Сорян, братан

Как и все, Баджи думала, что Ран и Риндо – два брата, которые подмяли под себя на тот момент почти весь, или как минимум половину, Роппонги. Сильные, на голову отшибленные, жестокие – на этом ее знания о братьях заканчивались. При знакомстве они эти сведения благополучно подтвердили. - Слышь ты, щенок, я из тебя все дерьмо выбью! – подросток лет шестнадцати держал за грудки совсем еще сопливого черноволосого мальчишку и орал ему в лицо, что есть мочи. – Да я, блять, щас твоим еблетом на асфальте пентаграммы рисовать буду. Красные такие, кровавые! Пока до костей не сдеру твою блядскую ухмылку! - А на хуй бы тебе не прогуляться, дядь? – пропищал пацан в попытках вырваться из цепкой хватки, зыркнув на своего обидчика золотисто-карими, полными ненависти, глазами. Он брыкался, когда старший приподнял его от земли и с размаху впечатал головой в стену. По затылку потекла теплая струйка, и мальчик почувствовал, как кровь стала капать за шиворот его толстовки. - Слышь ты, учитель рисования недоделанный, – раздался шипящий обозленный голос неподалеку. – Отпусти сопляка и проваливай с нашей территории, пока ноги еще входят в комплект. Иначе я тебе их прям щас выломаю. - Ты кто, блять, такой? – парень, только что державший мальчишку над землей, бросил свою жертву и двинулся в сторону подростка, что стоял чуть поодаль. Ростом паренек был высок, субтильное тельце скрывала не по размеру свободная светлая толстовка, широкие темные джинсы болтались, шаркая штанинами по асфальту, волосы заплетены в две косы, что ударяют о плечи при каждом шаге. Подросток так же двигался на встречу разъяренному «учителю рисования». А за ним со скучающим видом, вторя каждому шагу первого, шел мальчишка чуть помладше с короткими светлыми волосами, в очках с золотой оправой, скрывающих глаза глубокого фиолетового цвета, такого же, как и у его брата. В том, что они братья сомнений не было. Их движения были идентичны, одинаково отстраненные выражения лиц обоих словно говорили: «Ох, блять, еще один, ну ок, че». - Беги, пацан! – крикнул обладатель косичек растерянному мальчику, все еще стоящему у стены. И занес кулак на приближающегося противника. Кейске Баджи побежала, ей повторять дважды не нужно. Но не с места происшествия, а в сторону своего внезапно из ниоткуда появившегося защитника. И пока парень с косичками несколько раз прошелся по лицу разбушевавшегося отморозка, Баджи добила того ударом с ноги прямо в голову. Нерадивый подросток упал, харкаясь собственной кровью. Над ним навис высокий мальчишка с забавно болтающимися в воздухе двуцветными косичками. - Еще раз тебя на нашей территории увижу, покоиться будешь на дне Сумиды, понял? – спокойно произнес парень и обратился к черноволосому мальчишке, что сейчас уставился на него во все глаза. – Как звать? - Кейске Баджи, – кивнул "мальчик". - Хайтани Ран, – представился его спаситель и взглядом указал на стоящего рядом блондина, – Хайтани Риндо, брат. Нельзя сказать, что они как-то сразу подружились после того инцидента, но отчего-то стали чаще пересекаться. Баджи на тот момент было тринадцать, у нее были друзья, с которыми они только-только создали собственную банду. Хайтани старшему было почти шестнадцать. Он с братом уже держит в страхе почти весь Роппонги. Что у них может быть общего? На первый взгляд – ну абсолютно ничегошеньки. Но как-то, в очередной раз столкнувшись где-то в подворотнях, Ран по-новому, оценивающе посмотрел на Кейске, попросил брата сгонять в аптеку, добавив: «Купи как обычно, только, блять, не с высокой компрессией!» и отвел мальчика в сторону. - Это уже очень заметно, – Ран еще раз оценил "паренька" взглядом, прошелся с пят до макушки практически, покачал головой, от чего косички мило дернулись. – Твои друзья в курсе? - Эм… Че? – непонимающе уставилась на товарища – можно ведь его уже и так назвать – Кейске, – Ты о чем вообще? - О том, что ты девчонка, – спокойно ответил Ран. - Хах, вот ты выдал, конечно! – Баджи нервно засмеялась, но смешно ей явно не было. - Кончай картину ломать, ты же девочка, – казалось, что Рану и самому этот разговор удовольствия не доставляет, но вроде и не напрягает, обычная констатация факта, а не спор. – Тебе ведь уже почти четырнадцать, так? Грудь начала расти, и это заметно, братан! – последнее слово он выделил интонацией и характерно приподнял брови, чуть склонив при этом голову набок. - Все так плохо? – стушевалась Кейске. Ее друзья знали такую ее «особенность», но она совершенно не хотела, чтобы и другие мальчишки поняли, что среди них «чужак». - Ну, это поправимо, – Ран слегка ухмыльнулся и искренне добавил, – Не ссы, я твою тайну не выдам. - Но как ты понял? – Баджи не унималась, пытаясь понять, как парень, с которым она толком незнакома даже, лишь бросив взгляд, вдруг смог ее раскусить. - А я такая же, – весело выдала Ран и, повернувшись к приближающемуся брату, почти закричала уже, не обращая внимания на вытянувшееся охуевшее лицо Баджи Кейске. – А вот и «скорая помощь» от Хайтани! Ран Хайтани помогла своей новой подруге скрыть её поддающееся возрастным изменениям девичье тело, научила некоторым премудростям из серии «как быть девочкой среди мальчиков, чтобы тебя не спалили в первую же минуту» и просто поддерживала Баджи, когда той временами становилось совсем уж фигово. Первые месячные – это вам не подарочек под новогодней ёлкой, блять. Так они и подружились, две девчонки, рьяно скрывающие свою сущность среди компании парней-гопников. Нельзя было назвать это полноценной дружбой. Не друзья, а так, скорее, товарищи по несчастью. Но в их редкие встречи Баджи была рада. Она чувствовала себя не такой уж и «не такой». С друзьями ей было достаточно легко и комфортно, но они все-таки парни, и уже сейчас начали проявляться их различия. С девчонками из школы она общаться могла лишь по учебе, не близки они ей были по духу. А вот с Ран она становилась сама собой, не стесняясь показать какие-то свои слабости. Она чувствовала: рядом такой же человек, с похожими трудностями. Для Ран эта дружба так же значила довольно много. Единственный человек, о котором она заботилась, был ее младший брат Риндо. И они временами напоминали две половинки одного целого, даже татуировки себе сделали парные. Но с появлением в ее жизни Кейске стало как-то ярче, интереснее что ли. Так ей нравилось выступать в роли наставницы и старшего товарища для этой зеленой еще девчонки. Ран была взрослее, опытнее с какой-то жизненной точки зрения, и уже к своим почти восемнадцати она поняла, что смотрит на Кейске не как на подругу. Хочется большего. Хочется дотронуться до синеющей кожи на скуле, где после недавней драки красуется внушительных размеров синяк. Хочется провести пальцами по заживающим трещинам на костяшках правой руки. Хочется… Она понимала, чего ей хочется. Но Баджи только пятнадцать. Еще через год и до Кейске дошло, почему старшая Хайтани иногда с таким странным блеском в глазах смотрит на ее губы. Почему резко отводит глаза в сторону и слегка краснеет, когда Баджи перехватывает этот ее взгляд, возвращающийся с губ Кейске вновь к золотисто-карим глазам собеседницы. Будто ее поймали на месте преступления. Баджи Кейске начинает понимать свою подругу. Теперь уже точно можно ее так называть, хотя какая к черту дружба после таких-то взглядов. И… Какого же было ее удивление, когда она обнаружила, что ее прямо-таки… тянет к этой девчонке! Находиться в одном помещении, в одной комнате – а Баджи в доме Хайтани была частым гостем – вдруг становится практически невозможно. Даже воздух словно наэлектризованный, его вдыхать тяжело. Сердце колотится где-то почти в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Ладони становятся влажными каждый раз, как Хайтани легонько касается ее, невзначай будто бы задев, или же намеренно то поправляя волнистые волосы Кейске, то одергивая ворот рубашки. Она, Баджи Кейске, больше не выдержит этого. Так нельзя. Это подруга, единственная, кто понимает все ее «мучения» - быть овечкой в стае волков. Единственная, кто помог в такой тяжелый период «полового созревания». Вот оно что! Гормоны! Точно, это не она, Кейске Баджи, такая неправильная и похотливая, это все разбушевавшиеся гормоны. «Да-да, успокаивай себя, милая», - думала она, в очередной раз сидя в комнате Хайтани Ран. Она сидела за письменным столом в мягком кресле на колесиках с высокой спинкой. Владелица комнаты вальяжно развалилась на кровати, листая какую-то книжку – водила унылым взглядом по страницам. - Я решила уйти из Томана, – выдала Баджи в ожидании реакции своей подруги. - Завязываешь с гопниками и байкерами? – Ран лениво перевернулась на спину, поправив задравшуюся белую футболку, откинула книгу и выжидающе посмотрела на Кейске. - Нет, я перейду в «Вальхаллу». Я приняла решение, мне нужно найти ответы на свои вопросы. Взгляд черноволосой девчонки и правда был полон решимости. Она сжала челюсть, так что желваки заходили. Глаза светились сумасшедшим огнем. Ран впервые видела ее такой… Такой решительной и такой… сексуальной? - Дура! – девушка резко встала с кровати, сделала шаг к креслу, на котором сидела ее подруга, и ладонями обхватила ее лицо. – Это опасно! Ханма опасен! «Вальхалла» опасна для тебя! - Эээ… - пыталась говорить Баджи, но со сжатым чужими руками лицом получалось не очень, – Ну… Я… Мне правда это нужно. Ты переживаешь, я знаю, но не стоит… Она бы и продолжила говорить, но лицо Ран Хайтани вдруг стало приближаться к ее собственному, слишком быстро. Так быстро, что Кейске не успела сообразить даже, что к чему, как вдруг ее губы почувствовали тепло чужих сухих слегка обветренных губ. Это не был страстный поцелуй, касание чуть дольше пары секунд. Но и этого хватило, чтобы голова Баджи Кейске пошла кругом, а земля стала уходить из-под ног. Или это стул на колесиках отъехал в сторону под силой рук Ран Хайтани, что все также сжимали ее лицо, ладонями согревая и без того пылающие щеки? - Я против! – она также быстро отстранилась. – Но ты уже все решила, ведь так? Баджи лишь утвердительно кивнула, все еще не в силах обрести дар речи после такого внезапного поцелуя? «Она что сейчас, поцеловала меня? И вот так вдруг перевела тему? А как же обсудить это? Это же мой первый поцелуй, блять», - мысли хаотично разбегались в ее голове. - Береги себя, – уже спокойнее добавила Ран, отрывая горячие ладони от щек собеседницы, и, заметив, как эти самые девичьи щечки заливает практически алый румяней, с грустной улыбкой добавила совершенно другим, полным какой-то нежности голосом. – Я буду расстроена, если с тобой что-то случится.