Отпускаю. Пусть будет так

- Можно? – просунув голову и желая получить разрешение спросила Светлана Владимировна. - Кто бы это не был, я не желаю никого сейчас видеть - Ну, если честно я не особо следую правилам – ответила женщина и закрыла за собой дверь Саша стояла и смотрела в окно. Жизнь у всех продолжалась – машины ездили, луна поднималась всё выше, голоса с улицы становились всё громче. И только сейчас в этом номере даже дышать было сложно – настолько болью пропитался воздух. Свет был приглушен, только торшер горел, оставляя на стене тень девушки. Она стояла, опёршись об подоконник двумя руками и тихо, но часто дышала, пытаясь успокоить себя, но с переменным успехом. Слезы всё так же текли, заставляя ресницы опять склеиться, туш была везде, но только не на глазах. Постель была разбросана, подушка лежала около входа, простынь смята, одеяло валялось на полу. Тумбочка перевёрнута, кажется пострадала от ног девушки. Чемодан наполовину закрыт, вещи выкинуты рядом стопкой, а с кармана торчала лента от медали. - Ух, ну ты явно не чистюля у мамы – женщина прошла в комнату, переступая подушку. Молча, не говоря ни слова она начала застилать кровать. Разглаживая простынь почему-то вспомнилась внучка, которая так не любит складки в постели и вечно жалуется, что они ей давят. - Бабушка, у меня потом от них ияки – жаловалась и дула губы девочка. - Не ияки, а синяки. Вот скажи, как от шёлковых простыней могут они появляться? И бабушка хватала внучку и кружила её в объятьях, а потом они вместе падали на кровать и щекотались, пока хватало дыхания. - Знаешь, моя внучка всегда просит, чтобы я поправляла простынь, а когда я этого не делаю скидывает полностью постель. Никогда не думала, что внимания она будет просить именно так. - Светлана Владимировна, я не хочу разговоров. Кровать я в состоянии застелить сама и вообще, я прошу вас уйти… Уйдите все от меня! – последние слова были сказаны громко, - Я ничего не хочу! - Ну, человек не хочет ничего, только когда умирает, а ты явно не в гробу, - ответила женщина и начала укладывать подушку. – Ты как любишь, когда подушка стоит корабликом или просто лежит на одеяле? - Вы сейчас серьёзно? – тихо, не поднимая головы спросила спортсменка. - Ну да, у меня дочь любит, когда просто лежит, а меня папа приучил корабликом. Военная закалка, чтобы её. Помню, когда была маленькая, он… - не смогла закончить женщина, ведь её перебили. - Вы не понимаете? Вы сейчас спрашиваете у меня про постель? Это невообразимо. Вы не знаете, что случилось? – казалось сейчас от абсурда ситуации у Саши начнётся истерика. - А что случилось? – присев на кровать, тренер разгладила складки на пледе и рассматривала его. - Боже! Господи, если ты есть, это немысленно. Я только что лишилась мечты… Да я лишилась смысла карьеры, смысла спорта – крик вырывался из сердца. - И? Что дальше? - Светлана Владимировна, вы ненормальная? Я вам только что рассказала, что у меня жизнь рушится, у меня жизнь закончилась в конце концов. - Жизнь заканчивается, когда человек не дышит, у него не бьётся сердце, он лежит в земле. Ты по всем признакам живая и ещё очень даже ничего выглядишь как для покойника. - У меня мир рухнул – Саша отошла от подоконника и стала прям перед женщиной – Разве это не конец? Я жива в этом мире, но умерла в своём. Я ничего больше не хочу, и мне больше ничего не надо. Я ненавижу этот спорт, я всё ненавижу здесь. Я хочу просто исчезнуть, навсегда. Забыть, что, когда коньки были моей мечтой. Сказав это, девушка подошла к шкафу, достала сумки с коньками, пренебрежительно бросив их на пол. Она подошла к тумбочке и стала искать косметичку. - Вот видишь, а чистота помогла тебе найти всё быстрее. Не ответив на это никак, Саша достала маникюрные ножнички и резким движением взяла коньки в руки. Её мотив стал понятен – она хотела порезать шнурки и обивку конька, ведь понимала, что сломать их не получится, слишком крепкий материал. Поднеся лезвие к коньку, она никак не могла решиться это сделать. Сразу вспомнились мозоли от раскатки новых коньков, вспомнились синие пальцы из-за тугой шнуровки, подвёрнутые ноги из-за слабой фиксации лезвий. - Ну, режь! Чего ты ждёшь? Тебе ведь не жаль себя и своих ног, своего инвентаря и времени. Хочешь я это сделаю? -Хватит… - девушка словно снова пыталась уйти в себя - Ну давай, сделай это, не томи ни себя, ни меня! – уже кричала женщина. – Давай, ну же! - Хватит! – не выдержав давления тренера, она полоснула себя по внешней стороне предплечья. Удар явно не нёс за собой желания забрать жизнь, это скорее был выплеск эмоций и недолго думая жертвой решила стать сама хозяйка этих эмоций. - Дурочка! Что ж ты творишь! – одним движением рука Саши оказалась заломлена и ножницы упали на пол. В ту же секунду пощёчина звонко освежила щеку девушки.  – Успокоилась? Девушка молчала и только открыв рот хлопала глазами. Минуты две она просто пыталась понять абсурд ситуации – её в её же номере ударила женщина, с которой она общалась раз три. При этом всё вокруг было словно землетрясения, а с круги тонкой струйкой шла кровь. И только когда капля упала на ногу, девушка село на пол, словно груз моментом придавил её к земле. - У тебя аптечка есть? – снова спокойным голосом спросила женщина, словно собиралась обработать коленку ребенку, который упал с велосипеда. Саша не в силах сказать хоть слово пальцем показала на дверь ванной комнаты. Несколько минут поискав аптечку, тренер вернулась с маленькой красной сумочкой. - Мда, всё на китайском… И перекиси нашей нет, черт бы их побрал. Миллион баночек, а нужной нет. Открыв первую попавшуюся и почувствовав запах спирта, она взяла руку девушки и стала поливать её. - Ай, мне больно вообще-то, что вы делаете? – придя в себя от боли Саша отдёрнула руку. - Я делаю то, что должна, а вот ты что я не понимаю. Что ты делаешь? – несмотря на некоторые усилие она вернула руку и продолжила дезинфицировать рану. На фоне звучали недовольные возгласы девушки. – Ничего, потерпишь. Будешь думать, что делать в будущем. Закончив обрабатывать рану, Светлана Владимировна заклеила руку пластырем. - Бинтом мотать не будем, зачем из тебя самоубийцу делать? – посмеявшись сама со своей шутки, женщина сложила всё в сумку и откинула её в бок. Фигуристка тем временем продолжала смотреть в одно место. - Ты голодная? Не услышав ответа, тренер повернулась и пощелкала пальцами перед глазами Саши - Земля, это космос! Ауу, я сама с собой говорю? Я спрашиваю, ты голодная? - А, что? – Саша словно вернулась с астрала. – Нет, не голодная. - Ты когда в последний раз ела? - Завтракала перед произвольной, настраивалась на победу – без единой эмоции в голосе сказала фигуристка. - Так, я поняла. Креветки или курица? – стоя у телефона женщина набирала номер столовой. Да, это обычно не входило в правила и обязанности кухни, но сейчас она была готова сказать всё что угодно лишь бы что-то принесли в номер - Ничего не буду. – снова безразлично ответила она. Заказав и то, и другое, рассказав местным поварам где их место, Светлана Владимировна подсела к Саше, которая поджав ноги к себе и опёршись об кровать смотрела в окно. Стояла тишина и только голос людей снизу давал понять, что жизнь идёт дальше. Саша молчала, потому что говорить было нечего, а Соколовская наоборот, хотела сказать так много, что слова не складывались в конструкцию, не разрешали построить из себя предложение. В дверь постучали, и получив разрешение войти официант поставил блюда на стол и молча удалился, даже не ожидая чаевых. Видимо интерьер не внушал оптимизма и забирал надежду на пару юаней. - Саш, бери вилку, ешь. – Соколовская пальцем показала на тарелку – Выбирай какой хочешь. - Господи, да когда вы поймете, что я ничего не хочу. Я хочу побыть сама и просто отдохнуть. - Полежишь ты и что поменяется? Это действие к чему приведет? - Я устала двигаться ради результата. Я не хочу думать о том, что будет завтра, я вообще думать не хочу. Будь что будет. Движение — всё, цель — ничто. Смешно, ведь раньше я бы поменяла слова местами. – Саша усмехнулась и лягла на пол - Саша, в кого ты превращаешься? Из русской ракеты ты становишься нытиком.Просто подумай, как выглядит со стороны всемирно известная фигуристка, которую словно собачку тренера ищут, расшнуровуют коньки и тащат в номер, несмотря на крики и сопли? Тебе хочется такой славы? Такими темпами ты её быстро получишь. Или хочется таки славы человека, который сделал правда невозможное. Вон Чэн сделал тоже самое, разве это не феноменально – с неподдельной искренностью говорила Соколовская. - Я сделала, а толку? Всё равно я вторая, а значит я проиграла. -Ты себе показала, что ты победила себя. Разве это не главное? Неужели цвет настолько важнее истории? - Для меня да! И моя мечта сейчас у другого человека Светлана Владимировна резко встала и подошла к чемодану. Не спрашивая разрешения, она достала медаль. Благо найти её было просто – все вещи валялись рядом. Взяв медаль в руки, она подошла к девушке и потянула её за руки, заставив встать. Поставив её возле зеркала, она надела медаль на шею. Саша резко отвернулась от своего отражения, глаза моментально посмотрели на Соколовскую, умоляя перестать это делать. - Не надо этого. – Саша начала снимать медаль с себя. – Уйдите прочь! - Конечно, ты будешь меня сейчас выгонять. Твоя защитная реакция мне понятна, я бы наверное тоже так кричала, в этом мы с тобой похожи. – улыбнулась она. - Но ты не снимешь её пока я не разрешу. Тренер сказала это таким тоном, что даже Саше, человеку, который кажется не боялся ничего стало не по себе. Оставив попытки снять медаль, она закрыла руками лицо, всячески стараясь избегать реальности. - Нет, не закрывай глаза! Смотри на себя, прими это, черт возьми. – Она мягко отняла руки девушки от глаз и завела за спину. - Я не могу! Я не могу на себя смотреть. Это слишком больно. – из груди вырвался животный схлип и фигуристка начала не в себя плакать - Саша, ты не проиграла – сделав акцент на каждом слове сказала Соколовская. – Ты пришла к своей цели, а медаль это просто то, что за неё дали. Как ты говорила – «Движение — всё, цель — ничто?» Так вот, и движение ничто, и цель ничто. Прими это. Зачем бороться и отрицать, если нужно просто принять и быть благодарной. У тебя есть любовь зрителей, слава, имя. Неужели медаль стоит этого всего? Слова придавили и ноги не выдержав подкосились. Саша, опершись в плечо женщине горько плакала, словно принимая реальность, которая с каждой слезой становилась всё менее темной. По-матерински, Светлана Владимировна гладила её по голове, словно давая понять, что такая реакция нормальна. - Саша, вот так эмоции и должны выходить. На каждую проблему в мире тумбочек не хватит. И тебе кстати придётся отдать деньги за эту – она пальцем показала на уже груду деревяшек. Посмотрев друг на друга обе громко рассмеялись

***

- Что ты будешь делать дальше? – поливая салат соусом спросила женщина. - Не знаю. Закончу, наверное, – перебирая вилкой свежие креветки ответила девушка. – Милан сами понимаете мимо, я сюда еле доехала. Займусь чем-то совершенно другим, навсегда вычеркну это из жизни. - Ну не руби с плеча. Может отдохнёшь, придёшь в себя и дальше решишь? – словно подруга, предлагающая варианты скатерти на кухню, говорила Соколовская. - Я пока ничего не знаю – потянулась за салфетками девушками. - Ты должна знать одно – ты сделала всё, что могла. Всё остальное – проблемы уже не твои…