Отпускаю. Пусть будет так

- Саш, ты завтра отдыхаешь, мы же всё решили, – женский голос немного раздражённо повторял это уже третий раз - Но со мной ничего оговорено не было, у меня готово всё для завтра! – фраза эхом раздалась по коридорам Мегаспорта и была услышана всеми, кто стоял в длинном коридоре. - Чшш, ты чего орешь, хочешь достоянием прессы стать? Ты не доедешь завтра, ты сама разве не понимаешь? - Я доеду, я сказала! Так странно, что моё состояние понятно вам больше, - тон становился откровенно хамским. - А я сказала нет! Диалог не приносит пользы, тебе не кажется? – разговор всё больше переходил в ссору - Саш, Этери Георгиевна права, вот бумага, снята по медицинским показаниям, так что всё будет красиво для всех. Ты говорила, что травмирована, откатала короткую, поняла, что всё и решила лечиться для России. Идеальное, как по мне решение. – Дудаков принёс ответы, чей женский голос был слышен для всех за углом в коридоре. - А этапы вы тоже решили так, по медицинским показаниям? – вопрос был риторическим, но мужчина решил ответить. - Ты торопишь события. Пока даже не закончились прокаты. Давай ты сделаешь всё, что скажут врачи и будем думать. – с долей сочувствия в голосе сказал он. - Для меня прокаты закончились, всего хорошего, вас ждут, - ответила девушка, пальцем показав в сторону катка, где стояла остальная команда. После этих слов Саша выхватила бумагу о снятии и демонстративно порвала её, и клочки бумаги медленно полетели на пол. В этом была вся она – до последнего стоять и просить о том, чего возможно сделать не может. После, фигуристка поспешила скрыться в ближайшей раздевалке. Видеть не хотелось никого, а разговаривать тем более. Наблюдавшая сию картину Соколовская стала невольным зрителем. Конечно, после Олимпиады она лучше узнала Сашу, пришлось. Нельзя сказать, что она была против, скорее даже поддерживала эту затею. Ведь спорт рано или поздно закончится, а жизнь проедет поездом по колии, ты останешься у разбитого корыта. Но где-то глубоко таился страх. Все ученики для тренера родные дети, а иногда и больше. И ты всегда боишься, что ребёнок совершит ошибку, набьёт синяк, но глубоко в душе понимаешь – лучше синяк сейчас, чем поломанная нога в будущем. Диванчики в Мегаспорте на удивление мягкие, да и бессонные ночи дают о себе знать – вставать настолько не хотелось, что она позволила своим ученикам побыть час без её присутствия. Нравоучения будет после произволки, да и побыть в обществе “своих” для молодых людей явно приятнее. Протянув ноги и сложив руки на груди, тренер расслабилась и даже немного задремала. Кофе всё равно не спас от желания поспать - Светлана Владимировна, ну Светланочка Владимировна просыпайтесь, пожалуйста! – где-то возле правого уха она услышала тихий, но настойчивый голос. - Марк, ну почему когда я хочу видеть вас меньше всего вы приходите? – не открывая глаз сказала она. – Чего тебе? - Мы всегда чувствуем ваши желания и идём по обратному пути – пошутил фигурист - Иногда я думаю, что я делаю не так, что вы вырастаете такими, - съязвила женщина, но все понимали, что воспитывает она своих фигуристов верно – Так чего ты хотел? - Вы Сашу не видели? Не могу дозвониться, да и под трибунами нигде найти не могу. - А я думала ты хотел спросить, что я думаю о твоём прокате, мне прям жаль стало – добавила надменной строгости и немного разочарованности в тон она – Видела я твою Джульетту, за углом в раздевалке. Только ты аккуратно, настроение у неё явно не очень. - А что случилось? - Марк, я ничего не знаю, узнавай сам, - ответила тренер и жестом выкинула ключик – И вообще, твой тренер думает о твоём будущем сезоне, не мешай мне. Светлана Владимировна жестом показала ученику в какую сторону идти и послала с Богом. Закрыла глаза и снова попробовала расслабиться, но тишину нарушали голоса, которые явно не общались о прекрасном цветении сакуры. Как она не пыталась прислушаться к тому, что происходит за стенкой, ничего слышно не было. Лишь через минуту дверь резким движением открылась и оттуда  вылетел до невозможности злой Марк. Он прошёл не поднимая лица и только говорил себе под нос: - Господи, почему у женщин всегда виноваты мы? Такое ощущение, что я виноват уже в том, что родился. «Милые бранятся только радуются. Но тут явно не тот случай.»  Мысли с бешенной силой стали крутиться в голове и отдохнуть явно уже не получится. В голову сразу стал лезть тот самый разговор после награждения. Тогда она правда верила, что песня фигуристки спета, но, к её удивлению, та продолжила. И перспективу она видела. Они стали чаще видеться, но дальше формальных вопросов и ответов речь не заходила. Женщина не была поклонником копаться в чужих ранах, да и казалось, что она смогла это переступить. Так думали все. И думают все и сейчас, кроме неё. Недавний разговор показал, что Саша всё ещё хочет доказать себе, что может. И в это, увы, верит только она и все со стороны видят – сейчас не лучший момент в карьере. Светлана Владимировна никогда не была поклонницей вмешиваться в чужую работу и воспитание, но что-то невидимое тянуло её. Она понимала – если не вмешается сейчас, поток энергии снесёт и девушку, и Марка. Делала это исключительно ради него. Или нет… Она уже ничего не понимала Дверь, как ни странно, оказалась целой. После того, с какой силой она захлопнулась было бы неудивительно, если та потрескалась бы. Девушка уже сняла соревновательное платье – оно аккуратно висело на плечиках. Коньки стояли рядом, шнурки были завёрнуты вокруг ботинок - Шнурки те же или поменяла? - Те же, но ботинки новые купила. Те совсем сдали, зубец уже не даёт хорошо оттолкнуться. Саша уже была готова ехать, но что-то не отпускало. Ощущение, что сюда она сюда уже не вернётся не покидало. Хотелось запомнить каждый запах, каждую лавочку, каждый крючок. Хотелось насладиться атмосферой, пропустить её через себя. Когда ты ездишь за результатами не обращаешь внимания на простые вещи. Это словно оказаться в горах и понять насколько ты зависим от кислорода. - Ты ещё будешь кататься, не накручивай себя. – Соколовская прошла и села напротив, сложив руки замком и закинув ноги друг на друга - Вы о чём? – подняв голову спросила девушка - Ты поняла о чём я. Мы обе понимаем, что пока всё. Но, в отличие от тебя, я вижу свет в конце тоннеля. А ты нет. Это грустно, на самом деле. - Свет в конце тоннеля перекрывают травмы и невозможность прыгать три-три. – девушка совершенно спокойно парировала. Незнакомцу показалось бы, что говорит она не о себе. - Ну три-три это две недели полноценных тренировок. Не мне тебе рассказывать. - Мне таблеток еле хватает на два-три косые три-три. А вы мне полноценные тренировки предлагаете – засмеялась фигуристка - А ты спину вылечи и посмотри, как будет. – женщина поменяла ноги местами. - А вы мне подарите время? У меня его нет. И скорее всего уже не будет. Возможностей показать себя всё меньше, талантливых юниорок всё больше. И болит у меня с каждым днем всё сильнее. Женщина понимала о чём говорит Саша. Быть талантливой юниоркой – невероятно приятно, быть подвинутой юниоркой – невероятно страшно. Чем выше летишь, как говорится. Молчание затянулось но оно приятно успокаивало. Задурманенное состояние перервал кашель. -  Я случайно стала свидетелем того разговора. И, хочу сказать, я согласна с решением. Тебе так будет лучше и ты поймешь это через десять лет, когда родишь здорового ребенка, поймешь это через 30 лет, когда будешь ходить своими ногами. - Я понимаю. Но мне нужно всё сейчас. У меня ни одного титула за спиной, ни одной крупной медали. Всё, что у меня есть это почти весь бронзовый шлем. Олимпиада решила подшутить или сжалиться, подарила серебро. – горькая улыбка задержалась на пару секунд на губах девушки. Светлана Владимировна посмотрела на фигуристку. Та, безусловно поменялась после их последнего разговора. Цвет волос, стиль одежды, манера говорить – поменялось абсолютно всё. Речь стала более осознанной что-ли. Тот стресс, то давление отложило отпечаток и теперь с ней говорит не ребенок, а совершеннолетняя, красивая, статная девушка. Но глаза были всё такие наивные и только где-то глубоко за ними, видимое только для знающих всю ситуацию было видимо разочарование. Тем временем, Саша достало маленькую коробочку и проглотила несколько таблеток. Спина ныла, боль разносилась по организму и опускалась ниже – таз, ноги и под конец уже не было возможным разобрать, что болело сначало. - Ты помнишь наш прошлый разговор? – тренер встала и шагами стала мерять длину комнаты. - Если честно, частями, - девушка опустила голову, ибо вспоминать было не совсем приятно. -  Не опускай голову, я прекрасно понимаю твои эмоции. Но не действия. – она показала на руку, подкрепив этим действием последние слова – Так вот, тогда я сказала, что ты подумаешь и примешь решение. Закончить с твоей стороны было бы логично и я понимала, что такой исход возможен и он из всех возможных вариантов самый правильный для тебя. Но глубоко в душе я знала, что ты продолжишь. Отказаться – значит сдаться, а ты готова на шею себе стать, но сделать. Но пойми, что иногда отдохнуть это дать себе возможность понять, как это сделать лучше Саша нервно убирала слёзы с щек. Плакать не хотелось, но осознание этих слов комом ложилось на мысли. Ей словно озвучили то, о чем она себе даже подумать не разрешала. Остановиться – дать сопернику уйти вперед. Но не остановиться – убивать себя. Медленно, непроизвольно, но убивать. -  Выше, быстрее, сильнее… Девиз правильный, но не практичный, не находишь? Разве не лучше ниже, но дольше? Саш, тебе всего 18, у тебя вся жизнь впереди. Неужели медаль той же России важнее, чем возможность жить? Завтра тебя парализует, тебе этот кусок металла поможет? – тренер не сдерживала себя -  Вы понимаете, что это жестоко? – захлёбываясь в слезах отвечала фигуристка -  Я просто комментирую то, что вижу. А жестоко ты сама с собой поступаешь. Ты же по одной должна пить? – женщина рукой показала в сторону таблетницы. – А скажи честно, ты утром уже тоже выпила?  Неужели это стоит того? Ты думаешь по прокату не видно, что тебе больно? Ты мучаешь и себя, и своих поклонников. Это эгоистично. Девушка перестала плакать и просто всхлипывала. Слишком много эмоций, слишком много произошло сегодня. - Если вы думаете, что я не понимаю, то вы ошибаетесь. Но я хочу доказать себе, что всё, что было до это не зря. Детство на катке, юность в травмах… Я хочу почувствовать, что я выжала из себя максимум. Женщина, которая всё это время стояла в углу подошла и присела на корточки, смотря фигуристке прямо в глаза. - Помнишь, рассвет после самой темной ночи и всё такое? – получив одобрительный кивок она продолжила. – Закрой глаза, почувствуй землю под ногами и только тогда отталкивайся. Смысл отталкиваться, когда падаешь вниз? Обойдя несколько кругов по комнате, женщина решила, что Саше нужно побыть одной. Обдумать, принять, попробовать почувствовать себя и своё реальное состояние. Нужно просто выспаться и поесть в конце концов. Женщина уже открывала дверь, когда голос сзади заставил повернуться назад. - Светлана Владимировна… - девушка словно хотела сказать, но не решалась, - Светлана Владимировна возьмите меня. - Конечно, я думала, как раз выпить кофе. Тебе он тоже явно не помешает. Я тут кофейню на углу видела, но думаю надо проехать дальше, сама понимаешь, такое… Но не успела она закончить, как фигуристка её перебила. - Возьмите меня к себе, я хочу тренироваться у вас. – сказав это, она выдохнула и спрятала голову руками. Несколько минут тяжелое дыхание пронзило воздух помещения. - Ты понимаешь, о чём ты сейчас меня просишь? Саш, у меня фигуристок то особо никогда и не было… - Соколовская на пару секунд потеряла дар речи – Я могу и не справиться. - Поймите, мне нужно затишье. Как вы говорили, земля, а только потом прыжок. В том месте, где я сейчас, я не могу позволить себе упасть до конца. Мне нужна земля под ногами. - А если не получиться, Саш? – женщина нервно перебирала волосы. - Если я ничего не поменяю – не получится точно. А так… А так у меня есть маленький шанс попытаться…