Cruel world

      Саске переворачивается на бок, бесшумно вздыхая и кидая прямой взгляд на дверь другой комнаты в хижине. Оттуда не слышно ничего. Такая тишина, что Саске временами начинает казаться, что он слышит как оседает пыль. Она ложится на поверхность деревянного стола, пола, изредка поблескивая на свету. А за дверью до сих пор тишина, будто никого там и нет. Саске долгое время выживал и жил совсем один. Он не привык путешествовать с кем-то, как и не привык к постоянному присутствию постороннего. Потому ему первое время казалось, что он испытает настоящий дискомфорт, находясь под одной крышей с той девушкой. Ожидания Саске не оправдались: она почти не попадается на глаза. Если и получается «поймать» её, то девушка вздрагивает от резких звуков, а её движения сквозят нескладной угловатостью. В такие моменты Саске чувствует, как под ребрами что-то сжимается, снаружи же становится душно. Невыносимо душно. Ломает его и то, что он после той встречи в лесу больше не видел слез той. Она все-таки старается не показывать своих слабостей, но Саске периодически замечает её отёкшие веки и сухие искусанные губы. От этого Саске медленно, но постепенно вспыхивает чем-то злым и ярким, испытывая нечто похожее на презрение. Он презирает источник, пусть и скрытых, слез той девушки.       — Я думал, что ты уже здесь померла, — в какой-то момент Саске удачно её «ловит», заметив то, как нечто красное забыло запереть дверь.       — Смешно, — фыркает та, лежа на кровати и отодвигая от подушки какую-то старую книгу. Через окна лучи солнца в комнате льются по полу и белой простыне, как и по необычно огненно-красным волосам девушки. Но после солнечный свет разбивается об её спину, когда она поднимается с кровати. — Что нужно-то? Смотрит на Саске прямо, без всякого стеснения сквозь бликующие стёкла очков.       — Да, ничего, — после некоторого молчания подает голос Саске, сощурившись. — Просто ты целыми днями здесь сидишь, а я твоего имени-то не знаю, — произносит ровно, наблюдая за ней. Девушка не отрывает от него взгляда, хотя на нем мелькает неподдельное удивление, а сдержанно сжатые губы приоткрываются. У Саске отчего-то к щекам и голове слабо приливает кровь, растекается внезапным теплом.       — Карин, — доносится до слуха так тихо, что Саске сначала решает, что ему показалось. Но позже становится ясно, что нет. — Меня зовут Карин, а тебя?..       — Саске, — немного помолчав, негромко отзывается. — Я Саске Учиха.