Sweet Night

Дурманящий запах распространялся на всё поселение. Все альфы остро реагировали, угрожающе рычали и пытались держаться на расстоянии от домика Чонгука. Некоторые омеги воротили нос, потому что реакция их мужей на запах течного молоденького омеги была довольно яркой, другие же помогали как могли, снижая симптомы первой течки. Все знают, что именно первая течка всегда самая долгая и болезненная. А когда она ещё и задерживается на пару лет, то вообще пиши пропало. Потому что у всех нормальных омег течка наступает в четырнадцать, а у Чона в семнадцать. Запах из-за этого становился только насыщеннее, сильнее привлекая к себе. Чувствовалась только беспросветная боль. Течка Чонгука продолжалась только два дня, а уже хотелось придушить себя своим же длиннющим хвостом или лезть на стены. Чувство боли только иногда заменялось на возбуждение, но с ним он справлялся быстро, а потом снова расцветала боль и жжение внизу живота. Многие говорят, что течку и гон нужно проводить со своим партнёром — так будет намного легче. Вся комната давным давно пропиталась запахом орхидеи и ежевики, да ещё и такой сладко-приторной, поэтому некоторых омег воротит от него, а незанятых альф вынуждает ошиваться поблизости. Соседом Чонгука был Пак Чимин, омега двадцати четырёх лет, замужний, если таковым его можно назвать, потому что из леса они выходят нечасто, а ЗАГСа у них тем более нет. Только в городах, где расцветает цивилизация. Их племя живёт по старым обычаями, но они не какие-то фанатики или секта. Так вот, Чимин был его соседом, но в то же время и лучшим другом, братом. Они дружили с самого детства: семилетний Минни держал его на руках и клялся всегда оберегать это чудо, потому что родителей у него не было. Малыша приняла к себе семья Паков. Чонгука занёс в поселение бродячий волк с белой шерстью — не обращаясь в человека, он положил малыша под один из домиков и ушёл. Его увидели немногие, а кому и посчастливилось, те и твердили, что тот волк сказочно красив. Ни у одного из волков в поселении не было такой белоснежной шкуры, только русая или светло-серая, более редко — чёрная и коричневая. А когда Чонгук впервые обратился в волчье обличье, то как две капли воды стал похож на того волка с белой шерстью. Ну тогда-то все и поняли, что тот бродячий оборотень — его отец. Чимин всё время течки находился рядом с другом, давал выпивать отвары, чтобы снизить боль, накладывал прохладные тряпочки, чтобы температура спала. Но, что больше всего он делал, так это бегал в крайний домик племени, где жил альфа, один из немногих друзей Чонгука. Там жил высокий, мускулистый и прекрасный альфа с чёрной копной волос, что в человеческом обличии, что в обличии волка. А ещё самый завидный холостяк в расцвете сил, его хотели даже замужние омеги. На второй день течки, ближе к вечеру, Чимин, после того как дал Чонгуку выпить отвар от жара, пошёл к нему «в гости», а на деле просил лишь об одном. Он постучал в его дверь, и она через пару секунд открылась, впуская гостя. — Привет, Тэхён-а, — дома у альфы всегда было убрано и чисто. Даже не воняло волчатиной, а крепким запахом его альфы — росы на рассвете, содержащей прохладную и свежую природу. — Я знаю, зачем ты пришёл, не заставляй меня, — твёрдо сказал альфа, приглашая Чи присесть на стул на кухне. — Я и не заставляю, а только прошу. Помоги Чонгуку, пожалуйста, ему так плохо. Прошло всего два дня? — задал сам себе вопрос Чимин. — Он так намучился уже сейчас, а ещё около недели придётся терпеть эти муки, — сказал Пак присаживаясь на стул. Он правда хотел избавить Чона от боли, а другого выхода он не нашёл. — Что ты хочешь от меня? Я не понимаю, — Тэхён сел рядом, откидывая голову на спинку стула. — Ну как что? Ну приди к нему, успокой, выпусти успокаивающие феромоны, что там ещё должны делать альфы. — Вот именно, тебя не смущает, что я альфа, а? — Вообще не смущает, ты в первую очередь его друг, ты должен помочь ему хоть немного расслабиться, — сказал Чи с ноткой нервозности, мелко постукивая ногой об пол. — Нет-нет, Чимин-а, в течку омеги я, в первую очередь, альфа, а только потом друг. Ты вообще осознаёшь, о чём меня просишь? Ты знаешь, чем обычно занимаются альфы с течными омегами? — А ты осознаёшь, что Чонгук не равнодушен к тебе? Что он на протяжении двух дней шепчет не моё имя, а твоё, Тэхён, — переходит на высокий тон Чимин. — Как будто не я постоянно настирываю его простыни и не я варю для него целебные отвары, а ты. А Тэхён же у нас такой крутой альфа-самец и не может помочь, хотя ему хочется, определённо хочется, и я это чётко вижу, только какие-то принципы ему не дают этого сделать! — высказывает Тэхёну всё в лицо, виртуозно размахивая рукой в воздухе, и переходит на крик. Ведь правда, Тэхёну нравится Чонгук, его прелестный запах ежевики, который постоянно перекрывает орхидею. Ему нравится характер и внешность Чона, ему нравится весь Чонгук целиком, и даже не важно в каком обличии. Правда в том, что ему не дают признаться его глупые принципы — Чимин читал его, как натальную карту. — Чимин, ты же знаешь, что я… Я же не смогу сдержаться, мой альфа потребует чтобы я трахнул Чонгука, ей-богу, я не смогу его остановить. Тем более у него течка, я точно не сдержусь, — говорит правду Тэхён. — Тэхён-и, только на тебя надежда, прошу, сделай так, чтобы Чонгуку не было больно, — Чимин, увидев реакцию Техёна и его испуганные глаза, немного смягчился. — В том-то и дело, мне кажется, я сделаю только больнее, — Тэхён кладет на стол руки, опуская на них же голову. — Знаешь, Тэ, я тут подумал, мне кажется, вы истинные, — Тэхён поднял удивленный взгляд. — Нет, ну ты посмотри, как вы подходите, ты — чёрный, как ночь, волк, а он — белоснежный, как луна, не заглядение ли? — Тэ горько усмехнулся. — Послушай, я знаю, что ты его не обидишь и глотку любому перегрызёшь за него. А Бэкхён постоянно ошивается около дома нашего Чонгук-и, только я прогоняю его, но скоро уже не смогу сдерживать его, и ты сам это понимаешь. И вообще он может быть уже у него, — делает чёткие выводы Чимин, и это работает. У Тэхёна внутри всё сжимается, когда он представляет течного Чонгука с кем-то другим. С тем, кто может ему навредить и опорочить невинное солнышко. Его солнышко? Чонгук с пятнадцати лет ластится к Тэхёну, и сразу видно невооружённым взглядом, что это искренне. Почему понимает это только после пинка Чимина и течки Чонгука? Наверное, он там совершенно один, лежит и тихо постанывает от боли, мечтая, чтобы этот кошмар закончился. Сейчас даже не думает о близости с ним, а лишь о том, чтобы позаботиться о нем, пригреть и приласкать. — Ладно, уговорил. Сейчас я соберусь и пойдем вместе, — встаёт из-за стола и спрашивает, — мне нужно что-нибудь взять с собой? — То-то же, — говорит Чимин и проделывает то же самое. — Возьми для него какую-нибудь грязную кофту, — Чимин получает неодобрительный взгляд, — ну не в том смысле, а чтобы она пахла твоим природным запахом, — Тэхён согласно кивнул и ушёл в другую комнату. Через пару минут он выходит и даёт Мину какую-то тряпку: — Такая пойдёт? — Чимин подносит ткань к носу и тут же убирает её, отдавая в руки владельцу. — Я как будто освежитель воздуха сейчас понюхал, а не грязную кофту, но, так и быть, сойдёт. Давай суй её и пойдём скорее — боюсь этот Бэкхён наделает делов. А Тэхёна вновь передёргивает, и они выходят из дома. Наверное, он рад, что Чимин пришёл и, как маленького ребёнка, заставил пойти, но было всё равно очень волнительно. Все-таки у Тэхёна абсолютно нет опыта в поведении с течными омегами. Естественно, альфа уже не девственник, но Чонгук ведь ещё невинен… Это заставляет его внутреннего волка довольно рокотать, а хвостик послушно поджиматься. Но в этот раз нужно будет держаться изо всех сил. По пути они встречали всяких знакомых Чимина, и Пак обязательно здоровался с ними, Тэхён же терпеливо ждал и стучал зубами. Чувство волнения кипело где-то внутри, альфа как будто знал, что нужно как можно быстрее прийти к Чонгуку, будто он не в безопасности. Деревушка была очень большой, состояла из пары сотен домов. Еду они добывали в лесу, заводили пастбища для животных, вскапывали огороды — всё как у всех. У них были регулярные альфы-охотники, которые добывали для поселения зайцев и оленей. Одежду многие шили сами, но чаще ходили в той, что была куплена в магазине. Спустя ещё какое-то время Чи с Тэ уже приближались к домику Чонгука. И с каждым метром запах становился всё насыщеннее, теперь Тэхён понимает альф, которые живут неподалёку. Запах будто приглашает поскорее оказаться рядом с источником. Когда они подошли к дому, Пак попросил Тэхёна немного подождать снаружи. Чимин, зайдя в дом, громко ахнул, а после упал самым мягким местом на пол. Наверное, Тэ услышал это, но на самом деле нет. Чонгук лежал в чужих объятиях, умоляя остановиться. Бэкхён… Он всё-таки попал внутрь, пока Чимин ходил к Тэхёну за помощью — Пак чувствовал вину, хотелось расплакаться. Бэкхён бесстыдно вылизывал шею Чона, одной рукой снимая с него шортики, а другой дрочил себе. Картина невероятно противная. Чимин, собрав силы, поднялся и подошёл к нежеланному гостю, пытаясь оттянуть его от бедного Гука. Но вместо этого получил толчок в живот, из-за этого снова падая на пол. От боли он жалобно заскулил — удар оказался очень болезненным. Тэхён заподозрил что-то неладное, когда они только подходили к дому — чувствовался обострённый запах чужого альфы, но нотки были очень приглушённые, поэтому Тэ не обратил особого внимания на это. Но после того, как услышал болезненный стон Чимина, решил всё-таки зайти внутрь и проведать обоих. Каково было его удивление, когда он увидел такую картину: крохотный Чимин сидит у стенки на полу, зажимая живот рукой и беспомощно хнычет, а на кровати Чонгука Бэкхён, который почувствовал запах альфы и тут же отвернулся от своей добычи, направляя взгляд на Тэхёна. Чон тоже уловил другие нотки запаха в комнате, такие любимые и домашние, поэтому тоже разлепил глаза и умоляюще, с каплей надежды, посмотрел на Тэхёна. Гук лежал почти обнажённый, в одной лишь футболке. Кровь альфы бурлила по всему телу, желваки заиграли, кулаки невольно сжались, готовясь к битве за свою добычу. Другой альфа понял намерение и полностью отстранился от Чонгука. — Бэкхён! — грозно прорычал альфа. Чонгук стал громко плакать — ему было очень страшно из-за своей беспомощности.

🐻За час до этого🐰

Чонгук жалобно скулит после ухода Чимина, друг пообещал прийти с помощью. Он валялся в своем гнезде из кучи разных вещёй, от одеял до различных кофт. Ему показалось это необходимым. В дом он пускал только Чимина, потому что доверял только ему. Вся простыня уже давно пропиталась природной смазкой, хоть Пак и менял её недавно на новую. Чону хотелось альфу, но не абы какого, а одного единственного. Он на подсознательном уровне знал, что тот сможет унять его боли. В бреду и горячке омега тихо нашёптывал его имя, называя своим альфой. Чимин умилительно улыбался этому, когда заставал его в таком состоянии. Он клал ему влажную прохладную ткань на лоб, а сам уходил выпроваживать Бэкхёна, стоявшего почти у самых дверей или окон, чтобы посмотреть на такого желанного мальчика, как Чонгука. Бэкхён — альфа, да ещё и одинокий с вечно бушующими гормонами. Как личность он так себе — слишком высокомерный, а вился вокруг дома Чона, как щенок. К тому же жуткий интриган, похуже омег. Рассказывает всем о какой-то чуши, а некоторые и верят. В общем, в поселении его недолюбливают, поэтому у него нет пары. Зато у него есть небольшой шанс поживится немечеными омегами — Гук как раз подходит для этой роли. Именно поэтому он всё спланировал и дождался, пока его «нянька» уйдёт из дома и Чонгук останется один. Когда он видит, что Пак выпадает из поля зрения, то сразу перешагивает порог чужого дома и чувствует сладкий аромат. У Чона ещё даже не разгар течки, а запах уже так усилился. Он знает, что половой акт противопоказан в первую течку, но ему так плевать. Сейчас для него главное — это удовлетворить внутреннего волка, неважно какими путями. Потому что альфа беснуется внутри него, когда неподалёку находится текущий омега, ещё и удобно оставленный один дома. Бэкхён беспрепятственно проходит в дом, но никаких звуков не слышит. Не теряя времени, он идёт по запаху в комнату Чонгука и раскрывает в ней дверь. Чон лежит в позе эмбриона и тихо посапывает, потому что Чи дал ему выпить снотворного отвара. Что ж, для Бэкхёна так ещё лучше. Он подходит к Гуку и исследует его тельце похабными взглядом — тот был практически раздет: на нем была только футболка и коротенькие шортики. Учуяв чей-то обострённый запах, Чонгук стал ворочаться на кровати. — Чимин-и, это ты? Уже пришёл-л? — не открывая глаз говорит Чонгук. Ответа он не слышит и сильнее принюхивается. На его попу опускается чья-то рука и поглаживает, а кровать проседаёт из-за нежданного гостя. Чонгук не знает, что делать; он уже понял, что перед ним альфа, но не понимает какой именно. — Тэхён?.. Бэкхён не отвечает и направляет свою руку в то место, которого и сам Чонгук почти не касался. Он через ткань поглаживает узкое отверстие, из которого сочилась очередная порция смазки, другой же рукой массировал свой налитый кровью член. Нос Гука откровенно першит от свербящего чувства в носоглотке, и омега сжимается весь на постели от нового спазма, скрутившего и прострелившего весь низ, отчего дрожь под рёбрами стремительно растекается дальше по лопаткам и животу. Вниз — до самых лодыжек. Чонгук водит кончиком носа по хлопковой ткани, не понимая, кто его лапает, да ещё так бесстыдно. Сил открыть глаза совсем не было. Бэкхён подползает ближе и уже почти ложится на ничего не понимающего Чонгука. Он стал вылизывать шею, место куда обычно ставят метку. Чона передёргивает, и он распахивает глаза. Перед ними предстал полуголый Бэкхён. Он кладёт руку на его грудь в попытке оттолкнуть, но сил совсем не было. Понимая свою беспомощность, Чонгук начинает громко реветь. — Прошу, н-не надо, — протяжно завывает он, но Бэкхён только сильнее вылизывает его шею. — О-остановись, Бэкхён, умоляю. — Сладкий, — рокочет альфа, — твоя нянька Чимин-и бросила тебя, да? — противно улюлюкает он, поднимаясь поцелуями выше и пытаясь присосаться к губам. У Гука все лицо влажное от слез. — Прекрати, — Чонгук мотает головой, чтобы Бэкхён не смог его поцеловать в губы. — Заткнись и не шуми, подстилка, — он берёт в руку его лицо и грубо сжимает пухлые щёчки, ещё до сих пор похожие на детские. Чонгук изо всех сил пытался отстраниться, пусть и природа была против. Но Чон не животное, он не хочет, чтобы его первый поцелуй, первый раз были с Бэкхёном, который берёт его сейчас насильно. И, видимо, боги смиловались над ним, и в комнате оказался Чимин.

🐻Наше время🐰

Тэхён не удержался и бросился к другому альфе. Он быстрым рывком откинул его от Чонгука. Гук же ещё сильнее стал реветь, притягивая к себе какой-то кусок ткани, чтобы скрыть свою наготу. Бэкхён был довольно мускулистый от природы, в принципе, как и все альфы. Он упал на пол, но тут же подскочил, стоя с угрожающим лицом. Тэхён, возможно, будь он не в данной ситуации, был слабее, и альфа-соперник в лёгкую его победил бы, но не сегодня. Бэкхён позарился на чужое и должен ответить. Тэ сейчас видел в нём не человека, а натуральное животное, волка, который пришёл забрать его и только его омегу. Наверное, Бэкхён уже думает, что присвоил Чона себе, и Тэхёна это дико злит. Он с пронзительным, громким воем вцепился руками в другого альфу и опрокинул его на лопатки, после чего послышался плаксивый скулёж. — Альфа, — прохныкал Чонгук и потянулся маленькими ручонками, чтобы разъединить их, но не мог дотянутся. Оба альфы отреагировали на реплику, поднимая взгляд на омегу, — Тэхё-о-он, — протянул омега. Сердце Тэ пропустило удар, и он не заметил, как оказался сам на полу. Бэкхён грозно восседал над ним, намереваясь что-то предпринять. — Нет! Ты мой, понял?! — рыкнул другой альфа, обращаясь к Гуку и соскочил с Тэхёна, бросившись к нему. Резко повернул его голову, чтобы получить доступ к изгибу шеи, куда обычно ставят метку. Его глаза в секунду стали ярко-красными и прорезались острые клыки. Тэхён, забыв обо всём, прыгнул на него и сбил с постели собственным телом. Они покатились по полу, нанося друг другу беспорядочные удары, рыча, как дикие животные. Бэкхён был настолько разъярён, что готов пустить в ход клыки и убить Тэхёна. Альфа так и рвался зубами к чужой шее, чтобы просто разорвать её, отпить крови и показать своё главенство, а дальше продолжить незамысловатое занятие и трахнуть уже наконец беззащитную омегу. После пары минут валяний на полу, Бэкхён всё же снова придавил Тэ к полу, пытаясь вонзиться клыками в горло. Тэхён одной рукой держал его за плечо, чтобы тот не смог укусить, а другой пытался сделать хоть какие-то удары в голову, рёбра — что попадётся. Но Бэкхёну было, видимо, всё равно до того момента, как Тэ вцепился мёртвой хваткой тому в горло. Альфа-соперник укусил его за кисть руки, после чего рефлекторно оторвал руку — больше он не мог сдерживать Бэкхёна. Тот ударил кулаком ему в лицо и победоносно прорычал, пока беззвучно не рухнул прямо на грудь Тэ. Тот же откинул его тело от себя, наконец, вставая на ноги. Тэхён поднял взгляд на Чимина, держащего в руках какую-то толстую книжку, которой, вероятно, только что и долбанул Бэкхёна. Сам же Чимин снова упал на пол, хватаясь за живот и начиная плакать. Вся комната погрузилась в звуки несдержанных слез. Оба омеги в комнате захлёбывались в слезах, не зная, кому помочь в первую очередь. Но Чимин решил это за него. — Тэхён… Я сейчас уже ухожу, — разрушенным голосом пролепетал Чимин, — Юнги, наверное, уже заждался, — он начал с трудом вставать на ноги, но всё же встал и пошёл неспешным шагом, даже немного прихрамывая, к выходу. — Давай я тебя провожу? — взволнованно сказал альфа, попутно глядя на отключившегося Бэкхёна. — Нет-нет, не надо, я сам. Ты лучше позаботься о Чонгуке… — он сделал небольшую паузу, — и разберись с этим, — кивнув в сторону лежащего без сознания альфы. Тэ ничего не ответил, и Пак вышел из комнаты, а потом и из домика. Первым делом решил вынести тело Бэкхёна из дома, пока тот не очнулся. Он рывком поднимает его на руки и выходит из жилища, оставляя Чонгука наедине с собой. На улице он видит какую-то лавочку, на которую и кладёт тело. Сам же быстрым шагом идёт обратно к омеге. Дверь в его комнату он прикрыл перед выходом, потому сейчас аккуратно стучит и слышит в ответ: «Войди». Чонгук всё также плачет, тычась лицом в подушку, и тихо всхлипывает. Всё его гнездо — место, где он чувствует себя спокойно — полностью разрушено, почти все вещи лежат на полу. Тэ осторожно подходит к кровати и садится на её край, игнорируя сладкий запах. — Гукки, ты как? — Тэ кладёт на его взмокшее плечо ладонь и нежно поглаживает. — Я… нормально, — отвечает Чон и после небольшой паузы продолжает, — с-спасибо, что помог, — приглушённо говорит он, потому что лицо его до сих пор в подушке. — Не за что, я рад, что мы успели прийти вовремя. Он не сделал тебе больно? — аккуратно спрашивает Тэхён. — Нет, но… Тэхён, моё гнездо, — говорит он и начинает снова скулить, — он его сломал, Тэ, я чувствую себя нехорошо без него. Понятное дело, что многие омеги не могут жить без гнезда в период их течки. Оно кажется им родным и спокойным местом для пережидания этих дней. Некоторые становятся очень агрессивными, когда их гнездо ломают. Но тут другая история, поэтому Чонгуку не до агрессии — его сегодня чуть не изнасиловали, и он даже не мог сопротивляться, да ещё и разрушили гнездо. Это большой удар по психике любой омеги. — Ничего страшного, давай я помогу собрать его назад. А тебе обязательно нужно сходить в душ и успокоиться, — Чонгук поднял взгляд и кротко кивнул. — Я сейчас начну прибирать, а ты иди в ванную и, если что-то понадобиться, зови меня. Гук сел на кровати, вытирая дорожки подсохших слез, встал и пошёл по направлению в ванную комнату. Альфа тем временем решил сменить потную грязную простыню на свежую. Он нашёл в шкафу новый комплект постельного белья и расстелил его на кровати Чона, старое же отправил в стирку. Поднял с пола все вещи и одеяла, аккуратно их сложив. Пусть омега сам решит, как разложить их на кровати. Он практически нараспашку открыл окна, чтобы всё выветрилось, благо они выходят в сторону леса. До этого в комнате Чонгука было довольно чисто, не считая развороченного гнезда, поэтому альфа, убрав всё, сидел в ожидании Чона. Через какое-то время Чонгук крикнул Тэхёну, и тот незамедлительно отправился на звук. Он спросил у входа в ванную: — Мне можно войти? — робко спросил альфа. — Я… Тэ, мне нужно полотенце, можешь принести, пожалуйста? — такой же стеснительный послышался ответ. Альфа, наверное, слишком размечтался, что может попасть к омеге в ванную, где он… — Секунду, — ответил и бросился опять к шкафу. Он быстро нашёл белое махровое полотенце и вернулся обратно к двери. Чон услышал, что запыхавшийся альфа уже у двери, поэтому сказал: — Можешь зайти, — утвердительно отвечает омега и ждёт. Тэхён долго открывает дверь, а когда заходит внутрь, опускает взгляд в пол. Вроде бы взрослый человек, а стесняется, как ребёнок. Чонгук до сих пор лежит в небольшой ванне в горячей воде. Он протягивает маленькую ручку альфе, намекая, чтобы тот помог встать, ведь ноги сейчас вообще не слушаются. Слишком много эмоций за один день. Тэхён сообразив, что нужно сделать, протягивает в ответ свои ладони, и омега на ватных, расслабленных ногах становится в ванне. Тэ как можно усерднее старается не смотреть на обнажённое и пышущее жаром тело. Глаза Чонгука немного прикрыты блондинистой мокрой чёлкой, и он смотрит на альфу сквозь неё. Альфа протягивает ему полотенце и начинает отпускать Чонгука, но омега не в состоянии держать себя без опоры, поэтому он почти плюхается обратно в ванну, пока крепкие руки не хватаются за его талию и бока, надёжно фиксируя. Тэхён вынужден был посмотреть на Чона, потому что он бы его не поймал, если бы не увидел, поэтому сейчас не может оторвать голодного взгляда от такого невинного создания. Его тёмный хвост довольно крутится, что выдаёт альфу с потрохами. Он пытается не смотреть вниз, где уже давным давно стоит омежий член, но зато его глаза устремлены на мерно вздымающуюся грудь и маленькие соски, а также на лицо с приоткрытым ртом. Тэхён прижимает его тело к себе, несмотря на то, что собственная одежда безбожно мокнет. Следом он аккуратно укрывает Чона полотенцем, пока тот стоит всё ещё в ванной. Омега укладывает голову на его плечо, а руки сцепляет на спине, не желая отстраняться. Тэхён не против, поэтому крепче обнимает Гука, сильнее прижимая к себе. Он довольно рокочет, когда омега жадно вдыхает его аромат возле запаховой железы, и сильнее расслабляется. Так хорошо и спокойно они чувствуют друг друга, а хотя всего полчаса назад в доме Гука была совершенно иная картина. Они так стоят в течение пары минут, пока альфа не прерывает тишину. — Волчонок мой, — улыбается Тэхён и попутно гладит чужую макушку. Омега мурлычет в ответ; титанических усилий ему требуется, чтобы не начать вылизывать основание шеи альфы. Тэхён тем временем с каждой секундой чувствует сильный и насыщенный запах Чонгука, он расцветает новыми красками. Альфе всё труднее сдерживать себя. Вдобавок ко всему давит тот факт, что Гук полностью обнажён и находится так близко. Бери и трахай. Но Тэхён всё же не настоящий волк, он оборотень и может себя контролировать. Крылья носа начинают раскрываться шире, дабы больше вдыхать пьянящий аромат. Член альфы уже потихоньку наливается кровью, потому что он чувствует запах не только Чонгука, но и его природной смазки. — Гукки, тебе не душно? Давай выйдем отсюда. И вправду маленькая комнатка с каждой секундой нагревается, раскаляется так, будто они в жаркой пустыне. Омега лишь отрицательно мычит в ответ, а после касается губами запаховой жилки, начиная тереться о неё. Тэхён подавляет утробный рык и предпринимает попытку вытащить Гука из ванны. Он поднимает его на руки и, наконец, вытаскивает его, ставя на пол, перед этим предусмотрительно кладёт ему мягкие тапочки. Чонгук всё не отлипает от альфы и сильнее мажет губами по шее. Через пару таких небрежных, но в тоже время нежных мазков, он берёт в ход язык и пробует на вкус, а потом тихо стонет от удовольствия. У Тэхёна по всему телу идет мелкий разряд мурашек и его немного потряхивает. Альфе тоже хочется простонать, но он не успевает — в его бедро приходит толчок и упирается что-то твёрдое, но небольшое. Омега толкнулся в него своим стояком и протяжно, но также тихо, проскулил. Жизнь научила быть всегда тихим. Чонгук, как в бреду, начинает тереться о бедро альфы и мелко всхлипывать от наслаждения. Тэхён на грани реальности; скоро он не сможет держать руки на спине, а опустится на чужую задницу. — Волчонок… прекращай, я же могу не сдержаться, — предупреждающе произносит альфа, пытаясь мягко отстранить от себя Чонгука, на что омега только сильнее впечатывает в себя чужое тело. — Тэ-Тэ, сделай что-нибудь, пожалуйста, — Гук поднимает голову и направляет свои заплаканные глаза в чужие напротив. Альфа и не заметил, что Чонгук снова заплакал. — Внутри так жарко и… мокро, это очень неприятно, — омега не заметил, как превратился в лужицу, потому что альфа с такой безграничной нежностью и преданностью смотрит на него. А у Чона всё внутри свербит, норовя чем-то заполнить. Возбуждение такое сильное, что от него становится больно, и в животе тянет неприятный узел. Альфе от такого тона и жаждущего взгляда срывает крышу, а хочется сорвать полотенце с омеги, которое и так просто болтается на плечах. Он опускает свои руки на мягкие, покрытые пушистой тканью половинки, попутно сжимая в пальцах, и буквально толкает себе на встречу, на что Чон несдержанно всхлипывает; делает так, что теперь омега чувствует своим животом горячий, большой, а главное — твёрдый член. Гук приподнимает белоснежный хвостик, который до этого был накрыт полотенцем, тем самым обнажает свою милую попку. А Тэхён, как любопытный пёсик, смотрит за спину омеги и видит молочные ягодички. Он уже сам убирает руки с ткани и кладёт ладони на голый участок тела, а Чон что-то тихо лепечет тому в шею. Альфа раздвигает половинки в надежде увидеть что-то, но такая поза всё скрывает. — Можешь стоять? — спрашивает альфа и убирает руки с задницы, начиная поднимать голову Гука с плеча и смотрит в его замыленный взгляд. — Да-а-а, кажется, — отвечает Чон, растягивая гласные. — Тогда обопрись руками о раковину, я сделаю тебе хорошо, — говорит Тэ и сам переставляет омегу к раковине. Когда Чонгук сделал всё, как он просил, то Тэхён встал на колени позади него и стал чуть разводить чужие бёдра. Омега раздвинул ножки шире и стоял в томном ожидании. Его хвост извивался прямо перед носом Тэхёна и щекотал, поэтому тот ухватился за его основание и крепко сжал, на что омега чертыхнулся и громко взвизгнул. — Тише, Гукки, я не сделаю тебе больно. Он поднял его хвост вверх, а то мешать будет, и следом коснулся чужой руки, намекая на то, чтобы он сам его держал. Омега послушно взял свой хвост, но теперь он потерял точку опоры в виде второй руки, поэтому лёг грудью на раковину. Альфа обеими руками разводит ягодицы, и его взгляду предстаёт истекающее смазкой, приоткрывшееся отверстие. Ягодицы Чонгука и так перепачканы в вязкой жидкости, но Тэхёну хочется ещё. Тот возбуждён пока что не до крайней точки, но какой же будет восхитительно мокрый, когда не сможет сдерживаться, когда захочет его член. Он вцепляется пальцами в мягкую плоть и, не медля больше ни секунды, впивается губами в отверстие, засасывает, проводит широко языком ещё и ещё. Смазка — это хорошо, но он сплевывает. Размазывает всё. Чонгук скулит, выгибаясь в спине, подаваясь назад и насаживаясь на язык Тэхёна. Он не отказывает себе в удовольствии отстраниться, чтобы нажать мягко на вход двумя пальцами. Тугие стенки расходятся, когда он толкается внутрь. Чонгук скользкий и горячий внутри. Омега хнычет, желая насадиться до упора. Тэхён целует левую ягодицу, вгрызается чуть зубами в сочную плоть, продолжая двигать рукой. Чонгук начинает подмахивать и скулить, лицо, наверное, давно стало похожим на самый спелый помидор; хорошо его никто не видит. Тэхён переходит на правую и оставляет там пару поцелуев-бабочек и нещадно толкает пальцы в дырочку. Он видит, как из омеги выступает новая порция смазки, поэтому вытаскивает пальцы и прислоняется вновь ртом, сразу погружая язык и пробуя всё на вкус. Чонгук — сладкий, прелестный, милый, а главное — вкусный. Самый дорогой омега на всей земле; этому чуду хочется подарить весь мир, хоть этот мир и не заслуживает его. Чонгука хочется любить, хочется оберегать и нежить в любви. Раньше Тэхён этого не понимал, ссылаясь на юность омеги, но теперь он видит, как тот отдаётся ему и только ему. Он мог бы полчаса назад отдаться и Бэкхёну, но он не такой. Чонгук тоже до беспамятства влюблён, до искр в глазах. И то, что делает сейчас с ним его альфа, — просто невероятно приятно и доставляет дикое удовольствие, которое никто кроме Тэхёна не сможет доставить. — Альфа, — Тэхёна будто окатило ледяной водой, он не заметил, как Чонгук уже сидел рядом с ним, — я, кажется, упал, — и немного хихикает, прикрывая рот ладошкой. Его ножки всё же не выдержали, и он плюхнулся на пол, подползая к альфе. Он мостится ближе к Тэхёну и снова обнимает, пряча глупую улыбку в чужой шее. Альфа погрузился в свои мысли и даже не заметил, как у омеги затряслись бёдра от перевозбуждения и невозможности стоять, поэтому и упал. Обнимает его в ответ, гладя уже по практически сухой спине, и замечает, как он дрожит. Ещё бы он не дрожал, сидит ведь абсолютно голый и льнёт к мокрой одежде альфы. — Чонгук, ты замёрз? — спрашивает абсолютно серьёзно — тело омеги было всё в мурашках. А ещё до альфы доходит то, что он не узнал, кончил ли омега или ещё нет. — А… э-э… Гукки, ты успел кончить или… — Ещё нет, — перебивает омега и снова смеётся, как будто это у Тэхёна течка, а не у него, — и я немножко замёрз, — и продолжает дрожать в чужих объятиях, пусть и такой горячий, что можно согреть им Антарктиду. — Пойдём в спальню тогда, я поправил твоё гнездо, — омега отреагировал ярко и вцепился рукой в бедро Тэхёна, на что тот тихо зашипел. Альфа поднялся сам, а потом поднял Чонгука, и они вместе пришли в спальню. Тэхён бережно положил омегу на постель, а сам посмотрел вниз. — Вот это я «палаточный городок» устроил, — не отнимая взгляда от своей внушительной выпуклости. — Знаешь, неплохая «палатка». Раньше такой не видел, — омега тоже смотрит на чужую ширинку и пытается хитро улыбаться. Он укутался под одеяло, потому что действительно замёрз, и немного ёрзал по покрывалу. — Чонгук! — возмутился. — Что? А как я ещё должен привлечь твоё внимание?! — Ну держись, я сейчас устрою тебе внимание, — он залез на кровать к Чонгуку, а потом и под одеяло, начиная щекотать омегу. Чон то и дело пищал и иногда взвизгивал от неожиданности — в темноте было непонятно, где на этот раз откажутся руки Тэхёна. Он брыкался как мог, извиваясь самой настоящей змеёй по кровати. — Тэ-Тэ, хватит меня щекотать, — говорил Чонгук и снова заливался смехом. Сейчас он чувствовал себя просто ребёнком, который дурачится со своим другом. И всё это до того момента пока альфа не оказался сверху, оперевшись руками по обе стороны от Гука. Пару секунд или минут они просто смотрели друг на друга. Чонгук поправлял свою запутавшуюся чёлку и не знал, куда деться от пристальных темных глаз напротив. Тэхён рывком прислонился к чужим губам, не церемонясь и углубляя поцелуй. Он позабыл, что у омеги это первый поцелуй, но зато какой страстный и желанный. Осознав, что сейчас произошло, Чонгук неумело стал отвечать, ведь он был не против, а, наоборот, только и желал сделать это. Тем более с любимым человеком. Альфа несдержанно порыкивал в поцелуй, держась на руках, чтобы не придавить Гука своим весом. Чонгук всё сильнее входил в кураж и уже смелее себя вёл, толкаясь языком в чужой рот, считая, что настало время это осуществить. Альфа даже немного помедлил, не понимая, откуда такой напор. Конечно же, на омегу влияет течка: ему хочется понравиться альфе, сделать приятно. Запахи начали смешиваться, в комнате витали нотки ежевики и свежей росы. Оба вдыхали этот аромат полной грудью и не могли насытиться друг другом. Тэхён первый отстранился от омеги, тяжело дыша; в глазах почти не было видно белка. Дыхание участилось у обоих, мир поплыл перед глазами. Тэхён опять прильнул к сладким нежным губам. Поцелуй был недолгим, потому что альфа стал постепенно опускаться вниз, выцеловывая всё на своём пути. Сначала он стал вылизывать шею, помечая её своим запахом, дальше перешёл на грудь, втягивая в рот розовые сосочки. Тэхён с громким чмоком отпустил левый сосок и принялся за другой, всё также оставляя запах. Чонгук метался по кровати, засовывая маленькие пальчики в чёрную копну волос. Альфа держал его за талию крепко и, немного отрываясь от дела, тихо произнёс: — Такой крошечный… я хочу тебя вылизать всего и сделать своим, — басом прохрипел Тэхён, на что омега только тоненько проскулил. Наверное, если бы не течка, то Чонгук такого ему не позволил бы. Того, что между ними было сейчас. Но он понимает, что их уже приличное время тянет друг к другу, и, наверное, они и вправду истинные. Ни один альфа к нему так бережно не относился, кроме отца Чимина, земля ему пухом. Может быть, это потому, что друзей-альф у него кроме Тэ не было, Чонгук не знает. Альфа с каждой минутой опускался всё ниже и ниже и был уже почти рядом с паховой зоной. Он снова поднял взгляд на омегу, безмолвно спрашивая разрешения. Чонгук кротко кивнул и зажмурил глаза, не зная чего ожидать от альфы. Тэхён обхватил омежий член губами, нежно всасывая мокрую головку в рот. Языком он мягко толкался в уретру, отчего наверху послышался удивлённый писк. Поласкав немного член омеги, он раздвинул чужие ножки в сторону, а сам пристроился между ними. Альфа наклонился ближе к бёдрам, покусывая молочную кожу. Затем ткнулся носом прямо в мокрую от смазки дырочку и шумно втянул воздух вокруг неё. Чонгук тут же залился краской и на рефлексе сдвинул ноги, и лучше бы он этого не делал, ведь омега только сильнее впечатал альфье лицо в себя. Тэхёна вжали губами прямо к течному отверстию, и он с утробным рыком стал его вылизывать. Альфа поглощал смазку так, будто ему дали выпить отборного вина. — Чонгук-и, если я сожру тебя прямо сейчас, не обижайся на меня, ты очень вкусный, — пробубнил, при этом громко чавкая и пачкая лицо в смазке. — Тэхё-о-о-н, хватит так говорить, это так смущает… — завыл омега, закрывая промежность маленькими ручками. — Это говорит тот, кто буквально вжал меня в свою нуждающуюся дырочку, — альфа перехватил руки Чонгука и оставил там пару чмоков, — я теперь не отступлю. В этот раз мне придётся потерпеть, но в следующий — я трахну тебя, пока ты будешь жалобно стонать подо мной, а потом повяжу и ты выносишь для нас маленьких щенят. — Щенята? — омега находился на грани реальности, но когда услышал это слово где-то в груди потеплело. Каждый омега, пусть он об этом и не всегда говорит напрямую, хочет щенят; выносить, родить и растить маленьких комочков шерсти для своего альфы. — Да, щенята. У нас с тобой будут щенята, ты родишь для меня здоровенького альфу, а мы вместе с ним будем оберегать такую дорогую и самую любимую омегу для нас, — альфа говорил о мечтах вслух, но в том, что Чонгук понесёт от него и родит альфу (обязательно), в этом он не сомневался. На подсознательном уровне он всё видел. Чонгук жалобно скулил на слова альфы, а тот вновь прижался к сладкой попке, тут же вводя язык. Омега пискнул в который раз и откинул голову на подушку. Альфа жадно поглощал всю смазку, доводя Чонгука до исступления; сжал одной рукой его бедро, а другой положил на омежий член и стал надрачивать его в быстром темпе. — Тэ, я... — ничего не успев сказать, потому что два длинных прохладных пальца альфа сунул в дырочку. Громко простонав и кусая ребро ладони, Чонгук метался по кровати не в силах осознать происходящее. Тэхён трахал пальцами узкую дырку, попутно дроча чужой член, хоть и свой так безбожно твёрдо стоит. Сейчас бы отпустить человеческую сторону и отдаться инстинктам, но мы не гордые, мы тихо подрочим в туалете на чужие трусики, измазанные в естественной смазке. Свои же мысли пудрили альфе голову, подначивая к действиям. Встряхнув головой, Тэ увидел, что член Чонгука выплескивает струю спермы, говоря о том, что тот кончил. Она попадает на лицо альфы. Тэхён поднёс к лицу руку, которой дрочил член, и стёр все выделения, после чего засунул всё те же пальцы к себе в рот, смакуя вкус на языке. Довольно промычав, он сел на кровати и посмотрел на зажмурившегося омегу. — Прости-прости-прости, я не хотел пачкать тебя... — Тэхён не понял зачем Чонгук извиняется. — Порядок, волчонок, мне всё понравилось, такое ощущение, что я наелся и напился на год вперёд, — альфа сидел с таким блаженным лицом, будто выиграл миллион долларов. — Тэхён, у тебя… — Чонгук посмотрел на чужую ширинку, он почувствовал вину, что не сделал ничего, в то время как альфа для него так много и даже сдержался. — Пройдёт. Я схожу к тебе в душ, ладно? — Чонгук молча кивнул и натянул на себя маленькие трусики. — А вот это, пожалуй, отдай мне, — альфа показал пальцем на трусы омеги. — З-зачем? — пальцы остановились на бедре, так и не надев на себя несчастную вещь. — Затем, что ты, волчонок, кажется, вызвал у меня преждевременный гон и если ты сейчас не отдашь свои блядские трусы, мне придётся тебя выебать прямо сейчас, — омега лишь пискнул; ему пришлось стянуть трусики назад и протянуть дрожащей рукой альфе, — извини за такие выражения, — добавил он, хмыкнув. Альфа, забрав нижнее бельё, скрылся в ванной. А Чонгуку оставалось только пищать в подушку и принимать то, что сегодня произошло.