Пески жизни

      Это задание преподносит всё больше и больше совершенно нетипичных для него занятий. Сидеть на бревне у костра в окружении других пострадавших от пожара и нежно гладить волосы всё ещё не очнувшегося Сайно не входило в список ежедневных занятий. Но и просто оставить его на земле невозможно, а это хоть немного помогало сейчас думать и анализировать всё произошедшее в комнате Тигнари. Издалека слышатся крики, призывания тушить активнее и новые тактики, как справиться с огнём, но то, что заметно с того места, где они находились, являлось неутешительным для тех, кто никак не хочет сдаваться. Потушенные места загорались вновь с завидной регулярностью. Дерево обречено, и чем быстрее это поймут люди, тем лучше.       Снова заглянув в Акашу, те сведения, которые там содержатся, не могут пролить никакого света на происходящее. Вся та информация, которую ему предоставили по этому делу – не верна в корне практически с самого начала. Голос определенно был женским, когда как дух и в Сайно, и заточенный в артефакте по определению являлся мужским. И эти способности к огню… Древние духи часто обладают способностью к какой-то стихии и только исходя из этого, его не вычислить. Чувство тревоги напрягает всё сильнее, мешая рыться в огромной библиотеке знаний и выуживать информацию по крупицам. Это чувство тоже никогда прежде не беспокоило. Стоило открыть какой-либо текст, как всё внимание целиком и полностью растворялось в нём. Но теперь волнение за друга, который не справился со своим заданием и оказался в потенциальной опасности, чувствовалось сильнее, чем просто неприятный зуд на затворках сознания. Мысль постоянно спотыкается, стремясь вернуться к обдумыванию, почему тогда Тигнари так недовольно хмурился. Понял ли он ещё тогда, что что-то не так и просто не успел среагировать? Или вся проблема как раз таки с диагностическими камушками, результаты которых он тогда изучал?       Несмотря на бесстрастное выражение лица, давно ставшее привычным, в душе нельзя сказать, что стоял такой же штиль. Взгляд обратно переводится на бледное лицо Сайно, который за всё это время так и не шевельнулся ни разу. Только дыхание доказывало, что тот всё ещё жив. Рука продолжала гладить по инерции, даже когда со стороны пожара наконец-то явился Тигнари. Не сказать, что тот сам выглядел хорошо – его шёрстка лишь сильнее обгорела, а лицо покрывали следы сажи, не говоря уже о том, насколько жалко сейчас выглядел всегда ухоженный хвост. Но первыми его словами были вопросы о состоянии Сайно, а не жалобы на произошедшее несчастье. Являются ли финики верными животными? – Даже не шевелился, только стабильно и ровно дышит, пульс тоже в норме…       Собственный голос кажется странным и как будто чужим, осипшим от дыма, которым они надышались. – На прикосновения тоже никак не реагировал? – Взгляд Тигнари скользит по руке Аль-Хайтама, которая всё ещё продолжала гладить волосы, изредка погружаясь в них. – Нет, – осознав свои действия и как это может восприниматься обществом, приходится остановить движения, которые приносили небольшой покой и спокойствие в этой буре событий и переменных. Встав со своего места, он поднимает с собой и тело Сайно.       Спокойный и бесчувственный взгляд не обманывали финика, который их всех знает довольно давно. У Аль-Хайтама свои привязанности и странности, определённое отношение к дружбе… Можно ли считать это привязанное поведение актом жалости, как тогда с Кавехом? – Зачем ты его поднял? – А ты предлагаешь говорить и обсуждать его здоровье прямо тут? – Не думаю, что Сайно относится к этому всему также как и ты, но ладно. Тут неподалёку есть стоянка для ученых исследователей. Думаю, сейчас она пустует. К тому же, там должны быть припасы, и вы сможете остановиться там. К сожалению, предложить условий получше я теперь не могу, – красноречиво повернувшись к незатухающему пожару и вздохнув, Тигнари тоже поднялся, показывая дорогу сквозь лесную чащу.       Тишина стала спутницей ненадолго. Как оказалось, шли они глубоко в лес, но в сторону утёса. Понятно, что, скорее всего, путь предстоит неблизкий, несмотря на то самое “неподалёку”. Учитывая, что сейчас они совершенно одни задать свои вопросы, кажется, вполне уместным. – Это нормально, что он всё ещё не приходит в себя? – Учитывая то, что произошло.. думаю, вполне. К тому же, я не успел нормально исследовать его здоровье, показания скакали из стороны в сторону, как будто зафиксировали как раз тот самый переход между Сайно и духом. В любом случае, сейчас я не вижу поводов для беспокойства. Такое “общение” всегда было особенно выматывающим для его тела. Я взял с собой камни для диагностики, которые мы использовали с учителем Сайно. Они чуть слабее, но всё равно должны подойти.       Более не вдаваясь в подробности и не пытаясь что-либо спрашивать, они в молчании идут на место стоянки. И хотя напряжение от слов Тигнари слегка спало, всё равно за этого хрупкого парня на руках не стало спокойней. Дойдя к пещере, о которой говорил Тигнари, на временный привал это не особо похоже. Скорее на небольшое жилище: на камнях стояли чашки и чайник, в углу находились подвешенные мешки, видимо с припасами, а костер обложен камнями, так, чтобы точно не возникло пожара. Приметив в другом углу кровать, обложенную соломой и обернутую простыней наподобие матраса, Сайно бережно укладывается туда, пока сам Аль-Хайтам разминает затёкшие плечи от долгой прогулки с телом на руках.       Тигнари, в свою очередь, положив свою сумку на небольшой столик из камня, достал из нее мазь от ожогов, тут же подходя к другу и оценивая ущерб, который нанесли сдерживающие камни, что расплавились прямо на его теле. – Если тебе не сложно, приготовь нам пока чай из целебных трав. Всё же, он почти целый день пробыл без сознания и поддержка его организму не помешает, – закончив обрабатывать ожоги, Тигнари взял свою сумку, достав мешочек с травами и передал их Аль-Хайтаму. – Хорошо, – усевшись разводить костёр так, чтобы видеть, что происходит у Тигнари с Сайно, практически на автомате начинается разводиться костёр, когда как всё внимание направлено на Тигнари, который снова расставляет по телу друга диагностические камни, но на этот раз голограмма с результатами и цифрами замирает в воздухе прямо около него. Сначала тот вёл записи в каком-то блокноте, но неожиданно замер, а его ушки, что стояли до этого торчком резко прижались к голове. – Что там?       Заподозрив неладное и лишь убеждаясь в этом от молчания Тигнари, Аль-Хайтам подходит ближе, пытаясь понять что значат все эти цифры, но этот код медицинских анализов совершенно не знаком. – Прости, я просто задумался… Скажу уже всё, как закончу. Тут важно смотреть целостно, на всю картину, – посмотрев как-то совсем виновато, Тигнари продолжил свои записи, но уже вовсе не так бодро, как в самом начале. Взгляд перемещается обратно на Сайно, что всё ещё бледен и без сознания. Теперь слух только и делает, что старается различить, с какой периодичностью дышит Сайно и всё ли с ним хорошо. Оказывается, хуже неприятного предчувствия, лишь подтверждённая неприятность, вместе с этим предчувствием. Снова взглянув на изменяющиеся цифры, сейчас просто стоять над душой у Тигнари нет никакого смысла. Лучше и вправду приготовить и отвар, и еду. Сайно и так практически не питался все эти дни, что они провели в дороге, беря лишь небольшой кусочек и говоря, что ему хватило.       Уже заварив отвар трав и подогрев у костра немного лепёшек, что остались у них со вчера, видно, как экран уже погас, но Тигнари так и не спешил вставать со своего места и объяснять что-либо. – Нет смысла оттягивать, Тигнари. Расскажи, и будем думать вместе. Тебе всё равно придётся писать медицинский отчёт, и, естественно, он попадёт в мои руки… – Да знаю я, просто… Всё не так легко и поверхностно, как мне бы хотелось, – огрызнувшись, финик всё же встал со своего места, подходя ближе и усаживаясь у костра, перед этим заботливо укрыв Сайно одеялом, что лежало там же, на кровати. Подождав, пока Тигнари возьмёт чашечку отвара и сделает несколько глотков, на этот раз он не торопил, понимая, что отчего-то обычно открытому и невозмутимому другу сейчас сложно даётся рассказать о том, что обнаружили камни в организме Сайно.       Ждать пришлось совсем немного, почти сразу напиток отставился в сторону, а Тигнари всё же начал говорить, пусть и со вздохом. – Как ты уже понял, это был не тот дух, который изначально был в Сайно. Кто теперь в нём – я не знаю. И предположений у меня нет. Всё же, это не моя специализация. Но точно могу сказать, что, в отличие от предыдущего духа, она совершенно несовместима с телом Сайно. Прошлый дух ему помогал, делился собственной силой и иногда энергией, помогая быть настолько выносливым. Возможно, именно из-за него у Сайно и электро глаз бога. Но этот дух – огненный, и она точно не собирается помогать. Даже хуже. Ты ведь знаешь, какая происходит реакция при соединении электро и пиро… Ты замечал, что Сайно не чувствует боли? Или то, что ему становится хуже после использования своих способностей? – Не дождавшись ответа от Аль-Хайтама, который лишь внимательно слушал и наблюдал за обоими, Тигнари сделал еще пару глотков отвара. Его ушки поникли окончательно, а хвост уже давно, словно поддерживая хозяина, обвился вокруг его тела, – все дело в том, что она буквально питается им. Все его органы опалены. Если бы он чувствовал боль, то уже умер бы от такого сильного воздействия. Внутренности опаляются вновь и вновь, пока она набирает мощь. Видимо, какой-то механизм поддержания жизни своего носителя у неё тоже есть. Без нее… Он умрёт, как только мы её вытащим, или она перейдёт к другому носителю.       Ещё раз вздохнув под гробовую тишину, тем не менее, Тигнари решил продолжить свой отчёт до конца и высказать все свои предположения. – Что касается того удара на голове, он был слишком слаб, чтобы лишить его памяти, но, тем не менее, её и вправду нет. Камни зафиксировали ожоги. Видимо, она их и стёрла, чтобы Сайно не мешал ей в выполнении её планов.       В словах слышна боль, она чувствуется также отчётливо, как и его собственная растерянность. Осознавать, что Сайно – лишь инструмент, который погибнет, как только тот выполнит свою роль, оказалось, на удивление, тяжело. В горле встал неприятный ком, хотя выражение лица никак не изменилось. Кажется, это напускное равнодушие уже ничем не разрушишь… Что вообще он, по идее, должен был сейчас чувствовать? В конце концов, у них всё ещё есть время и шансы все исправить. Но вот по Тигнари эта новость явно ударила сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. – Было бы хорошо, если бы ты подготовил отчёт о состоянии Сайно и отправил его через Акашу, он нам точно понадобится. Мне жаль, Тигнари. Я понимаю, что это сложно принять, но ещё не всё потеряно. Не жди чуда, но и не опускай руки. Что мы сейчас можем сделать, чтобы облегчить его состояние? – Я помню о своих обязанностях, Аль-Хайтам, отчёт будет готов утром. Для Сайно я приготовлю настойки, которые смогут хоть как-то подлечить его состояние. Скорее всего, до утра он будет отдыхать, чем больше – тем лучше. Не буду терять времени, остались ещё раненые, которыми мне стоит заняться, – отставив чашку, Тигнари встал, растерянно посмотрев на друга, а затем и на Аль-Хайтама. Несомненно, это было сложное дело для них всех, во многих отношениях… – не знаю, что у тебя творится на душе, Аль-Хайтам, но точно знаю, что ты в этом не виноват. Никто не виноват, кроме того существа, что всё это сотворил. – Я знаю.       Так и не дождавшись какой-то мало-мальски человеческой реакции, Тигнари участливо положил руку на плечо всё ещё сидящего у костра друга и вышел, отправляясь помогать раненым и готовить лекарства в дорогу. Определенно, этой ночью на сон можно не рассчитывать. Проводив его взглядом и никак не отреагировав на недавний поддерживающий жест со стороны финика, из собственной кружки отпивается пару глотков, пока взгляд бездумно скользит по стенам пещеры, то и дело переводясь на звёзды, смотря на которые, думать привычней. В голове роилось множество мыслей, которые складывались в дальнейший план действий, но в этот раз стройный бег вероятностей и возможностей перебивали довольно странные и нетипичные эмоции. Волнение до этого не только никогда не мешало, но даже и не возникало обычно. Сейчас же, оно подкидывало совершенно странные, не поддающиеся логике мысли. Что, если они так ничего и не смогут сделать? Что, если его уже просто невозможно спасти? Насколько сам Сайно готов к такому завершению своей жизни?       Невольно встряхнув головой и устало пригладив волосы, будто это и вправду могло помочь успокоить эти дурацкие мысли, взгляд переместился на постель, где всё ещё лежал Сайно с закрытыми глазами. – Ты ведь всё слышал, не так ли? – Если ты и так всё понял, то зачем спрашиваешь? – Открыв глаза, вначале рассматривается потолок, и лишь после Аль-Хайтам. Шевелиться совершенно не хотелось: тело как будто налилось свинцом, хоть ничего и не болело, – как ты понял? – Первый вздох пробуждения невозможно контролировать. Я вслушивался… – смотря в золото глаз, всё равно непонятно, почему настолько переменилось отношение к этому парню. Можно ли это считать каким-то синдромом? – Тигнари, когда уходил, пытался тебя утешить. Мы все были близки? – Не особо. Собирались иногда все вместе поиграть в ККИ и пообщаться. Ты, я, Тигнари и Кавех. – Это та карточная игра в моих вещах? – Да, ты тратил на неё много времени, сил и денег. – Видимо, жизнь меня всё-таки переиграла, – хмыкнув и улыбнувшись, как обычно, взгляд переводится на собеседника, чтобы понять, оценили ли его шутку, но… Лицо Аль-Хайтама продолжало выражать ровно ничего, когда он начал говорить. – Не думаю, что всё настолько однозначно. Есть ещё варианты и методы. Ни наши планы, ни цели не изменились, появились лишь новые переменные и задачи. Архонт этих земель способна на многое. Когда-то ты ей помог, не думаю, что она это всё оставит без внимания – малая властительница ценит жизнь и просто так не сдастся. Для начала, стоит понять, с чем мы имеем дело. Именно этим я и займусь сейчас. Будешь чай? Тигнари говорил, что тебе стоит его выпить. – Потушишь мой пожар?       На странный взгляд Аль-Хайтама и долгую паузу пришлось лишь извиниться и согласиться на чай, которого, на самом деле, совершенно не хотелось. Ни в данный момент, ни когда-либо ещё. Более того, совершенно непонятно, почему эти двое настолько близко воспринимают то, что, по сути, касается исключительно его. – Моя смерть не имеет большого значения. Я даже не помню, кто я такой. Того друга, которого вы помните – всё равно уже нет. Я не жалею и не скорблю, не убивайся и ты, – решив, наконец, прояснить ситуацию со своим взглядом на происходящее, тем не менее, Аль-Хайтам лишь отвернулся обратно к костру, смотря на его трепещущее пламя. Взгляд Сайно также переместился на огонь. Если закрыть глаза, то точно такое же горячее и безжалостное пламя бушевало внутри него самого, не давая отдыха и покоя.       Не собираясь никак реагировать на этот монолог больного, взгляд продолжал следить за огнем, пока в душе поселилась горечь потери и грусти. Странная ситуация и точно такие же странные ощущения и мысли, которые неимоверно хочется убрать в самые темные закоулки сознания. Чтобы они там постепенно задохнулись и никогда более не появлялись в его жизни, оставаясь в том тёмном углу навсегда.       Переключившись на терминал Акаши, в который раз начинается поиск нужной информации, что за всё это время даже никак не мелькнула на горизонте. Все лучше, чем искать причины всех этих странных и совершенно бесполезных сейчас чувств.       Предстояло ещё подготовить промежуточный отчёт о миссии, и переправить его в Академию и малой властительнице….