Часть 5
Папа... Нет. Отец... Семья, родители... У меня с ними не было хороших, доверенных отношений. Скажешь, Что-то не так или если кто-то будет не в настроении и начнётся... Часто отец кидался на меня ни за что. Он всегда кричал на меня, даже его обычный разговорный голос со мной был холоднее, чем с сестрой или братом. Если он не говорил, к кому обращается, это было легко понять. Иногда мне казалось, что он меня за человека не считает и на этом я часто зацикливался. А мама часто имела грустный, иногда болезненный вид. Эту женщину мне было жалко больше всех. Я не любил её, она была слабой. Их с отцом брак точно был не по любви, или же их любовь друг к другу угасла со временем. Тем не менее, никто из них даже не пытался поддерживать наружную видимость этого чувства. Лишь на важных встречах, на которых должна была присутствовать и супруга, отец хорошо делал вид порядочного мужа. В эти моменты моя наивная мама часто велась на эту иллюзию, хотя прекрасно знала чем это кончается, и выходя после встречи, с такой надеждой смотрела на отца, а он вновь и вновь убивал её своим взглядом. Смею предположить, что мама всё ещё хочет сделать из сборища этих людей нормальную семью, очень жаль, что она слишком боязлива, для этого. Когда я видел её последний раз, она не верила, что я покидаю этот дом и с уставшим, мокрым взглядом смотрела на меня, не смея сдвинутся с места. Вероятно из-за отца, который стоял за ней и наблюдал за всей картиной.
— Возможно, эта тетрадь пропитана лишь страданиями, — произнёс Накахара тряхнув ею в воздухе, — но, за то, говорит о том, что у меня всё просто прекрасно. Чуя замолк. Да, тетрадь хорошо отдавала этим чувством, но читая её, вспоминаешь и свою жизнь. — ... Теперь, прекрасно. — Ведь если вспомнить, из-за чего переехал Чуя в такую даль, всплывает и его история. — В чём-то мы с ним похожи, может он тоже покинул Японию из-за родителей, — и в другой момент, Чуя подумал, что наверное только он мог переехать в другую страну из-за этой проблемы, и он не хотел верить, что парень сделал это по той же причине, — может они уже жили в Сербии на этот момент? Чуя начал более подробно вспоминать предыдущие записи. Вернувшись к самой первой, он совсем быстро пробежался по ней глазами, найдя нужную информацию. Но там не говорилось о родителях, а лишь о том, что он находится в Сербии. Посмотрев и другие старые записи, Накахара убедился, что нигде о родителях не говорится. Теперь он может лишь предполагать или пытаться найти ответ в следующих записях. "Эх, хотелось бы мне с ним поговорить в живую, только бы он не убегал... "***
Время шло. Лето заканчивалось и со скорым наступлением нового учебного года Чуя перебрался в Нови Сад. Красивый город, парень сказал бы вторая столица. Некоторые улицы напоминают картинки Санкт-Петербурга со страниц учебников по мировой культуре, но и новизны в этом городе хватало. Что сказать, отличный город для жизни, всё под рукой и магазины, и школы, но цены подороже, чем в Лознице и снимать квартиру здесь тоже не так дёшево. Чуя переехал, потому что на работе официантом хорошо не проживёшь, особенно с нахлынувшей волной туристов, добравшихся до того маленького городка вместе с ростом цен, а зарплаты повышать не собирались. Поэтому Накахара устроился работать профессором физики в один из институтов. Благодаря одному знакомому преподавателю он смог получить эту работу, и не стоит оставлять без внимания все когда-то потраченные нервы и время на написание диссертации. Совсем скоро, через пару дней должны начаться первые занятия. Накахара прогуливался по городу смотря на здания, названия улиц, деревья, дорожки и людей. Трудно сказать чем, но чем-то они точно отличались от людей из Лозницы. При чём не заметить это было нельзя. Вечер был тёплый, приятный. Это один из тех вечеров, когда хочется улыбаться совсем лёгкой, почти незаметной улыбкой. Фонари тускло освещали улицы с тротуарами и дороги, ни одного дуновения ветра. По улице, где шёл Чуя, не шёл больше никто, всё будто замерло. Накахара остановился глядя на дорогу и невысокий многоквартирный дом напротив. От тоненьких деревьев, растущих рядом с дорогой не исходило не звука, но и ни хорошо дополняли картину. Накахара повернулся к подъезду, к которому прежде стоял спиной и направился внутрь. Дверь со скрипом открылась и парень оказался внутри слегка мрачного, но не источающего угрозы подъезда. Медленно поднимаясь по лестнице, Чуя вслушивался в каждый шаг, ему хотелось получить максимум эмоций от этого вечера. На пятом этаже парень остановился перед дверью в квартиру 53. Ещё раз вдохнув странный запах подъезда, парень достал из кармана толстовки ключи и вставил их в замочную скважину, что нарушило тишину. Провернув пару раз, Накахара вытащил ключ и открыл дверь. Маленькая квартирка. Настолько, что никакой прихожей особо и не было. Четыре крючка для одежды и коврик на полу, а сразу за всем этим шла кухня, располагающаяся в коридоре. Проходя дальше находился туалет, а направо от кухни спальня со с небольшим рабочим-обеденным столом, узкой кроватью, старым шкафом для одежды, маленькой тумбочкой рядом с кроватью и выходом на небольшой балкон с видом на ту же дорогу. Окно и дверь на этот балкон были единственными источниками естественного освещения в квартире. Чуя присел на кровать, смотря куда-то в стену напротив. Почему этот вечер был таким спокойным? Таким спокойным... что хотелось плакать из-за какого-то необычного чувства, которое и вызывало тягучесть в груди и почти проступающие на глаза слезы. Счастье ли это? Посидеть бы ещё часок, спать не хотелось. Из лежащей на полу спортивной сумки парень достал тетрадку с голубыми и розовыми облаками, ту самую. Просто забравшись на кровать с ногами, он прижал её к своей груди. Для чего? Что означал этот жест? Сначала парень и сам не совсем понял. Хотелось поделиться с кем-то чувствами на душе, но почему именно так? А так захотелось. Словами не описать прелесть этих ощущений. Хотелось хранить эти чувства, так чтобы они разрослись как лоза в душе и переполнили до слëз.
