В лавандовом забытье

      Они лежат на расправленной кровати, наслаждаются тишиной и друг другом. Тэхен в футболке Чонгука, прижимается к нему, желая оказаться еще ближе, потому что только при максимальном контакте у него перестают болеть спина и живот, а возбуждение растет.       Это вторая течка, которую он проводит вместе с Чонгуком, они не заходят дальше петтинга и долгих поцелуев, иногда альфа делает массаж, чтобы помочь избавиться от боли в пояснице, из-за которой омега не может нормально не то что ходить — лежать.       Тэхен закидывает руку на Чонгука и сопит ему в плечо, получает удовольствие от тепла и сильного запаха зеленого чая. Омега чувствует себя в безопасности, окруженный заботой и вниманием. В груди нет страха, сомнений, желания спрятаться, зарывшись в мягкое одеяло. Около альфы очень спокойно. Чонгук отрывается от чтения книги, когда чувствует на себе вес чужого тела. Ким почти лежит на нем и находится на грани сна.       — Тебе нужно выпить воды, — альфа берет в руки стакан с трубочкой и протягивает Тэхену, который явно не желает этого делать. — Тебе нужно пить больше воды, чтобы не было обезвоживания. Раз ты сам за этим не следишь, то я возьмусь за это, — он заставляет сделать несколько глотков.       Тэхен выпивает воду, ставит стакан на тумбочку и переводит немного обиженный взгляд на альфу, который возвращается к чтению. Омега потягивается, чтобы размять мышцы, и ложится около Чона, наслаждаясь ароматом жасмина и мяты. Он обволакивает и проникает в каждую клетку организма, оседает сладостью на языке и легкой тяжестью внизу живота, возбуждение туманит разум. Ему не больно, хочется прикосновений и поцелуев.       Тэхен трется носом о шею альфы, тот отвлекается и смотрит вниз. Омега сжимает бедра и ерзает. Выглядит до невозможного мило.       Чонгук помогает парню перевернуться на живот, а сам нависает над ним, поднимая свою футболку на чужом теле. Возникает желание ее стянуть, чтобы получить полный доступ к нежной коже. Чон касается кончиками пальцев плеч омеги, проводит несколько линий вниз, останавливается на резинке штанов. Он едва ли ее задевает, проводит ладонью по пояснице Тэхена.       Он тяжело дышит, чувствует напряжение внизу живота и дикое желание коснуться альфы, утонуть в его объятьях и раствориться в сладких поцелуях. Не понимает, что с ним происходит, но Чонгук так нежен, аккуратен с ним, не требует ничего, заботится, дает свою одежду.       Будто бы влюбляется. И с каждой секундой всё сильней.       Тэхен хочет, чтобы он зашел дальше.        Омега пахнет превосходно. Чонгуку кажется, что все в доме впитывает в себя цветочный аромат. Вся его одежда хранит запах Тэхена, постель напоминает о нежном теле, которое так сладко и громко стонет, стоит Чонгуку провести губами по шее и ниже.       После он всегда прерывается, стоит им обоим возбудиться, а омеге потечь сильней. Чон желает продолжить, оставить влажные поцелуи у самого низа живота Тэхена, но что-то внутри приказывает отстраниться и не порочить невинного парня. Будто бы это что-то опасное и противозаконное.       Омега немного недоволен тем, что Чон не заходит дальше, но ничего не говорит, лишь держит всё в себе, стараясь получать как можно больше прикосновений. Он знает, что привязанность и симпатию оба выражать не умеют. В детстве не научили, оставили на самостоятельное познание. Не сказать, что неприятное, просто порой парни совершенно не знают, что делать. Касаться, целовать или обнимать.        Чонгук медленно водит кончиками пальцев по спине Тэхена. Он ёрзает, что-то шепчет себе под нос, ему хорошо. Прикосновения настойчивей, розовые пятна от пальцев остаются на плечах и лопатках омеги. Приятно. Хочется, чтобы альфа спустился ниже, надавил на поясницу и снял тянущую боль. Он будто читает мысли, выполняет каждое неозвученное желание, забирал все неприятные ощущения.       Тихий стон разрушает воцарившуюся тишину, когда альфа давит ладонями на поясницу и все-таки стягивает пижамные штаны, открывая для себя гораздо больше пространства для действий. Резко останавливается, тяжело дышит и наклоняется, оставляя поцелуй между лопаток Тэхена, а после ниже по позвоночнику, целуя уже бедра, окончательно снимая ненужную сейчас ткань. И как же прекрасно обнаженное тело его омеги. Лишь по документам его, но как же хочется официально присвоить себе, чтобы никто не смел смотреть или касаться личного божества.       Оба дети влиятельных родителей, которых вынудили вступить в брак ради всеобщей выгоды. Недовольства, непринятия друг друга, постоянные ссоры и разногласия — постепенно сменились принятием, короткими, после долгими, разговорами, компромиссами, странным чувством в груди, когда нужно заботиться о супруге. Они боятся новых эмоций, не желают их принимать, осознавать и слушать. Бурлящие гормоны хочется слить во флакон, перелить в воды мирового океана, чтобы растворить и больше никогда не встречаться лицом к лицу, чтобы не сбивать режим сна из-за постоянных сомнений и размышлений, чтобы спокойно дышать при виде того, с кем судьба связала, не спросив.       Сейчас же Чонгука заполняет нежность. Альфа сдерживает себя, но каждый тихий стон, каждое движение навстречу… всё это рушит в нем стены и барьеры, заставляет стиснуть зубы и зажмурить глаза, лишь бы вернуться в реальность, лишь бы не позволить себе лишнего.       Тэхен старается быть тихим, контролировать свои эмоции, но он плавится под большими теплыми ладонями на своей коже, задыхается в аромате зеленого чая и заботе. Он убеждает себя, что ничего не чувствует к альфе, но каждое прикосновения отзывается тяжестью внизу живота и трепетом в районе солнечного сплетения, бабочками разлетаясь по всему телу. Омега наслаждается, он с ужасом признает это, но решает смириться и подумать обо всем после. Ему хорошо с Чонгуком, ему нравятся его прикосновения, ему приятно и восхитительно от теплого смеха сверху и мягких поцелуев на плечах.       Чонгук покрывает нежную кожу поцелуями и не смеет оставлять следов от губ или красных пятен. Чистая бледность должна оставаться таковой до конца. Он оставляет мокрые следы на шее и плечах. Страсть захватывает их внезапно, она накрывает неожиданной волной, оглушая и препятствуя здравому смыслу остаться в сознании.       — Не закрывайся, ты прекрасен, — целует тонкое запястье и разводит колени Тэхена в стороны, чтобы получить больше доступа. — Расслабься, прикрой глаза, я не сделаю больно, — не просто обещает, клянется на собственном сердце, соглашается вырвать его, если Тэхен хоть каплю дискомфорта испытает.       — У нас ведь это впервые, — омега поднимает выше ноги, случайно касается коленом паха альфы и тихо смеется, краснея.       Он возбужден, кровь внутри превращается в лаву, густеет, течет по венам и артериям, совершенно не разносит по телу кислород, сбивает мысли в неразборчивый ком и испытывает натянутое до предела терпение. Чонгук резко ныряет между бедер Тэхена и целует внутреннюю сторону, несильно кусает и ликует от тяжелых вздохов сверху. Лаванда затапливает спальню, она сиреневыми лепестками опускается в легкие, сгорает в остатках кислорода и пеплом впитывается в каждую клетку, скрепляя нейронные связи, лишь бы навсегда запомнить этот трепетный и долгожданный момент.       Укусы и поцелуи переходят на низ живота, альфа проводит по возбужденному члену языком и упивается громким стоном. Его омега долго хотел этого, мечтал, представлял, запираясь в душе, а теперь растворяется в сладком удовольствии. Кто Чонгук такой, чтобы не довести до пика. Он обхватывает возбуждение губами, берет в рот почти наполовину и откровенно кайфует от происходящего. Нет ничего прекрасней, чем доставлять удовольствие любимому человеку, чем возносить его до небес и сводить с ума каждым движением головы вниз.       Тэхен путает пальцы в темных волосах Чона, оттягивает пряди, пытается свести колени, но лишь задыхается от терпкого зеленого чая, осевшего в воздухе так внезапно. Голова кружится, мир сосредотачивается только на одном человеке, вселенная сжимается до минимальных размеров и резко взрывается, когда яркий оргазм волной накрывает тело. Омега чувствует себя упавшей звездой, он будто распадается на атомы, собирается вновь, возрождается в руках Чонгука, который довольно облизывается и нависает над лицом, изучая взглядом, впитывая каждую эмоцию. Невероятный омега, неземной, такими не рождаются, для такой красоты продают душу дьяволу.       — Поцелуй меня, — не просит, требует.       Альфа готов исполнить любой его приказ.       Целует сладко, долго и глубоко, держит пальцами под челюстью и не позволяет отстраниться, испивает до конца, наслаждается, кормит внутреннего зверя чужими стонами, всхлипами и безумием — оно одно на двоих.       Чонгук быстро стягивает с себя домашние штаны, отстранившись. Он ищет в тумбочке около кровати презервативы, бросает их рядом. Медленно скользит руками по медовой коже, смотрит в глаза, видит в них все звезды Млечного пути, умирает и возрождается. Тэхен кончиками пальцев скользит по его плечам, обводит четкие линии мышц, кусает губы и получает эстетическое удовольствие. Альфа прекрасен, словно принц из сказки.       Растяжка аккуратная, длится непозволительно долго, терпение улетучивается с каждым пальцем, но требуется осторожно, медленно, чтобы не навредить, чтобы не испугать, чтобы распалить пожар в душе, сделать его мировой катастрофой, уничтожить всех, лишь бы никто не мешал им. Только вдвоем, только друг для друга созданные, только любовью скрепленные, ей же воспеты.       Шуршание контрацепции, звонкий стон и быстрые поцелуи. Чонгук не может оторваться от нежных губ, упирается руками в изголовье кровати, сдерживает порыв двигаться грубо и резко, он обязательно увидит дрожащие ноги и услышит сорванный голос, но не сейчас. Сейчас только мягкость, забота, медленные, размеренные толчки и влюбленный шепот.       — Почему мы не делали этого раньше? — закидывает назад голову и сжимает простынь под собой Тэхен. — Сколько же времени мы упустили.       — У нас впереди четыре бесконечности, миллиард неиспользованных поцелуев и безлимитка на любовь.       — Я хочу возмещения, — стон, — каждого, — всхлип, — поцелуя, Чонгук, — омега царапает его плечи и вновь возносится на небеса от удовольствия. Идеальный темп, идеальный размер, идеальный угол проникновения. — Ты божественный.       — Взаимно, — альфа слегка ускоряется, прижимает за бедра к себе и входит глубоко, с оттяжкой задерживается перед каждым толчком и все же позволяет себе вольность — один шлепок. Розовый след на чужой ягодице выглядит превосходно.       Тэхен и не возражает, требует больше, сам подмахивает бедрами, жмурится и вновь кончает, пачкая свой живот. Чонгука накрывает спустя несколько секунд. Он медленно выходит, улыбается и падает рядом, сразу же обнимая, целует в макушку.       Они потеряли много времени, обязательно восполнят каждый час, каждую минуту, каждую секунду, впитают друг друга под кожу без остатка и обязательно будут счастливы. Они найдут свой потерянный из-за уловок судьбы рай, обретут покой и зажгут космос своими чувствами.

— Я люблю тебя.