Сорян, братан

На следующий день после уроков Кейске Баджи караулила возле школы. Можно было бы подумать, что она просто слоняется без дела, измеряя шагами периметр школьного двора, но нервное бормотание под нос и бесконечное перекладывание портфеля из одной руки в другую, выдавали ее с потрохами. Она ждала его. И, как назло, вышли уже, наверное, все ученики школы, а белобрысой макушки Мацуно Чифую среди них замечено не было. Когда Баджи уж было совсем отчаялась и хотела отправиться домой, из дверей школы вышел парнишка лет пятнадцати, со светлыми волосами и опущенными в пол огромными зелеными глазами. «Грустный какой-то», - сердце сжалось в груди от одного вида этого брошенного котенка. Кейске, недолго думая (а умела ли она вообще долго думать?), подлетела к другу, преградила ему путь и что есть мочи заорала на весь школьный двор. - Прости меня. Я вел себя, как последний мудак. Я не достоин нашей дружбы! Прости! – и поклонилась в самый пол, благо гибкая как кошка. - Баджи-сан… - мальчишка растерялся и с удивлением таращился на подругу. – Ты чего это? Поднимайся, – он начал тормошить за плечи все еще стоящую в поклоне Кейске. - Прости меня, пожалуйста, – она подняла на него взгляд и посмотрела в эти огромнейшие изумрудные глаза. – Я очень сожалею о том, что так поступал. И мне правда очень жаль, что я пришел к тебе только сейчас. Мне было стыдно, но теперь еще хуже от того, что так оттягивал этот момент, – и в золотисто-карих глазах заблестели подступающие слезы. - Баджи-сан, все хорошо, – Чифую приобнял ее за плечи и потрепал по волосам. – Я очень рад тебе. Я знаю, что тебе было тяжело признавать свои небольшие ошибки. И я на тебя совсем не злюсь, – выдохнул он, разрывая объятия и глядя теперь прямо на нее. – Я скучал. - Я тоже, – она все-таки заплакала. Даже Кейске Баджи не железная, когда речь заходит о близких ей людях. А Мацуно определенно входил в их число, возможно, даже мог бы возглавить этот список, разделяя первое место со старшей Хайтани. - Ты это, эээ… - парень совсем уж растерялся и полез в карман за платком, озираясь при этом по сторонам. – А если увидит кто? Пиздой тогда весь твой образ накроется. Что за ревущий гопник, а? - А я, может, с Такемиччи пример беру? – Баджи улыбнулась, проморгалась и, взяв платок из рук друга, шумно в него высморкалась. – Эээ… неловко-то как… Я постираю и верну… - Оставь себе, пожалуй, – Чифую потянул ее за рукав пиджака в сторону школьных ворот, – И давай среди нас Такемиччи останется единственным плаксой, лады? - Договорились, – рассмеявшись, Баджи закинула руку на плечи другу, и они вместе потопали в сторону дома. Они успели по пути обсудить последние новости – не говорили толком с того самого дня, как Мацуно держал в руках истекающую кровью Кейске где-то на заброшенной свалке под пристальными взглядами их друзей. Чифую поведал ей о планах по реорганизации отряда, которые они вчера весь вечер обсуждали с Такемиччи, а Баджи пожаловалась на неуправляемого Ханму и пизданутые задания от Кисаки. Блондин такому заданию не удивился совершенно. Он и сам временами думал, что Такемиччи малость припизднутый. Добрый малый, за своих, как говорится, грудью на амбразуру, жопой на броневик, но что-то в нем было такое, что не заставляло задуматься, не напрягало, а просто вводило в какое-то легкое замешательство. И Чифую это чувствовал, каким-то внутренним нутром, пытался уловить что-то, но безуспешно. На входе в дом карман Кейске противно брякнул, оповещая о новом сообщении. Пообещав зайти к другу вечером, она поднялась к себе и, уже переступив порог квартиры, достала телефон и бегло прочитала сообщение. От «Неизвестный номер»: «Это что было? Ты что, ревел?» Баджи огляделась, как будто этот некто мог и сейчас ее видеть. Насупилась и стала печатать сообщение.

Кому «Неизвестный номер»: «Ты, блять, кто?»

От «Неизвестный номер»: «Главное – не кто я, а где я :)»

Кому «Неизвестный номер»: «Иди ты на хуй, Ханма Шуджи!»

От «Неизвестный номер»: «Ну воооот… Че так быстро-то? С тобой скучно»

Кому «Неизвестный номер»: «Так вызови, блять, клоунов. Или проституток. Пусть повеселят»

От «Неизвестный номер»: «И шутки у тебя несмешные. Утомил…» Баджи хотела уже нажать на «Заблокировать абонента», но вовремя вспомнила, что они в одном отряде, поэтому нажала «Переименовать» и, введя «Ханма отбитый-наглухо-еблантяй Шуджи», вернула телефон в карман пиджака и прошла в комнату.

***

Вечером того же дня Кейске сидела на полу в комнате Чифую, уютно устроившись у него между ног, пока парень, сидевший на кровати, заплетал ей косички. Кажется, что это единственный мальчик, с которым она позволяла себе настолько близкий тактильный контакт, не видя в этом никакого подтекста. Сам же Мацуно, казалось, млел еще больше расслабленной Баджи, ему просто нравилось перебирать ее густые черные волосы. И хоть мастер парикмахерского искусства в нем не то, чтобы помер, он и не родился даже, но от такого времяпрепровождения обоим было легко и по-домашнему уютно. «Вот теперь это точно мир, дружба, жвачка, – подумала про себя Кейске, – Лишь бы эта самая жвачка была не в мои волосах». Она тихонько хихикнула собственным мыслям. И вернула свой взгляд на третьего человека в комнате. Чуть поодаль от нее на полу перед телевизором сидел Ханагаки Такемичи, ее новый объект исследования – поручение Кисаки чтоб-тебя-черти-ебали-во-все-щели Тетты. Мальчишка рубился в приставку, проходя уровень в какой-то новой игре, которую недавно купил Мацуно. Ничего необычного. Подросток пятнадцати лет играет в гостях у друга. Сидит на полу, не обращая внимания на ребят позади него. «Хотя, странные, конечно, у них отношения, – подумал Ханагаки, когда, обернувшись, увидел, как Чифую плетет что-то наподобие косичек своему другу, – На дружеские не особо похоже. Даже я к волосам Тачибаны ни разу не притрагивался, а мы уже давно встречаемся». Но зрелище это ненадолго увлекло Такемичи, и он вернулся к игре, уйдя в нее с головой. - Он сегодня какой-то странный, – шепотом произнесла Баджи, даже не думая, что ее могут услышать. - Ага, я тоже заметил, – поддержал Чифую. Он пропускал волосы подруги между пальцев, делая более ровные и одинаковые по объему пряди. – Наверное, просто непривычно для нас спокойный? - Слушай, – девушка повернулась, от чего вторая, еще не до конца заплетенная коса, рассыпалась на тонкие пряди, а Мацуно шумно выдохнул. – Упс, сорри, бро… Баджи невинно улыбнулась, показав ему только кончики своих милых (Мацуно, милых? Ты реально считаешь это милым зрелищем?) клыков, и забралась на кровать, сев рядом с другом. - Так вот, послушай, – продолжила шепотом девушка, чуть наклоняясь к другу. – Я видела, как он вел себя на собрании. Спокойствие – это вообще, блять, последнее, что могло прийти в голову, глядя на него в тот момент. Чифую, он был практически в истерике! Еще б минута и его бы в конвульсиях колотило. В душе не ебу, чего он разозлился. Не, меня тоже, конечно, вышкалило от появления этого Гулливера Ханмы в нашей маленькой стране лилипутов, но, братан, я тебе клянусь: он был на грани и за один день вот так успокоиться – это просто нереально! - Я понимаю его чувства, Баджи-сан, – она лишь снова закатила глаза, услышав это сверхвежливое обращение, в этом был весь Чифую – сама милота. – Он очень старался в последней битве, даже я не смог пойти так далеко, как зашел он. Может быть, сейчас он просто хочет выдохнуть и немного расслабиться, не думаешь? В этот момент, Ханагаки, заваливший очередного босса и с успехом прошедший, кажется, уже пятый или шестой уровень, наконец отвлекся от игры, отложил джойстик и повернулся к ребятам. -Чифую, а у тебя пожрать не найдется чего? – он потер пальцы. – Блять, кажется, у меня теперь мозоли будут… - Ща, погоди, проверю, – с этими словами начинающий парикмахер встал с кровати, оставляя на ней свою одинокую модель с незавершенной прической, и вышел из комнаты на поиски еды. - Такемиччи, – позвала парня все еще сидевшая на кровати Баджи, – Ты вчера очень нервничал на собрании, да? - Эм… - парень замялся, почесал затылок, – Слушай, я особо не помню вчерашнее собрание. Видать, и правда перенервничал, – и послышался какой-то то ли смешок, то ли бульк. - Тебе Кисаки не нравится, ведь так? Кейске не унималась, чего она хотела добиться, она пока и сама не понимала. Но чувствовала, что что-то не так. Не женская интуиция, а прямо какая-то вопиющая внутренняя Я орала во всю глотку: «Тут что-то нечисто! Расколи его! Неси паяльник!» - Да мне как-то пофиг, вроде, он нормальный же пацан, не? – Ханагаки уставился на Баджи своими огромными голубыми глазищами, в которых сейчас было… ничего… Как-то странно, вот совсем в них ничего не было от того Ханагаки Такемиччи, которого девушка видела последний раз буквально вчера, и уж точно в них не было и толики того Ханагаки Такемиччи, которого она запомнила во время Кровавого Хэллоуина. – Баджи-сан, а тебе не нравится Тетта? - Э… че? – Кейске выпала из реальности на добрых пятнадцать секунд. Из состояния шока ее вывела прилетевшая в голову пачка чипсов. - Бля, Баджи-сан, прости, – начал извиняться Чифую. – Я думал, ты поймаешь… Эй, у вас тут все в порядке? - Ага, в полном невъебенном порядке, – ответила Баджи. – Так ведь, Такемиччи? - Ага, – улыбнулся он, открывая свою пачку чипсов. – Спасибо, Чифую, не дал умереть голодной смертью. Ханагаки рассмеялся от души, а вот Кейске было совсем не до смеха. Под предлогом «охуеть, как много задали домашки» она покинула эту странную компанию, на прощанье щёлкнув Мацуно по носу и пожелав доброй ночи, и вернулась к себе. Так, домашку в пизду, тут такое дело… Баджи увалилась поверх расправленной постели – не в ее привычке было заправлять кровать, какой смысл, потом же все равно разбирать придется – и погрузилась в раздумья. Спустя минут пятнадцать активной, насколько это возможно, мозговой деятельности, она пришла к двум выводам: 1. Ханагакки Такемиччи или ебанутый, или страдает расстройствами психики – что в целом практически одно и то же. 2. Кисаки хуй-ему-на-воротник Тетте знать об этом не обязательно. Этот вывод напрашивался сам собой, даже не имея на это хоть каких-то здравых оснований. Просто она, Кейске Баджи, так почувствовала. А своим инстинктам она привыкла доверять.

***

Спустя пару дней после той посиделки у Мацуно, в ходе которой Баджи увидела оборотную сторону медали, или вторую личность Ханагаки Такемиччи, до нее дошел слух о том, что паренька кто-то знатно так отмудохал. И поэтому Чифую вчера провел с ним весь вечер. Он и сегодня к нему собирался, даже попросил Кейске составить ему компанию. И вот после занятий она плетется в компании друга к этому нерадивому горе-гопнику. Снова булькнул телефон в кармане. Баджи матюкнулась про себя, извлекла чудо техники и ткнула на кнопку разблокировки. На экране высветилось знакомое имя. От «Ханма отбитый-наглухо-еблантяй Шуджи»: «Хватит уже с этим пиздюком разгуливать. Че там с заданием? Кисаки ждет»

Кому «Ханма отбитый-наглухо-еблантяй Шуджи»: «Иди ты нахуй, Ханма Шуджи!»

Она убрала телефон обратно в карман, он издал еще пару бриньков и заглох. «Так ему! – подумала девушка, – Нехер написывать, когда я как раз на задании». Баджи и Мацуно остановились у дома с табличкой «Ханагаки», прошли во двор и, нажав на дверной звонок, в ожидании замерли на пороге. Через пару минут дверь открылась, являя миру лицо – скорее, то, что от него осталось – Ханагаки Такемиччи. На его лице не было живого места, не заклеены пластырями были разве что только глаза. Один из них практически алый, заплывший кровью, едва открывается. Руки паренька дрожали, да и самого его вело в сторону при малейшем движении. Пропуская их внутрь дома, Такемиччи закрыл дверь и предложил гостям подняться, выдав перед этим тапочки. «Мне чур синие!» - шикнула на Чифую девушка, отпинывая его ласты от приглянувшейся обуви. - Черные драконы? – поинтересовалась Баджи, когда они поднялись в комнату Такемиччи. - Угу, – буркнул он и лег на кровать. Было видно, что парню даже на ногах стоять тяжело. - Томан ведь этого так не оставит? – девушка уже начала потирать руки, предвкушая адское мочилово, как услышала спокойный и ровный голос Мацуно. - Битвы не будет, – сказал так, словно точно все наперед знает. – Хаккай уйдет из Томана. - Схуяли? – недоумевала Кейске, как ему вообще такая бредовая идея в голову пришла. При чем тут Хаккай Шиба? - Он младший брат главы Черных драконов, – пояснил Такемиччи. – И он пообещал брату, что уйдет из Томана и перейдет к нему, чтобы тот меня оставил живым. - Вот оно как, – Баджи немного подумала. – Да и хуй с ним, главное, что ты реально жив. На тебе правда живого места не осталось, – она хихикнула слегка нервно, – Но выглядишь так же, как всегда, в целом! Кейске Баджи не заметила, как переглянулись между собой Чифую и Такемиччи. Не обратила внимание, как первый с немым вопросом в глазах указывал пальцем в сторону ее, Баджи. И совершенно точно не увидела она, как второй отрицательно помотал головой, давая ответ на этот не озвученный вслух вопрос. - Завтра на собрании в любом случае все и решится, – начала девушка, задумалась, словно вспомнила что-то, и недовольно добавила, – Блять, а мне еще отчет готовить для этого «нормального же пацана»… - Это для кого это? – Мацуно недоуменно глянул в сторону Баджи. - Для Тетты, – быстро ответила она и прям впилась взглядом в охуевшего Такемиччи. – Что такое, братан, сегодня ты уже не считаешь Кисаки нормальным пацаном? - Че? - Че, блять? Если б Такемиччи уже не лежал на кровати, то он бы сейчас точно упал. До его отбитого Тайджю Шибой мозга начало доходить кое-что очень важное… - Хах, так я и думал, – Кейске победоносно улыбнулась, словно только что сделала какое-то архиважное открытие. – Эврика! Итак, Ханагаки, вопрос века: тебе или Шиба мозги на место вставил, или что ты, блять, такое от нас скрываешь? - Баджи-сан, ты можешь выражаться яснее? – Мацуно, кажется, понял, о чем может идти речь, но хотел лично убедиться в своих опасениях. - Слушай, Чифую, пару дней назад я задал вопрос Такемиччи, вопрос абсолютно не сложный, прям как дважды два, даже проще: «Как тебе Тетта?» «БЛЯЯЯЯЯЯТЬ!!!» - мысленно вопили оба блондина. Кажется, это телепатический хор мальчиков-зайчиков. Хвала небесам, Баджи в этой ментальной связи не участвовала. Но она почувствовала вибрации этого «Бля». Кейске видела, как переглядываются ее товарищи. По виноватому взгляду Мацуно она поняла – он в курсе. Он что-то знает, но ей, конечно же, не скажет. Это ведь не его тайна, а он парень надежный, не подставит друга. «И чего ж ты такой хороший, такой весь положительный, куда бы, блять, положить», - с досадой думала Баджи. - Баджи-кун, – Такемиччи сделал глазки кота из Шрека, а от Кейске не скрылось и его обращение к ней: «Хм, за два дня вдруг «сан» сменилось обратно на «кун», интересненько». – Так, ты же теперь в отряде Кисаки. Конечно же, я не хотел плохо говорить о твоем капитане. Он не вызывает во мне любви. Но теперь, когда мы в одной банде, и он твой капитан, я не стану отзываться о нем гнусными словами, чтобы не подставлять тебя под удар. «А это ловко он выкрутился», - Чифую мысленно дал пятюню Такемиччи. И постарался перевести разговор в безопасное для всех русло. Проведя в «палате больного», то есть в гостях у Ханагаки еще часок, обсудив какие-то дурацкие новости из аниме-мира и посплетничав о девчонках (фу-фу-фу такой быть, Баджи!), выпив чай с домашним печеньем Ханагаки-сан, ребята оставили Такемиччи и пошли домой, готовиться к школе и завтрашнему собранию капитанов и командира Томана. - Что же ты напишешь в своем отчете? – настороженно спросил по дороге домой Мацуно. - Правду и ничего кроме правды! – Баджи даже остановилась, сделав максимально серьезное лицо, уверенно, с чуть поднятым вверх подбородком заглянула в глаза друга и поспешила пригвоздить того к полу своим ответом. – «Ханагаки Такемиччи. Пятнадцать лет. Цвет волос – крашеный блонд. Цвет глаз – голубой. Диагноз (зачеркнуто) результат исследования – абсолютно ебанутый!» Их ржач раздавался на всю улицу. Баджи не стала лезть с расспросами, и Мацуно был за это благодарен. Он понимал, что эти уловки Такемиччи не произвели на нее впечатления. Так же он понял, что она их раскусила. Нет, она не знала точной правды. Но она знала другое – он, Чифую Мацуно, в курсе тайны Ханагаки. Но Кейске не задала ему ни одного вопроса и позволила «замять тему». За что парень был ей безгранично признателен. Все-таки она лучшая, Баджи Кейске.