликса с толку. — Значит она не хотела, чтобы мама вернулась в вашу с ней жизнь, — заключает Ли, после чего слышит женский голос. Его время закончилось, но уходить он не собирается, ещё слишком рано. Дверь открылась и в проёме показалась Сонён. Её глаза округлились, когда она увидела Феликса в палате отца. — Ну здравствуй, тётушка, — Ли натянуто улыбается, делая шаг в сторону от неё. — Что ты здесь делаешь? — стиснув зубы спрашивает она, а Феликс готовится в любой момент достать пистолет. — Пришёл навестить своего деда, разве это плохо? — Сонён, какого черта происходит? — вмешивается Сухо, слегка приподнимаясь на кровати. — Все эти года ты мне врала? — Поговорим позже, папа, — она на мгновение кидает взгляд на отца, но быстро возвращает его на Феликса. — Я позволила выписать Сеён, так почему ты здесь? — Хочу получить то, что по праву принадлежит мне, — Ли улыбается, а два охранника делают шаг в его сторону. Испугавшись, быстро достаёт пистолет и направляет на женщину. — Стрелять умею, поэтому проверять не советую. — И что же потом? Выстрелишь, тебя задержат, а дальше сам понимаешь, что будет. — Будет моя испорченная жизнь? Тётя, тебе не кажется, что ты её уже испортила, когда подкупила комиссию? — Раз ты здесь, значит она не испорчена, разве нет? — Это смешно, тётя, — Феликс усмехается, делая шаг вокруг женщины, также поступает и она вместе с охранниками. — Как же заказ на мою смерть? Это тоже ложь? — О чем ты говоришь? — Как же, вы не понимаете. Я знаю, что вы заказали моё убийство у самого лучшего киллера страны и были готовы заплатить огромную сумму, но как жаль, что я все ещё здесь. — Хватит с меня этого бреда. На кой черт мне тебя убивать? — она старается оставить невозмутимое лицо, но выходит хуже некуда. — Чтобы после смерти отца бизнес не достался мне, разве нет? Я знаю абсолютно всё и у тебя не получится от меня избавиться, ведь иначе вся эта информация просочится в сеть и репутации придёт конец, — и конечно же это блеф. Без каких-либо доказательств его слова пустышки. — И что же ты хочешь? — Стать частью семьи, неужели не очевидно? Стать тем, кем был от рождения, — Ли продолжает обходить Сонён, оказавшись почти у двери. — От рождения ты был сыном потаскухи, которая только и может, что раздвигать ноги. У тебя нет ни единого навыка управления нашим бизнесом! — Поговорим об этом, когда весь мир узнает о новом наследнике, — с этими словами Феликс прячет пистолет в джинсах и выбегает из палаты.