порождение тьмы серафимов

на пути к принятию встречаются трудности.

без них, верно, принятие и не наступило бы вовсе.

***

Горячая ванна - это все, что хотелось мне после этого дня. Мысли о Чэвон не давали покоя. Сама мысль о смерти не укладывалась в голове. Она мертва? Нет.. нет же! Еще сегодня утром она стояла в зале передо мной, а сейчас ее уже нет. И я чувствовал, что Сону знал причину. Пока пена обволакивала мое уставшее грязное тело, я вспоминал; – Ким Чэ.. мертва?.. – он повторил это вслух, как бы убеждая самого себя, что ее больше нет. Так тяжело было в это поверить. – да, Сону.. мне жаль, мы.. –, но он уже не слушал. В порыве эмоций — злости, печали, непонимания, горечи от потери, недоверия — он рванул в медицинский кабинет, даже примерно не зная его расположения. Но он чувствовал свою сестру, он знал, что придет к ней даже с завязанными глазами. Ему было плевать на оставленный в классе рюкзак, на недописанный конспект по трансфигурации. Чэвон была превыше всего. – Ким Со..! – учитель не успел договорить, как я рванул к выходу из класса следом за парнем. Я следовал за ним, словно стоит ему пропасть из поля моего зрения, весь мир не имеет смысла и цвета становятся похожи друг на друга, смешиваются в одну серую кляксу. Без Ким Сону нет жизни. И я был готов сделать все что угодно для его сестры, чтобы она была в порядке, чтобы был в порядке и Сону. Все было словно во сне. Я остановился у раскрытой двери, наблюдая за тем, как он касается ее холодной серой руки, что бессильно обмякла и не имела способности пошевелиться. Я так и продолжил стоять в дверном проеме, не решаясь зайти. Я боялся помешать, испортить все своим присутствием. Я не знал зачем вообще побежал за Сону, зачем пришел сюда и стоял как дурак, не в силах определиться стоит ли делать шаг. Я был так жалок в том, что не знал как лучше поступить, а возвращаться в класс после побега было ужасно стыдно. Хотелось быть полезным. Сону посмотрел на меня так спокойно, будто Чэвон, лежавшая перед ним, просто спала и вся эта ситуация не предвещала ничего страшного. Взглядом он разрешил мне переступить порог, подойти ближе. Я резким движением ринулся к нему, но посчитав этот жест слишком агрессивным перешел на спокойный, немного стыдливый шаг, даже не поднимая на парня глаз. Я остановился рядом с кроватью серафима. Ее лицо было безжизненным и бледным, словно все краски вместе с жизнью просто высосали. Я не понимал, как ее самочувствие могло ухудшиться так резко. – что произошло..? – я всё-таки спросил, с опаской и виной, словно не стоило этого говорить. Сону лишь томно выдохнул, оборачиваясь на мой голос. Его глаза выглядели уставшими; морщинки и темные круги осведомляли об этом. Искорки в глазах потухли, жизнь покинула и их тоже. – это долгая история.. – он вновь вздохнул и принялся осматривать болезненное лицо девушки ближе, склонившись над ней, словно она была объектом для рассматривания, экспонатом в музее, товаром на витрине. Я сомневался в том, что Ким захочет поделиться со мной недавними событиями, поэтому больше не говорил ничего. Я стал частенько поглядывать на дверь, не решаясь уйти, но также не решаясь остаться. Это словно метаться между двух огней, от света к тьме и обратно. Он, наверняка, заметил это, поэтому взволнованно выдохнув сказал: – останься. – Я замер. Сердце упало в пятки и я вновь шагнул ближе к бездыханному телу девушки. Почему-то я чувствовал, что Чэвон жива. Почему-то чудилось мне, что ее черные ресницы все еще мелко дрожат и светлое сердце все еще бьется. Я взял ее за руку. Пульса не было, хотя чувство, что Чэвон жива не покидало меня. Я сжал ее пальцы в своей ладони, словно пытаясь найти в этом успокоение, ответы на свои вопросы. Сону слабо улыбнулся. – Сонхун. Спасибо. – он так и не поднял глаз, но я видел благодарность в лисьих омутах, которая весело сверкала, словно холодная страшная смерть никогда не настигала их. Он словно хотел сказать еще что-то, но будто рыбка открыл и закрыл рот, так ничего и не проронив. Мне казалось, что сейчас важнее было поддержать Сону, чем его сестру, ведь мертвые не нуждаются в этом, в отличии от тех, кто все еще жив. Я быстро перебрался к нему и закинул руку на его плечи, слегка приобнимая в поддерживающем жесте. Сердце сжалось. Сону был так близко. И о чем я только думаю... Его рыжая макушка касалась моих губ, пушистые волосы щекотали ноздри. Хотелось зарыться в них носом, вдохнуть приятный аромат: терпкий женьшень и медовая слива. Но он бы оттолкнул меня, без промедлений. Оттолкнул и след бы его простыл в моей жизни. Я не хотел терять только завязавшуюся дружбу. Сону не плакал, он лишь тяжело вздыхал и не отрываясь смотрел на лицо сестры. Такое чувство, что наступила полная апатия и парень отрекся от внешнего мира. Я тоже погрузился в свои мысли, продолжая хлопать его по плечу, как вдруг его горячие руки обхватили мою талию, сцепились где-то за спиной. Его худое мягкое тельце крепко вжалось в мою грудь, голова опрокинулась на плечо. Он выдохнул обжигающий воздух на бледную кожу шеи, от чего та зазудила и приобрела румянец. Он обнимал меня. Обнимал искренне и потому что хотел. Он сделал это сам, он сам пожелал этого. Я был готов задохнуться в своей любви, которая в один момент сковала легкие. Я обвил его талию в ответ, прижимая еще ближе. Стало так жарко, что я ощутил капельки пота, скатывающиеся по спине. Меня лихорадочно трясло и гортанные стоны вперемешку со вздохами сами вылетали из моего рта, я не мог контролировать это. – Ты болен?! – Сону испуганно вскочил, ощупывая мой лоб и руки. Его взволнованное личико было так близко к моему собственному, что я не мог ответить ему, засмотревшись на алые пухлые губы. – Сон.. – он перехватил мой взгляд, и в ту же секунду облизнулся. Понял. Ох, черт возьми, он все понял. Его тяжелое дыхание участилось, руки, вцепившиеся в плечи сомкнулись вокруг шеи. На секунду я оторопел и отодвинулся дальше, не позволяя продолжить действия. – Сону. Мы все еще в медицинском кабинете. С Чэвон. – на последнем утверждении я запнулся, ведь в такой момент вновь вспоминать о леденящей душу смерти совсем не хотелось. Я выдохнул, закрывая глаза. – Знаю. Я знаю. – он продрог в моих руках, что все еще удобно умещались на его талии, опустил взгляд куда-то вниз и снова облизнул и без того мокрые губы. – С ней все будет в порядке. Давай, пожалуйста, пойдём в комнату. Я не хочу быть один сейчас. – его голос дрожал, тело издавало вибрации, словно внутри него билась агония. Он заставил меня посмотреть на него, когда радужки вновь стали алыми. Сону кивнул самому себе, как будто подтверждая какие-то догадки и вновь опустил глаза вниз. – Сонхун. – от собственного имени, что вырывалось из его уст бросало в дрожь. Я хотел закричать от любви, которая разрывала изнутри, которая лезла наружу и пыталась вырваться в любом взгляде и жесте, даже когда я ограничивал себя. Я промычал в ответ, как бы спрашивая зачем он звал меня прямо сейчас. Его взгляд стал каким-то диким и напористым, словно он был готов прямо сейчас вцепиться в меня и разодрать в клочья. Но он лишь опрокинул меня чуть назад, заставляя спиной упереться в близстоящую рядом койку, насел сверху и потерся своим возбуждением о мой, еще сдержанный, орган. – Я хочу тебя. – я несколько раз моргнул, словно пытаясь проснуться ото сна. Сону не мог сказать мне это. Нет. Это какой-то бред. Его сестра умерла и он говорит мне это? Это слишком грязно, слишком мерзко для такого светлого и чистого ангела, как он. – С-сейчас? Но Чэ.. – Прошу, Сонхун. Забудь о ней. – я удивленно вскинул брови, не скрывая своего недоумения. Мои глаза все еще были алыми, но в них читался страх от внезапных необдуманных действий парня, о которых тот мог пожалеть впоследствии. – С Чэвон все будет в порядке. Она не мертва.

Она не мертва.

Виски пульсировали, к горлу подкатил ком тошноты и тревоги, который неприятно сковывал все тело, порождал внутри тянущие спазмы. Я, дрожа, выдохнул, поднимая ресницы. Я наконец увидел его лицо. Розовое, горячее и полное неудержимого желания. Он не врал мне, но это теперь пугало. Откуда в Сону это? – Ты знаешь.. я не серафим. – его язык заплетался, было ощущение, что его глаза помутнели, густой туман желания заполонил разум. Он был похож на школьника, который напился на выпускном, словно эта пьянящая тяга к близости была для него впервой. – Гарам.. сказала мне. Я был рожден от союза тьмы и света, я более сильное существо, чем все эти небесные. Они боялись меня и... – он запнулся, словно проглатывая подступившие слезы. Только не плакать. Он очень старался не плакать. – Они хотели уничтожить меня. Сгусток энергии внутри меня рос вместе со мной, я был опасен, мог создать хаос в раю. И тогда нуна принесла в жертву себя. – я ахнул на его слова. Все встало на свои места. Гарам убили, потому что она сама решилась на это. Но от хаоса это их все же не спасло. Я знал, что сейчас он будет винить себя в ее смерти, ненавидеть себя и свое происхождение. Я знал, что со мной он хочет забыться, чтобы заглушить боль. Я знал. Но оставался с ним, позволял ему использовать себя как угодно, лишь бы ему стало легче. Я никогда не был так слаб, как перед ним. Его сила действительно ставила меня на колени. Я сразу догадался, что он необычный серафим. – Сону. Послушай меня. – мой голос вытянул его из нескончаемого водопада вещания, он посмотрел на меня с некой мольбой и благодарностью, хотя очень тоскливо. По коже пробежал холодок. Ну вот и все. Пришло время принять эти чувства и сказать о них ему. – Сону, ты... ты необыкновенный. Я знал это с первого мгновения, как только увидел тебя. Мне хватило взгляда, чтобы понять - ты необычный ангел. Я чувствовал, что ты обладаешь бо́льшим величием, чем девушки, что прибыли с тобой, ты знаешь и можешь больше. Я наблюдал за тобой. И ты... заставил мое сердце снова биться. Я снова почувствовал пульс в венах, вкус жизни на кончике языка. Ты стал моим светом, путеводной звездой к жизни. – Сону слушал меня с большим интересом, его ресницы трепетали и губы слегка подрагивали от каждого слова, будто он повторял их про себя. – Я хотел защитить тебя, уберечь от невзгод. Я был готов на все, лишь бы ты был рядом, чтобы я мог укрыть тебя своим крылом. И вот ты здесь. Мне приходилось делать вид, что я этому неистово недоволен, но я... плохой актер. В конце концов ты заметил цвет моих глаз, у вампиров это рефлекс, весьма распространенный и навязчивый; стоит нам влюбиться омуты вспыхивают алым пламенем. Я не мог сказать тебе об этом, долго оправдывался перед остальными вампирами и перед собой, но сдался. Сдался, потому что принял свои чувства. – он понимающе кивнул, опуская глаза в пол вновь. На его лице мелькнула мимолетная ухмылка. Но добрая и немного досадная. Тогда он снова посмотрел на меня. – "Есть тот, кто любит тебя. Искренне. Человек с большим сердцем, что способно биться только благодаря тебе. Ты вселил в него жизнь, милый. И он сделает все возможное, чтобы помочь и тебе". Гарам сказала мне это. – Ким процитировал слова сестры, что неожиданно связалась с ним. Его глаза блестели от счастья и необъятной радости, что охватила его. – Это же ты, Сонхун! Это ты тот, чье сердце я заставил биться! – он, словно ребенок, бросился со слезами счастья мне на шею, крепко обнимая. Так крепко, что закружилась голова, но ему это было простительно. – Я бы винил себя до конца дней в том, что Гарам пришлось умереть из-за меня, но ты заставляешь меня думать, что я способен не только уничтожать, но и созидать. – он воодушевленно зажестикулировал. – Я так счастлив, что ты любишь меня. – я повторил его слова, словно боялся, что они окажутся неправдой. – Ты счастлив, что я люблю тебя? – Он задорно рассмеялся. Смех его был похож на легкий перезвон полевых ландышей, на щебетание райских птиц и шум горной бурной реки. Его глаза напоминали полумесяцы; сверкающие в ночи, но почему-то почти всегда в тени. – Сонхун! – он вновь позвал меня так искренне, что сердце сжалось. Я подался вперед, готовый выслушать следующую речь. – На самом деле... Когда мы попали в эту академию, я думал, что все будут ненавидеть нас, как, впрочем, частично и оказалось. Но несмотря на всю твою скрытность и неразговорчивость я знал, ты не против нас и пойдёшь на контакт если правильно его установить. Я убеждал девушек, что здесь, с вами я буду в безопасности, ведь здесь будешь ты. Они не доверяли моей наивности и тебе, но ты еще ни разу не подорвал моего доверия, так что теперь они относятся к тебе и к вампирам в целом иначе. Поэтому я заговорил с тобой тогда, на балконе, в тот день когда меня перевели к вам. Я знал, что ты заговоришь со мной и этот контакт будет... дружелюбным. Просто я чувствовал, понимаешь? Я так доверял тебе, словно мы.. были связаны раньше, но этого никогда не было. Я испугался тогда и отпрянул от тебя, потому что... увидел. Видение. Я увидел, как тьма поглощает мою душу, а ты становишься ужасным монстром, напоминающим волка. – ошеломлённый его тирадой я мог лишь смотреть на его румяное лицо. Волк... враг сам для себя, враг для своих. Я ненавидел себя за то, что был двух кровей. Хотя всегда говорил всем, что был чистокровным. Наверно, с принятием моих чувств к Сону я принял и свое происхождение, как и он сейчас принимал свое. Мы дети одного горя. – Но сейчас.. наверно мы похожи. И я рад, что у меня есть такая поддержка в лице тебя, хён. Ты стал для меня другом совсем недавно, но такое чувство, что всегда им был. Я... – он остановился, немного помедлил, а потом во мгновение ока прильнул к моим губам, накрыл их своими и жадно сжал, словно этот момент дымка чуткого сна, что легко спугнуть. Он целовал медленно, неумело, пробуя новое на мне. Я подавался ему навстречу, углублял поцелуй, что и без того набирал обороты. Чувственный, горячий, мокрый, он скользил своим языком вдоль моего. Они сцепились и закружились в медленном танце, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным вместе. Как и мы сами сейчас. Он вжался ладонями в мои плечи, всем телом навалился сверху, увлекая за собой в полную соблазна утопию. Бабочки скрутили живот, на выдохе я сдавленно простонал в поцелуй, от чего Ким бодро заерзал на моих бедрах и впился в мои истерзанные губы с новой волной страсти. Его низкий бархатный стон раздался эхом в медицинском кабинете, в который, на удивление, никто не заходил уже почти сорок минут. Нужно было торопиться, пока не прозвенел звонок. И вот он вновь завладел моим языком, искусно завершил очередной этюд и остановился, с неохотой отстраняясь. – Я тоже люблю тебя, Сонхун. – сердце упало в пятки. Я был не просто утешением. Он любит меня. От счастья сперло дыхание, я был готов разрыдаться в его объятиях, но я лишь сказал: – Я так счастлив. – он вновь лучезарно улыбнулся, показывая глазки-полумесяцы. До звонка мы еще сидели там и обнимались, но когда пришло время уходить он остановился у неподвижного тела Чэвон, вновь склонился над ним и прошептал что-то. На секунду мне показалось, что она ответила, ведь губы дрогнули. Но я счел это за очередной случай из разряда "показалось" и сделал вывод о том, что стоит меньше стрессовать и больше отдыхать. вот так я и оказался в расслабляющей ванне этим вечером. – Ах, точно! Чэвон... жива? Или все же мертва? Ничего не понимаю... – отчаянно выдохнув я погрузился все больше в воду, набирая в легкие побольше дыхания. Пена осталась на лице, это позабавило мой уставший разум. Я хихикнул, выныривая обратно. – Но.. Сону ответил мне взаимностью? Черт, этого быть не может! – я победно захохотал, вскидывая руки вверх над головой. Только сейчас я в полной мере осознал это. Наши чувства взаимны, теперь я могу назвать его своим не только в своих мыслях. Теперь Сону мой, а я его. Мы вместе. Завтра будет важный день. Затмение кровавой луны, и бал в честь полнолуния. В честь начала новой истории академии после присоединения серафимов.

***

Бал был в самом разгаре. Я мог уверенно заявить, что сегодня выглядел невероятно, словно переродился и расцвел с новой силой. Аристократичный костюм идеально сидел на стройной фигуре, волосы были строго уложены, легкий макияж, подчеркивающий самые выразительные черты лица. Войдя в залу все-таки неуверенно пошатнулся, ведь существ, наполняющих помещение было слишком много. Боюсь социума, и всё-таки, нужно было идти. За моей спиной словно по волшебству появился Ники. – Чего ты стоишь? Ждёшь пока самый горячий шот выпьют? – Айщ, Ники! – я отмахнулся от его насмешек над своей интровертностью и замер в проходе с недовольной миной. – Ну правда, хён. Пока ты боишься со стола исчезают закуски! – он растворился в пространстве и тут же возник вновь, только уже с какой-то сластью в руках. Он протянул ее мне. – Попробуй только! – я откусил какую-то часть. К моему удивлению было довольно вкусно, хотя приторно. – Неплохо.. – он усмехнулся своим мыслям и уже собирался уходить, но остановился. – Ах да. – Его усмешка становилась все более издевательской, когда лицо оказалось слишком близко к моему, а дыхание обдало морозной свежестью по щеке. – Сону скоро будет тут. Своими глазами видел, выглядит он просто сногсшибательно. Смотри с ума не сойди. – в воздухе повис его звонкий едкий смех, он вновь исчез прямо из под моего носа. Я сожалел о том, что не надрал ему зад, пока он не успел переместиться. Но его слова предали мне решительности и я перешагнул порог залы. Не только из-за Сону. В лицо ударил свет софитов, сотни свечей озарили мрачные стены залы. Я пытался найти в толпе знакомые лица. Наконец мне удалось разглядеть Джея, Чонвона и девушек серафимов. Я направился к ним через танцующих и вечно суетящихся прекрасных дам и их галантных джентльменов. Наконец мне удалось подобраться ближе и встать позади Яна. – Госпожа, вы выглядите, как мечта любого мужчины на тысячу миль окрест. – Чонсон уже вовсю щедро задабривал одну из серафимов комплиментами. Юнджин - как ее звали - была облачена в белое пышное платье с многочисленными слоями юбок. Она смущенно отвернулась и махнула рукой, как бы отвечая "Что вы, не стоит!". Еще вчера стала известна новость о гибели Чэвон, а теперь они здесь как ни в чем не бывало веселятся на балу и ведутся на комплименты мужчин? Как удобно. – О, вы должно быть, Сонхун? – одна из девушек заметила меня и тут же обратилась. Только тогда Джей и Чонвон обратили на меня внимание. Лицо лидера скривилось в неприятной гримасе. Я знал: он ревнует беспечного Чонсона к каждой девушке, из виду его не выпускает и всегда рядом ошивается, но бесится невероятно, когда лицезреет эту картину. – Э.. Да, я. – Девушка - вроде ее звали Сакура - почтительно поклонилась, пожимая мою руку. – Наслышаны о вас от Сону. Трещит без умолку, честно признаться, еще с того дня, как мы пришли в эту академию. – мои щеки в сию же секунду побагровели, я отвел глаза, пытаясь скрыть замешательство и улыбку, которая так и растягивалась на лице. – Мы рады, что вы смогли стать его другом. Спасибо за всю заботу о нем! – она вновь порывисто поклонилась, слегка отступая назад. – А вот и он. – Казуха с улыбкой посмотрела за наши спины. Все разом обернулись. И действительно, на пороге показался Сону с... Чэвон? В добром здравии. Это никак иначе как чудо. Девушки словно вовсе не удивились, даже усом не повели. Что, черт возьми, происходит. Обращая внимание на девушек я также заметил парные кольца на руках Казухи и Ынче. Неужели, мои догадки о их любви могли оказаться правдой? Сам удивляюсь своей проницательности. Наконец, брат и сестра подошли к нам, медленно поклонились. Сону и вправду выглядел роскошно. Его красота была неземной, он светился волшебством и чудом, он был таким... Настоящим, но будто нереальным. – Доброго вечера. – Чэвон прошлась взглядом по всем присутствующим. Ее ухмылка была такой хитрой и довольной, что я стал бросать подозрительные взгляды на парня, что отвечал шёпотом: "Я объясню все потом". И я верил ему. И ждал. Начались танцы. По правилам мужчины приглашали дам, кружили их в танце, придерживали за талию. Но я не горел желанием. Мне нужен был Сону. Но его нельзя было пригласить. Где-то послышался по-детски обиженный голос Чонвона; – Ох, госпожа Хон! Не представите мне возможность подарить вам этот танец? – он обращался к Ынче, но взгляд его устремлялся на Джея, который тоже смотрел на него в эту секунду. Напряжение. Он знал, что ревнивый младший пытается отомстить и задеть его чувства. На это тот лишь усмехнулся и закрутил в танце Казуху, что еще не успела оторваться от подруги. Или уже девушки? Они многозначительно переглянулись, посмеялись над парнями и согласились на танец, провожая друг друга взглядом на несколько утомительных минут. Джейк страстно впился губами в руку Сакуры, смущая ее до побледнения, до такой степени, что та слилась с белоснежной тканью своего платья. Ники склонился в галантном поклоне пред Чэвон, Хисын с загадочной улыбкой и легким едва ощутимым флиртом привлек внимание холодной госпожи Джейн. – Итан, у вас грязный язык. – Верно. И, прошу заметить, очень ловкий. – двусмысленные замечания заставляли меня ощутить стыд, будто это произносил я. Улыбнувшись проворности своих товарищей, что стремительно разобрали ангельских девушек я побрел в сторону фуршета как вдруг кто-то схватил меня за запястье. – Сонхун! – я обернулся. Не составило труда догадаться кто это был. Я улыбнулся ему, он не мог сдержать ответной улыбки. – Милый... мой милый Сону. – хотелось обнять его, но я мог лишь дарить ему ласковый взгляд и скользить им по внешнему виду парня, оценивая. И сегодня он выглядел не так, как обычно. Торжественно, праздно, выразительно. А главное шикарно, умопомрачительно. Я терял рассудок и пьянел при одном взгляде на него. Вот же... Он слишком прекрасен. – Я хотел поговорить. Насчет Чэвон. И нас. С тобой. – он усмехнулся своим мыслям, ощутив слишком нерациональное использование пауз в разговорной речи. В зале было слишком громко, поэтому мы отошли ближе к выходу из залы. – Ну так что? – я нетерпеливо помялся, поправляя костюм и заламывая пальцы. – Чэвон жива. И была жива. То, что сказал директор было ошибкой. Как минимум на небесах. – пытаясь собрать информацию воедино я выдохнул. – Как это понимать? – Силы покинули ее тело, от перегруза отказали органы. Она умерла земной смертью, а не небесной. – осознание начало постигать меня. – То есть, ей хватило какого-то времени, чтобы реинкарнировать за счёт света души? Потому что она неземное существо? – Именно. – я облегченно вздохнул. – Так вот почему все так расслаблены... Я думал, что ее подруги либо бессердечны, либо не знали о новости. – Нет, дело в том, что они сразу не поверили в эту новость, а стоило объяснить подробнее поняли, что это разрешимо. – я устало, но искренне улыбнулся. Радость за Чэвон, за ее жизнь вновь окрылила меня. Сону смотрел на меня в ответ, не отрываясь. Повисла неловкая тишина, но только между нами. Во внешнем мире было шумно от музыки и разговоров. Но не здесь. Мы отстранились от всех, создали свой мир, где только покой и гармония, где только он и я. – А что насчет нас? Мы вместе? – Ким кивнул, но жест вышел немного неуверенным. Затем он кивнул еще раз и еще, чтобы подтвердить мои слова. А потом закивал часто и быстро, улыбаясь еще шире и счастливее прежнего. – Да! Пожалуйста, будь моим парнем. – я обвил его талию. Было все равно если на нас посмотрят, все равно если осудят. Было все равно. Хотелось прижаться к нему прямо сейчас, ощутить его тепло и любовь. Я не сдерживался, и накинулся на любимого мальчика с объятиями. На моего мальчика. – Сонхун-а. И еще кое-что... – он посмотрел застенчиво, опять же неуверенно, стыдливо. Я увидел, как его щеки налились румянцем, точно спелые яблоки. Я выдохнул, в мгновение стало жарко. Я смутился от того, что мои мысли по умолчанию укатились в сторону чего-то неприемлемого. Чего-то того, о чем шептал мне вчера Сону в медицинском кабинете. Я густо покраснел, но скрыл это за пышным воротником костюма. – Обрати меня. – и тут я обомлел от неожиданности. Обратить? К чему это? – Что? Но.. но зачем, Сону? – Я хочу быть одним из вас, а не подкидышом. Прошу, обрати. Если не сегодня, то когда? Кровавая луна полная, ночь затмения. Самое время. – я посмотрел на него почти дико, глаза снова засветились алым. Я боялся сделать больно, боялся допустить ошибку. Я был не готов. Нет, только не заражать моего светлого мальчика тьмой. – Сону, одумайся. Это болезненный, рискованный процесс. Я не хочу обрекать тебя на вечные страдания. – он оглядел меня грустным взглядом. Его губа задрожала, от чего он тут же прикусил ее. Я вновь прильнул к нему, накрывая своими объятиями. – Милый, ну что такое? Зачем тебе это? – Я не хочу чтобы рай разлучил меня с тобой. Я хочу стать одним из вас, чтобы никто не смел отобрать тебя у меня. Мы будем вместе все то бессмертие, что отвела нам судьба. Я так хочу этого. – взгляд его прояснился, в глазах блеснула надежда. Я сдался. – Ладно. Но прости. – Не извиняйся. Я сам захотел этой боли. Без нее нет любви. – в знак утешения Сону обнял меня крепко-крепко, погладил по спине и вдруг сказал: – Повеселись сегодня. До полуночи. – не успел я опомниться, как рядом Кима уже не оказалось. Музыка утихла и все парочки снова разбежались кто куда. Я остался стоять у входа как дурак. – Вот блин.. – угрюмо свесив голову побрел в сторону друзей. Полный веселья Ники снова насмехался надо мной. Ну что за парень. Музыка стала более волнующей. Мужчины вцепились в талии дам с новой силой. Алый свет луны, пробивающийся сквозь окна озарил просторную залу. Лица присутствующих налились ярко-алым светом. По стенам заплясали тени. Полночь близилась, на большом циферблате по центру залы обе стрелки стремительно двигались к отметке двенадцать. Я повернулся и обнаружил Сону. Он уже ждал меня. Одним лишь взглядом я спросил: – "Готов?" – и он кивнул, зажмурился. Я подошел ближе, накрыл своим плащом. Окровавленные покусанные губы соприкоснулись с шелковистой чувствительной кожей шеи парня. Он вздрогнул, но быстро унял эту дрожь. Все его тело напряглось, кулаки сжались. Я обнажил клыки.

Бам. Бам. Бам.

По белоснежной коже потекла горячая струйка. Сбоку на шее красовались две небрежные точки. Губы Сону посинели, румянец скатился с щек. Плоть стала совсем холодной и безжизненной. Ким все ещё мог шевелить языком и, нащупав им во рту клыки слабо улыбнулся. – У нас получилось? – голос его был хриплым и больным. Я тут же пожалел о содеянном. – Сону... – Все в порядке! Мне не больно! – он вновь улыбнулся, теперь более живо. Голос тоже приобрел нотки былого веселья. Свет его души, что был в нем помог быстрее заживить раны и восстановиться. Именно поэтому уже спустя секунды после обращения ему стало гораздо лучше. Теперь он вампир. Полукровка. Сону вообще необычайное существо. В нем есть всего понемножку и это восхищает и поражает меня в нем. Меня это цепляет, цепляло всегда. Я не хочу говорить ему жалкое "люблю", оно ничего не значит. Я больше, чем люблю. Ты моя вечность, ты мой тернистый путь принятия себя, принятия друг друга. Ты моя жизнь и ее начало. И даже конец, если он возможен. И Сону, мой милый Сону. Ты так дорог мне, гораздо больше, чем можешь себе представить. Моя любовь способна усмирить хаос, разрушить ад и рай и создать новый идеальный мир только для нас двоих. Сону, ты больше чем мир. Ты необъятная вселенная, ты тьма и свет, ты все, что только есть в этом мире. Ты мое все.

***

Шли годы. Директор Ким - порождение тьмы серафимов, обращенный в вампира был интереснейшим объектом темного мира. Его существование все еще было загадкой для науки. Ему удалось возглавить эту академию и стать ее наставником и направителем. А учитель Пак был верным его помощником, другом и супругом. Они всегда были рядом друг с другом и в горе и в радости. С тех пор на балах мужчины могли приглашать мужчин.