Не уезжай, я все равно тебя не отпущу.

Еще никогда жизнь не была так хороша, как сейчас. Дома аль-Хайтама всегда ждет дорогой друг, к которому он так и бежит после очередного поручения академии; миссия по наблюдению за путешественником продвигается хорошо и, как бы это ужасно для кого-то не звучало — он с радостью от нее отвлекается, пока через Акашу ловит легкие фразы от одомашненного вином блондина по ту сторону терминала. Так ли важно, что их, возможно, могут прослушать? Нет, ибо все, что должно быть скрыто от чужих ушей происходит вне техники, один на один. Как и сейчас. Убедившись, что гости Сумеру никуда не собираются и остановились во временном пристанище, мужчина спокойно выдыхает и лишь сейчас сквозь наушники включает терминал, после чего перед глазами моментально всплывает сразу несколько уведомлений, заставляющих его тихо усмехнуться. За ним даже улыбку можно было редко заметить, а тут такое. — Снова? — в пустоту спрашивает, перечитывая в голове список всего желаемого. По сути, они живут почти что за его счет, а все деньги дорогого сердцу архитектора уходят на погашение его же долгов и меньшую половину арендной платы, о чем сам аль-Хайтам в шутку ни раз упоминал, подкалывая. Собственно, а чего они оба хотели, когда речь зашла за предоставление крова? Счастливой жизни? Где они бы по утрам не видели бы лица друг друга и где не сидели бы за одним столом за подгоревшим по невнимательности завтраком? Где не стояли бы у общего зеркала с щеткой и бритвой наперевес, общими полотенцами и хлопотами? Соседи не смогли достичь из-за вечных мелких и не очень разногласий. Остается лишь привыкать обоим к тому, что они имеют, но так ли все это может быть неприятно? Один из них точно не считает так. Едва часы перевалили за девять вечера, секретарь последовал на базар, пока торговцы еще не свернули лавочки. Список хотелок был совсем небольшим, однако с последним, красным сладким вином прямиком из далекого города Свободы, пришлось изрядно повозиться. Торговец приезжал лишь на несколько ночей и чудо, что ему удалось выцепить скрягу с товаром на руках. Жаль лишь, что осталось всего пара брендированных напитков, без этикетки от знаменитой винокурни брать совсем не хотелось, да еще и за такие баснословные деньги. — Да ладно Вам, юноша, — начинает он ворковать, отставляя самые презентабельные бутыли в сторону, пока сам в руках вертит простую стекляшку с непонятным содержимым. — Поверьте мне, это ничем не лучше оригинала! Буквально из соседних бочек отлиты! — и во все тридцать два зуба улыбку тянет, протягивая закупоренную в подвальных условиях подделку. Аль-Хайтам что, так похож на дурачка? Конечно, будь это Кавех, которому в порыве злости не так важно, что пить, мерзавец мог бы обогатиться на добрые несколько тысяч мора, однако сейчас перед ним — статный мужчина в дорогой одежде, явно не падкий на мусор. — Цена тех двух бутылок? — и пальцем он указывает на нечто, что зацепило его глаз изначально, на что продавец явно потемнел в лице. — Вы уверены? Но ведь… — и замолкает, под взглядом секретаря вжимая голову в плечи. Не лучшее время было пререкаться, он и сам понимал это. — Двадцать тысяч мо… — но не успел он договорить, как мужчина громко цокнул, доставая кошелек. Вряд ли у гостя города был терминал, чтобы провести бесконтактную оплату. — Дам десять тысяч и не мора больше, — четко процедил, выкладывая на стол ровно названную сумму. Собственно, это число он не с неба снял, а с ярких ценников на самой повозке, служившей торгашу киоском. Дальше все прошло в напряженном молчании. Сокол был полностью доволен своей покупкой, однако виду не подал, лишь в мыслях рассуждая, как обрадуется его человек такому подарку. Все же, его просили всего об одной бутылке, вторую, как легкий бонус, он оставит на утро рядом с дверью или прямо у кровати, смотря где тот решит уснуть. Путь до дома, ожидаемо, был неблизким. Несмотря на то, что, казалось бы, их кров находится в самом сердце города, аль-Хайтам все равно периодически ловил себя на мысли, что жить на втором ярусе — самое ненавистное, что придумало человечество. Даже без пакетов он чувствовал легкую одышку уже у самого порога, а сейчас так и вовсе ему захотелось остановиться уже на половине пути. Не то, чтобы у него мускулы были для красоты… Он просто не изнурял себя упражнениями на выносливость, ограничиваясь лишь здоровым образом жизни и легкими занятиями телом. Всего лишь секретарь, чья работа заключается в идеальной усидчивости вне полевых условий. По дороге до дома его посетило множество мыслей, в том числе и не самых логичных. По сути, сообщение, что прислал ему Кавех еще до конца сегодняшних дел, было самым обычным, однако что-то в нем все же было странно. То ли манера писания слегка изменилась, то ли секретарь попросту себе надумал всякого и пытается найти скрытый смысл там, где его быть и не должно. Правда, едва ли ему хватило времени на размышление, как под тихий гул ветра и идеально молчаливые улицы он уже успел пройти полгорода и один круг Ада, останавливаясь ненадолго у перил, дабы взглянуть на темные небеса с россыпью звезд. Не сосчитать ночей, которые он провел прямо на этом месте что один, что с человеком сердца, наслаждаясь идеальной тишиной в компании друг друга. Сейчас уже и представить сложно, каково это — жить в одиночку в доме, что был создан общим трудом. Сокол был полностью уверен, что не остался незамеченным, когда вдоль окон промелькнул знакомый силуэт, быстро скрываясь в соседней комнате. Это дало почувствовать ту самую теплоту, к которой он так тянулся. Ему дали побыть в одиночестве перед тем, как он переступит порог, дали то, без чего он и жить-то спокойно не может. Поняли и, возможно, даже приняли его таким, каков он есть.