Коса на камень

      Работа, работа, работа — Альбина, кажется, совершенно затерялась в веренице однотипных дней, смешанных в одно единое. Наступление блаженного и столь долгожданного воскресенья от этого сделалось приятнее. И всё бы ничего, если бы она, разумеется, не проснулась от звонка в дверь ранним утром.       Что уже само по себе было явлением странным.       Адрес её квартиры имелся только у мамы и сестры: первая прийти сюда сейчас не могла, а вторая не стала бы, даже при конце света.       Поэтому, тяжело ступая к двери, Ясевич мирно молилась о том, чтобы это был не сосед снизу с новостью, что она ненароком его затопила. Ибо с нынешним ресурсом на такую весть она могла лишь посочувствовать, и пожелать не утонуть.       — ...Утро недоброе, да, принцесса?       Увидеть на пороге Олега Шепса было вообще последней вещью, которую Альбина ожидала увидеть когда-либо в принципе.       — Блять? — хватило сил высказаться её заспанному мозгу.       Олег стоял на пороге, позабавленно оглядывая её внешний вид. Ясевич-младшая запоздало вспомнила, что с заплетёнными на ночь двумя косами, и в дурацкой футболке с мультяшной кошкой, она, наверное, напоминала пятиклассницу. Это не помешало ей гордо выпятить грудь.       — Олег, но можешь называть меня блять, конечно, — поглумился он. — Мать, ты чё, забыла?       — ...Забыла о чём?       — Мы же в четверг забились, что в воскресенье у нас анализ выпуска. Ты сказала, чтобы я пришёл к двенадцати, и адрес скинула, — с привычной ухмылкой сообщил ей Шепс.       ...Она правда такое сказала?       Пора было завязывать с привычкой отвечать на сообщения людей меж работой, когда мозг блуждает невесть где, а дел под руками слишком много. Наобещает потом невесть чего...       — Ясно, — подытожила Альбина. Чуть отойдя в сторону, пригласила: — Ну входи, что ли.       — Всё с тобой понятно, Альбин, — шутливо отмахнулся тот, разуваясь на ходу.       Двигался Олег по-хозяйски, будучи совершенно не скованным незнакомой обстановкой. Заинтересованно осмотрел отдельный угол для ритуалов и всего связанного — со вчерашнего дня он был убран не совсем до конца — оценил гостиную, и остановился на кухне.       — Нужны закуски для просмотра. Что есть дома?       Чужая беззаботность, впрочем, Альбину тоже не смутила. Гораздо более неловко ей пришлось бы, окажись гость зажатым и смущённым.       — Вода. Из-под крана.       Что было абсолютной правдой. В холодильнике у Ясевич повесилась мышь, а в морозильнике было, разве что, мороженое, которое в середине осени мерещилось немного бесполезным.       — Я, кстати, был в ресторане твоём. Мы с Олей одобрили. Борщ с телятиной - нежнейший, — ну, разумеется, ты выбрал борщ, Олег. — А Оля там... Какой-то форшак заказывала. Не помню.       — Форшмак из сельди с мятным желе и маринованным луком, — инстинктивно поправила Альбина, доставая из кармана спальных штанов телефон. — Ты кроме борща что-то кушаешь? Или это какая-то особая диета?       — Кушаю, — пропустил он подкол мимо ушей, параллельно усаживаясь за стул. — Но цель у меня такая, распробовать все борщи мира и решить, где лучший. Твой, кстати, пока на первом месте после маминого. Парню твоему повезло, конечно.       Нет, ну какой же всё-таки подхалим.       — Моему, прости, кому?       — Да ла-адно, — неверяще протянул Олег. — Вообще?       ...Да какого он вообще о ней мнения?!       — Ну, был один. Да сплыл.       — А чего так?       От вопроса Альбина мгновенно напряглась. Уставилась в выключенный экран телефона.       — Не та тема для разговора. Не будем, ладно?       Догадавшись, где совершил ошибку, Олег мгновенно поменял тему:       — Так... Что там с закусками?       Слава богу, хватило ума не продолжать. Знала Альбина настойчивых людей, которые, кажется, совершенно не понимали даже очевидных намёков.       — На, — сказала она, вручая ему телефон с уже открытым приложением доставки, — выбор на тебе.       Олег тупо уставился на горящий дисплей.       — У тебя что, правда дома совсем ничего?       — Не говори, что ты надеялся, что я буду здесь подавать такие же пятизвёздочные блюда, что и в ресторане, — заметив многозначительный взгляд Шепса, Альбина, не удержавшись, громко фыркнула. — Мальчик мой, мне готовки хватает в пределах работы. В доме у меня царствует обстановка безнадёжности. И еды из доставки.       Вот честно: готовя постоянно на работе, делать то же самое, даже с большой любовью к процессу, не хотелось совершенно. Особенно исключительно для себя.       — До слёз, — выдавил Олег.       Как ребёнок, ей Богу.       — Ага. Я в душ.

*

      К тому времени, когда Ясевич вернулась, достаточно бодрая и в более адекватной одежде, с длинными светлыми волосами, заколотыми железной заколкой в форме меча, Олег уже переменил локацию, раскинувшись на диване, что-то листая на включённом телевизоре, о существовании которого Альбина благополучно забыла за последний год.       — Диван мягкий, просто шик, — прокомментировал Шепс, словно его кто-то спрашивал. — Я нам тако-ое заказал.       Ясевич прошаркала к дивану.       — Удиви меня.       — Хэппи-миллс!       Похоже у Олега действительно детство играло в одном филейном месте.       — ...И зачем?       — Короче, — с неприкрытым энтузиазмом начал объяснять тот, усаживаясь на диване, — там сейчас неделя просто наипиздатейших игрушек в мире. С Наруто.       — Не смотрела, — на автомате выдала Альбина, плюхаясь в противоположный конец дивана.       Олег тяжело вздохнул.       — Ну, разумеется, — язвительно отозвался он. — Старуха.       — Там слишком много серий, у меня нет столько времени, — отрезала медиум, складывая руки на груди. — ...Я только Токийского Гуля смотрела.       Она решительно настаивала: никакой старухой она не была, и даже разбиралась в популярных вещах! Просто создавала ложное впечатление, вот и всё. Ну, и год жизни как-то упустила. Мелочи же.       — Ну, разумеется! — ещё громче вздохнул Олег.       Шутливую перепалку завершил звонок от курьера, и Альбина на правах старшей — и оплачивающей — добросовестно отправила самодовольного медиума забирать его заказы.       Первым делом, разумеется, тот решил сравнить полученные игрушки, и Ясевич без всякого сожаления разрешила забрать ему некую Сакуру, оказавшуюся в её заказе.       — Так, всё, смотрим, — важно хлопнул в ладоши Олег, когда они, наконец, дошли до просмотра эпизода.       Но просмотр как-то сразу не задался.       В основном потому, что половину выпуска они добросовестно ставили на паузу, чтобы поиздеваться над коллегами. Что было неэтично, но всё равно очень и очень смешно. Настолько, что на выступлении Натальи, пользующейся помощью помощника Алисы, они синхронно выплеснули от смеха колу.       — Ты с ней хоть раз пересекался лично? — поинтересовалась Альбина, когда они благополучно оттёрли с дивана пятно от газировки.       — Не-а. Ты? — Ясевич окатила его пустым взглядом. — Ах да. Точно.       Дальше смотрели уже поспокойнее. Приостанавливали на части Олега, и пускай ошибок там не имелось, Альбина всё же замечала моменты, где его эмоциональность брала верх, и могла в будущем сыграть с ним плохую шутку.       Наступил черёд самой Ясевич.       — Чё, серьёзно моя аура спутала?       Об этом моменте сама Альбина уже благополучно забыла. Теперь, смотря комментарии Сотниковой и клиентки, едва не зафыркала: какие детские площадки? И что смешного?       — Не то чтобы прям спутала, но торкнуло маленько, — дожёвывая картошку фри, пояснила она.       — Интересно... В следующий раз проверю, почувствуется ли, будь то наоборот.       — Мгм.       В общем, аналитическая часть прошла на ура, и, покончив с выпуском, они, не сговариваясь, выползли на балкон, курить.       — Вопрос философской составляющей, — внезапно начал Олег. — Если твой брат, с которым ваша последняя встреча прошла не особо приятно, после этого вот выпуска пишет, что хочет поговорить - это хорошо или плохо?       Альбина опёрлась спиной об балюстраду, и задумчиво оглядела коллегу.       — Смотря из-за чего ссора была.       — Из-за того, что мне лезть в это всё не стоит, и вообще, не моё это дело, — с лёгким раздражением ответил медиум.       — Тогда, думаю, может, извиниться хочет. Убедился, что лишнего наговорил.       Услышав такое мнение Ясевич, Олег, кажется, расслабился. Услышал то, что хотел услышать, и то, о чём думал сам. Улёгся на скрещенные на перегородке руки.       — Тоже так думаю. Ну бля, это Саша. Он мне никогда ничего плохого не желал, вообще. Ссоримся, не ссоримся, я знаю, что этот человек за меня горой.       Как... Мило.       Собственное сердце невольно заныло. Она знала, что таких слов о ней её сестра не скажет, и так хорошо о ней не подумает уже, пожалуй, никогда.       — И в чём тогда дилемма?       — Оля чёт сказала мельком, что это тоже своего рода эмоциональное переживание, которое способно сбить там, с победы, знаешь... Думаю, вот.       — Ну, это уже небольшая рулетка, — выдохнув, заговорила Альбина. Чуть прогнувшись в спине, свешивая голову с балкона, поспешила сформировать мысль чётче: — Либо больше сил даст, либо наоборот, да, подкосит маленько. Тут уже тебе лучше знать.       — Саша мне всегда помогал, даже просто, присутствием своим, — рассеянно отряхивая пепел, пробормотал Шепс. — Но у меня сейчас в голове неразбериха, просто пиздец.       ...Альбине подумалось, что ему просто стоит сходить к семейному психологу со своей девушкой, но предположение она это озвучить не решилась. Не настолько бестактной она была. Пока что.       — Напиши брату как есть. Пусть даст тебе время. Без ответа оставлять тоже не комильфо. Знаешь ли, мы, старшие, много волнуемся.       «...Даже если вы этого совершенно не понимаете».       — А, точно, ты же тоже старшенькая... — словно выйдя из странного транса, Олег дёрнулся, заметив, в каком положении она находилась. Резко потянул её за кофту. — Ты чё творишь? Осторожнее.       Ясевич пожала плечами.       — Всегда так делаю, лет с семнадцати.       — Ну вот и не делай так больше, — раздражённо покачал головой Шепс. — Ебанутая, ну.       Альбина непонимающе вскинула брови. Чего это он так? Ну курит и курит как попало. С кем не бывает? Если смерти суждено за ней прийти, то она всё равно придёт в своё время, разве нет?       — Сам ебанутый, — почти оскорблённо протянула она, и машинально заправила лезущие ему на глаза волосы за ухо. — Докуривай, и дверь на балкон закрывай. Холодрыга.       Контакт с людьми — человеком, в её случае — невольно возвращал наружу старые привычки Альбины. Например, страшную тактильность.       Будучи старшей сестрой, почти матерью даже, среди ровесников и младших, а иногда и старших, для неё было совершенной нормой погладить любого по голове, потрепать по щеке, да и просто сжать руку. Теперь она задумывалась о том, что это было просто неуместно.       ...Хотя, Олег и не воспринимал это в штыки. Вообще не видел ничего в этом странного, и даже считал это чем-то повседневным. По крайней мере, он не дёрнулся сегодня, когда она во время просмотра непроизвольно сжала руку Олега, во время оценки его испытания. И сейчас тоже отреагировал спокойно.       Если так подумать, младшие дети, наверное, привыкли к таким жестам в семье и сами.       Мёртвые у них, как говорила Ирина, не коннектились, но вот привычки — по-странному да. Уже не единожды Ясевич ловила себя на том, что они совершенно без лишних обсуждений понимают, что хотят сделать, и делают это одновременно.       Это было... Неплохо. Не приходилось долго объясняться.       — Так, ну я пиздую домой? Спасибо за день, и за еду. Ты прям шугар мамми, Альбин.       Девушка выразительно закатила глаза.       — Тебе, в общем-то, тоже спасибо. Особенно за спизженные сигареты.       Они ненадолго подвисли в коридоре. Олег широко расставил руки, выжидающе поглядывая на неё. Альбина непонимающе глянула назад, пытаясь понять, что тот имеет в виду.       — В жизни не поверю, что тебя никто не обнимал, — громко вздохнул медиум.       Всё ещё тормозя, Ясевич склонила голову набок:       — Обнимал, конечно. А в чё—       Фраза осталась оборванной. Шепс бесцеремонно утянул её в объятия сам, крепко прижимая к себе, и ей не осталось ничего другого, кроме как отозваться на прикосновение, впитывая чужое тепло.       Жёлтый, жёлтый, жёлтый—       Альбина прикрыла глаза.       — Пиздец, ты ледяная, — заворчал Олег ей прям в затылок.       Её обнимали, разумеется.       Просто никто не делал этого так давно, что она, кажется, и позабыла, каково это.       — Заткнись, — любезно прервала его она.       А было это... Приятно.