Прощай(?)

      Утро. Яркие лучи солнца нещадно просачиваются в окно спальни на закрытые глаза подростков, которые лежат на мягких кроватях и мирно спят. Федор, которого уже успели разбудить утренние солнечные лучи, сидит на своей кровати и читает книгу, что дала одна из воспитательниц. Это была книга однофамильца Федора, а вернее Федора Достоевского «Бесы». Это произведение интересовало подростка, у которого был не поддельный интерес к чтению.

***

      Через некоторое время в комнату заходит воспитатель и всех поднимает. Конечно, многие — почти все — хотели еще поспать, отдохнуть и не слушать ничьи указания, но им пришлось подняться с уютных постелей.       Дети разбежались по своим различным делам: кто в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, а кто присел ждать время завтрака, так как все утренние процедуры уже выполнили.       Всю идиллию Феди убирает Гоголь, который так любезно с объятьями уже сел рядом, начиная монолог и рассказывая, как ему спалось, что снилось и что какая-то машина стоит на парковке приюта.       Последнее очень насторожило Федора, так как они находились в отдельном крыле, где жили именно подростки и те, кому вот-вот уже выпускаться из приюта, а тут кто-то пришел по душу. Не странно ли это?       Через какое-то время в общую комнату зашла пара средних лет и воспитательница, которая взглядом кого-то искала. Как только она увидела Феденьку, так сразу подозвала его к себе. Брюнет немного встрепенулся, но подошел. Ему чуть ли не сходу сказали, что скоро будут оформлены документы по его усыновлению и попросили, чтобы он потихоньку собирал свои вещи.       Брюнет сразу вернулся к Гоголю в состоянии разбитого горшка, поэтому товарищ сразу поинтересовался случившимся.       — Федь, ты как? Что тебе сказали?       — Коль… Меня хотят усыновить…       — Что?!       — Да… Я не хочу…       — Ну, Феденька, они скоро тебя вернут обратно. После того, как ты хоть что-то сделаешь не так… У меня такое было…       — А если нет? Я не хочу бросать тебя…       — Может, попытаемся договориться с воспитательницами, чтобы ты мог приходить ко мне или меня выпускали во двор, где будешь ты?..       — Можно попробовать, но если одна из них откажет? А что, если я уеду в другой город?       — Федь… Я всегда буду с тобой в моральном плане… Я буду приходить к тебе во снах…       — Я… Я боюсь остаться один…       У Федора потекли горячие дорожки слез по щекам. Гоголь обнял друга и нежно погладил того по голове, пытаясь успокоить, хотя сам был готов уйти в истерику… _.,,, Продолжение будет через сто лет,,,._