Началась учебная неделя. Чуя в качестве профессора справлялся очень хорошо. Студенты слушали внимательно и с интересом на его парах и в таком комфортном, но не менее ответственном темпе прошла первая учебная неделя.
Накахара стоял на автобусной остановке, после пятничных пар. На улице было ещё светло и приятно тепло, отличная погода. Подняв глаза из телефона, Чуя поправил сумку с тетрадями, листами и материалами для обучения на плече.
Как раз подъехал нужный автобус. Множество студентов с остановки начали проталкиваться внутрь, желая занять свободные места. Молодой профессор не хотел лезть в эту давку поэтому зашёл одним из последних, передав деньги за проезд и взглянул на набитый в конце автобус, где теснились группки студентов, что-то обсуждая и хихикая.
Ожидаемо свободных мест не было, но это было вторым о чем подумал парень, первым был настолько знакомый шатен сидящий не примечательно среди других людей.
Чуя был в негодовании, сначала он подумал, что его уж преследуют, но тут же решил, что нельзя допускать предыдущую ошибку, бросаясь с восклицаниями на парня. Поэтому Накахара остался стоять в начале автобуса, держась за поручень. Как только транспорт тронулся и доехал до оживлённого шоссе, Чуя неспеша подошёл ближе к шатену, остановившись прямо перед ним, всё также держась за поручень сверху.
Парень сидел закинув ногу на ногу, слегка наклонившись над книгой, которую читал. Накахара мельком взглянул в неё, заметив текст на японском и разобрав пару слов:"...подоспеет свет, и сами собою явятся другие точки зрения...", видимо что-то философское.
Шатен всё же заметив стоящего рядом с ним человека, точнее его ноги, поднял глаза с не произнесённой просьбой отодвинуться, но увидев лицо смотрящего на него и темно-рыжие волосы, глядя с каким-то восхищением, растянулся в улыбке. Глаза быстро метнулись к окну транспорта. Они ехали по оживлённой трёхполосной дороге, взгляд немедленно вернулся к лицу Накахары.
— Здравствуй, — с улыбкой и прищуром сказал шатен. Пару человек оглянулись на них, услышав иностранную речь, но сразу же потеряли интерес.
— Здравствуй, — тем же ответил Накахара, но взгляд выражал подозрение в подвохе, — кто ты? — на вопрос парень не спешил отвечать. Он закрыл книгу не отрывая глаз с Чуи и ещё подождав, как будто испытывая Накахару, ответил.
— Меня зовут Осаму, — Осаму... Мысленно повторил парень.
— Чуя Накахара, — рыжий протянул руку, шатен пожал её.
— Мы с тобой уже знакомы, — заметил шатен. Чуя слегка фыркнул и улыбнулся, а лицо Осаму не менялось с самого начала разговора.
— Знаешь, ты интересный человек и у меня есть вопросы к тебе, и я думаю, ты знаешь по какому поводу, — конечно, Накахара имел ввиду историю с дневником, а так же ему хотелось узнать, почему шатен убегал от него в магазине.
— Ожидаемо, но я не буду на них отвечать. — После этих слов Чуя уже набрал воздух, чтобы возмутиться, он решил попробовать по другому, а то есть напрямую.
— У меня твой дневник.
— И что? — Чуя не думал, что шатен ответит так, поэтому попытался придумать, что бы сказать, но парень заметив его неуверенность, решил подыграть, — Интересно читать?
— Я не буду на это отвечать, — Чуя хмыкнул и слегка наклонил голову убирая чёлку с глаз.
Передразнил... Осаму улыбнулся чуть шире. И решил тоже начать прямо и легко.
— Ты учишься здесь? — шатен указал глазами на набитую сумку Накахары.
— Нет, преподаю. Это была моя первая неделя в качестве профессора физики.
— Ты недавно переехал в этот город?
— Да, где-то две недели назад, — Чуя замолчал, чуть нахмурился, а потом спросил, — а с чего эти вопросы?
— Хочу узнать, какой ты человек, — парень повернул голову к окну автобуса, взглянул, где они проезжают и поднялся с места, закинув потрёпанную сумку на плечо и схватившись за поручень. Он стоял так близко к Чуе, что теперь рыжий смотрел не сверху вниз, а даже задирал голову вверх продолжая с упорством смотреть в глаза шатену. Он хотел сделать шаг назад, но лишь толкнулся в кого-то спиной, быстро извинился и повернулся обратно, — Присаживайся, — предложил шатен, качнув головой в сторону сиденья.
— Ты куда?
— Как бы не было банально, но мне пора выходить, — автобус затормозил и толпа студентов начала проталкиваться через узкий для них всех проход.
Шатен чуть склонил голову, как бы прощаясь и направился к выходу. Чуя всё стоял, мысли начали метаться, казалось, что он упускает некий шанс.
Дыхание участилось, он не мог повернуться, но хотел. Теряясь в мыслях, вот сейчас этот парень выйдет и за ним закроются двери и может больше он его не увидит. Но почему он так не хотел отпускать его? Эту мысль лучше оставить на попозже.
Резко повернувшись, Чуя достаточно громко воскликнул.
— Где ты живёшь?
Шатен повернулся к нему с неким удивлением во взгляде, но именно этого вопроса он и ждал. Тут же улыбнувшись ответил.
—Успенская 3, квартира 19, — после этих слов Осаму вышел, оставив Чую с крутящейся фразой: "Успенская 3, 19; Успенская 3, 19..."
Накахара опустился на место шатена, достал телефон из заднего кармана джинс и записал в заметках адрес.
На улице уже смеркалось. Через пару минут после шатена Накахара вышел из автобуса и направился в сторону своего дома. Парень показался ему неплохим, и даже не скажешь, что все те записи в дневнике писал именно он, Осаму.
Осаму, Осаму, казалось, что где-то он уже слышал это имя, но точно не встречал никого с ним, в этом Чуя был уверен.
Накахара уже так давно не разговаривал ни с кем на родном языке и пусть их диалог не был слишком информативным, но он останется в его голове ещё надолго. Чуя точно сходит к шатену, он хотел ответов на свои вопросы и банального общения.
Уже дома Чуя разобрал сумку, поел, умылся, заплел волосы в небольшой пучок, схватил дневник лежащий на столе. Плюхнувшись на кровать в тех же чёрных джинсах и заправленной в них рубашке он покрутил дневник в руках и открыл страницу с закладкой.
Мне ничего не хочется, я лишь сижу без эмоций и чувств. Сижу так не от того, что я бесчувственный, а потому что всё, что могло у меня вспыхнуть в груди я подавляю как могу. Ничего не произошло страшного в жизни моей сегодня, я не хочу, чтобы чувства, да уж ближе к страсти, разбивали душу мою. И хоть я не из тех людей, кто по кому-то страдать будут, и не из тех, кто по одному случаю сердечному убиваются долгое время, я тяжело лечу дыры в душе.
Я много времени провожу в одиночестве, но мне не плохо от этого. Провожу я это время за делом, за тем, что могло бы меня утянуть в себя так, чтобы о своём я не думал. Не намеренно я так поступаю, то есть так спасаюсь от гнетущих мыслей и уединённых вечеров. Это пожалуй, по большей части само так выходит.
То есть, и как я так "спасаюсь" всё таки? Думаю, вы знаете уже, а если подробнее хотите, то в книгах, в прогулках (которые порою имеют лишь обратный эффект), в том что бесцельно хожу по огромной городской библиотеке рассматривая полки с книгами, которые уже не раз видел. И после долгих своих скитаний по библиотеке, уже по сумеркам иду медленно, не гулять, а фланировать.
Что-что, а думать я люблю. Хотя один человек сказал мне, что много думать, не занимая себя ничем - верный способ до депрессии дойти. Но я хоть и занимаюсь многим, да хоть чтением и прогулками, а размышлять тоже считаю занятием. Но размышлять ещё уметь надо, что б в мыслях своих не запутаться и не дойти до той самой "депрессии". А у меня в голове всё по полочкам, как в той огромной библиотеке. Не путаться и не убегать вперёд, смешивая мысли, как если плёнку например зажуëт где-то, мне помогает то, что я все свои размышления рассказывают кому-то. Поставлю стул рядом, сам сяду в дальнем углу библиотеки и рассказываю кому-то, кто мне ничем не отвечает, но слушает. А это и не настоящий человек вовсе, просто воспоминания чаще всего. Вот например о книгах, я рассказываю своему учителю литературы из школы, когда я ещё в Японии учился и жил. Пусть даже образу его, так лучше.
"Пишет такими словами будто достоевщины начитался, но если честно, то мне его жаль. Хотя иногда подбешивает вся эта "исповедь", тс..."
Недолгое молчание, Чуя снова взглянул в текст. Он встал с кровати, всё так же держа тетрадку в руках и начал медленно выхаживать по комнате продолжив свои мысли вслух.
— Вроде делает вид, что всё о жизни знает, но на самом деле подавление своих чувств в любом случае хуже, чем чувствовать.
Накахара подошёл к зеркалу и взглянул на себя. Представил рядом шатена и всё пытался нарисовать в голове картину, как этот шатен ходит по библиотеке или пишет всё эти записи.
Чуя отложил дневник на стол, положив в него закладку, сёл на кровать, подложив подушку под спину и взял в руки телефон. Всё таки пятница, до сна можно и посидеть в телефоне. Но на самом деле, Чуя так отгонял не нужные мысли.
