Коса на камень

      — Альбина, здравствуйте. Я - Вера Сотникова, а это Ольга, мама будущего малыша.       Ясевич-младшая без лишних слов кивнула в знак приветствия.       — Ваша задача сегодня почувствовать отца малыша, рассказать что-нибудь про него. Задание понятно?       — Да, разумеется.       Некоторое время Альбина толком ничего не делала. Без перерыва, не моргая, она просто смотрела в глаза клиентке, поглощая идущую из неё информацию. Где-то позади неё она ощущала чужое присутствие, мягкое прикосновение с миром мёртвых, едва осязаемое, но ловить фантом не спешила. Хотелось сначала разобраться с сутью.       — Это ваша вторая беременность, — медленно начала Альбина, обходя девушку стороной, останавливаясь у неё за спиной. Уложила руки на хрупкие плечи, чуть погладила; почти не её даже желание. — Первой девочка была, сейчас уже мальчик. Поздравляю.       Ольга дёрнула уголками губ.       «Этот жест... Она подошла со спины, руки вот так положила, и чуть растёрла... Серёжа всегда так делал. Мне даже показалось, что это он был».       — Отцы у детей будут разные, но отца мальчика это не волновало. Как родную дочь воспринимал... И мальчика ждал, сильно-сильно, — на лицах женщин возникли улыбки, которые Альбина поспешила стереть одним простым предложением: — Жаль, что не дожил.       — Альбина, я правильно понимаю, вы считаете, что отец ребёнка мёртв? — поинтересовалась Вера с участливым выражением лица.       ...Как же раздражают лишние вопросы. Вечно сбивают, мешаются. А как вы делаете, а что вы видите, а почему так думаете... Ну разве нельзя выполнять работу ведущего молча?       — Считают технари, а я прямым текстом сказала, что он мёртв, — кто-то из съёмочной группы прыснул. — Он мёртв, и где-то здесь блуждает. Поэтому, собственно, и говорю.       Ясевич прикрыла глаза. Вновь повиновалась не собственному порыву: подалась вперёд и, не разрывая лёгких объятий, прижалась щекой к щеке женщины.       «Серёжа... Это был мой Серёжа, я чувствовала».       — Вижу смерть, очень на суицид похожую. Чётко вижу ночь. И падение. С высоты какой-то. И как будто бы даже сам прыгнул.       — Так значит это был суицид, Альбина?       Медиум медленно приоткрыла глаза, позволяя чужим чувствам окутать её.       — Нет. Не суицид. Суицидники не разговаривают, а он достаточно болтливый, пускай я пока его голос и шум не различаю. Не могу понять как так... Он чётко сам прыгал с балкона, но не суицидник...       Информация в голове спуталась, а чужое присутствие явно мешало работать. Оторвавшись от Ольги, Альбина вернулась в исходную точку, середину зала, и обратилась уже к ведущей:       — Вещи мои можно? И фотографию Сергея, если есть где-то здесь.       «Я аж вздрогнула! Мы ведь не называли имени, вообще ни разу. А она вообще без колебаний такая, фотографию Сергея...»       Считанные минуты, и чёрная сумка уже лежала перед Альбиной. Не церемонясь, она опустилась на колени, принимаясь доставать свечи, ритуальные приспособления. Однако внезапно, на полпути, замерла.       Какой странный запах. Не реальный, не тот, что могут уловить другие. Запах чужой ауры. Чужой и одновременно...       — До меня что, Шепс работал? — несколько раздражённо поинтересовалась Ясевич.       «Мне вообще так смешно стало. Страшно, конечно, что она так чётко почувствовала, но в основном очень смешно было!»       — В следующий раз, пожалуйста, поменяйте нас местами в очереди, — попросила Сотникову она.       «Да-да, как дети, неподелившие площадку, ха-ха!»       И вновь вернулась к работе.       Действовала проверенным маминым способом — засаживала астральное тело вокруг фотографии мёртвого, погружаясь в его глубинные воспоминания.       Миг — и она уже не здесь. Она уже другой человек. И реальность толком не осознаёт. Видит, слышит, понимает и осязает чужим сознанием.       — Ольга, Оленька моя... Как же жалею. Как жалею, что мы с тобой столько лет просрали...       «Мы же познакомились двадцать лет назад, не разглядели друг в друге вот сначала ничего... Он всегда говорил: "Оленька, если бы я мог — я бы вернулся назад во времени, и всё поменял бы." ».       — Числа семнадцать и девятнадцать. Семнадцать, девятнадцать, четыре.       «Апрель семнадцатого — мой день рождения, девятнадцатого — умер».       — Глубокая ночь. Просыпаюсь. Сердце колотится, ужасно бешено колотится, прям... Страшно. Страх. Ощущение, что за мной гонятся, что сейчас схватят, убьют — а если не меня, то вас. Встаю тихо, чтобы не разбудить. Беру телефон, выхожу на балкон. Звонка нет, но мне мерещится звон телефона. Дрожащими руками беру трубку. Голос слышу... Говорит что-то, что-то... Угрозы, запугивание, угрозы. Страх, страх, страшно так. Шут. Шут. Я не уйду, они умрут, уйду я, всё будет хорошо.       «Когда она шута упомянула, я уже всё поняла. Олег ведь то же самое нам сказал».       — На ватных ногах возвращаюсь к кровати, иду... Бужу Олю. Не хочу беспокоить, не хочу пугать, но не попрощаться не могу. Страшно. Если её лицо увижу, станет чуть легче. Смотрит на меня, сонная. Не понимает. Говорю: пошёл я. Совсем ухожу. Больше не приду. Оставляю я тебя.       «Точь-в-точь его словами. Даже его интонацией, этим зомбированным тоном. Меня это убило просто».       — Дальше всё такое размытое. Оля за мной идёт, я стою на стуле. Думаю, главное телефон при себе держать, не дать остальным увидеть, проклятие не перенести на Олю... Она пытается спасти, я толкаю... Раз... Два... Четыре.       «Он меня четыре раза оттолкнул, это правда».       — Падаю. Падаю, а в ушах последнее: разбежавшись, прыгну со скалы. И, внезапно, так спокойно.       Альбина поперхнулась воздухом. Широко распахнула глаза, подалась ладонями вперёд, словно падала сама, и отчаянно пыталась приземлиться. И лишь после соприкосновения с холодным полом выдохнула, окончательно осознав реальность.       На неё поражёнными глазами смотрела ведущая. Ольга же просто плакала навзрыд, растирая слёзы по щекам.       Чуть успокоившись, Ясевич аккуратно проанализировала информацию, полученную в потоке. Пораздумав, она очень медленно начала:       — Я предполагаю, что ваш муж, слишком поглощённый творчеством Короля и Шута - это же они были, верно? - ненарочно создал себе голлума. В видениях я видела, что он что-то сам писал, сочинял. Вдохновлённый образами именно.       По глазам Ольги Альбина поняла, что до неё уже кто-то эту теорию выдвигал, и она даже заранее понимала кто. Дальнейшие объяснения, выданные ведущей, Ясевич уже слушала вполуха.       — Альбина, мы с вами наедине поговорить можем? — внезапно прервала объяснения Сотниковой клиентка. Потянула руку. — Пара вопросов есть. Личных.       Не раздумывая, медиум кивнула, стискивая чужую ладонь.       Разговор их ждал долгий. Долгий, но достойный.

*

      — ...Начнём, по традиции, с белого конверта. Как вы думаете, кто в нём находится?       Альбина скучающе переступила с одной ноги на другую, попутно расправляя рукава чёрной блузки.       — Там девушка, очень красивая девушка, — начала Ирина, стоящая в конце цепочки экстрасенсов. — Чувствую, что чёрная ведьма.       Описание было крайне конкретным, но учитывая, что в помещении имелось три тёмных ведьмы, включая саму Альбину, расплывчатым. Впрочем, никто из присутствующих не сомневался, что с самооценкой Игнатенко, она имела ввиду исключительно себя.       — Соглашусь с Ирой, — вдруг кивнул стоящий справа Шепс.       — Уточните, кто там, Олег?       — Чувствую, там Ясевич.       Подлиза.       Она криво на него покосилась. Медиум широко улыбнулся, незаметно подмигивая.       — Интересно, — протянул Марат. — Альбина, а вы что на этот счёт думаете? В конверте - вы?       Она пожала плечами.       — Мне кажется, там Шепс.       — Так-так, интересно... — улыбнулся Марат. — Не буду вас томить.       Пауза. Звук раскрывающегося конверта, и намеренно долгая тишина — всё в духе этого шоу. От осознания, что этот пафос придётся терпеть ещё несколько недель, Альбину аж передёрнуло.       — Олег Шепс! — резко начал ведущий, вынуждая медиума встрепенуться. Однако, уже в следующую секунду, хитро добавил: — ...Был прав.       Едва не обрадовавшийся Шепс натянуто хмыкнул, недовольный такой уловкой.       Альбина же заторможено уставилась на собственную фотографию в руках Башарова.       Признаться, маленькой победы именно в этом выпуске она не ждала — стоило Ясевич понять, что она не была "первооткрывательницей", она мигом решила, что звание лучшего на этой неделе будет принадлежать Олегу. Чисто логическим путём. Однако ошиблась.       — В конверте действительно Альбина! Первый конверт - и уже ваш! Вам слово, Альбина.       — Я совсем не готовила речи, — медленно начала она, переводя взгляд на приближающуюся камеру, — но первый конверт, конечно, хотелось бы посвятить маме. Человеку, который всегда со мной. Который поддерживает все мои начинания. Который в детстве мне объяснил, что мой дар — не проклятье. Мама... Спасибо.       На последних словах голос предательски дрогнул, но Ясевич лишь невозмутимо приподняла подбородок.       — Действительно, Елена, спасибо вам за дочь, — поддержал Марат. — Но хорошего понемножку. Время открывать чёрный конверт! Альбина, может, у вас есть предположения, кто там? Ну, на правах лучшей.       Альбина прищурилась. Склонила голову набок.       — Девушка. Низкий рост. Короткие каштановые волосы.       Она говорила как чувствовала, и, если честно, осознала, что у них в числе участников действительно такая имеется — уже имелась — когда Марат торжественно попрощался с некой Лолитой.       Если так подумать, Альбина вообще ни с кем толком из соперников так и не контактировала... Даже имена слабо запомнились. Олег, Ирина, Марьяна, два Максима... Всё. Что касательно остальных... Сложно. Возможно, ей и стоило переговорить с ними. Когда-нибудь.       — Поздравляю, — внезапно крайне дружелюбно протянула ей Марьяна, когда камеры отключились, а люди принялись расходиться.       — ...Спасибо, — Ясевич неуверенно дёрнула себя за висящий на шее кулон, и, откашлявшись, ответила: — Желаю тебе того же.       Марьяна рассмеялась.       — Не будь такой щедрой с белыми конвертами, милая. Я их и не вернуть могу.       — Я всего лишь их тебе пожелала, — с холодной улыбкой отозвалась она. — О том, что ты его из моих рук удачно выцепишь - речи и не шло.       Невзирая на это, плохой ауры над ведьмой не витало. Наоборот, услышав это, Романова только улыбнулась ярче и растворилась в дверях, напоследок помахав ей рукой.       Ощущение беззлобного соперничества ей нравилось.       А вот негатив, которым её пронзала насквозь Игнатенко даже сейчас - не очень. Впрочем, Альбина решила не обращать на это внимания: защита на ней сильная, а Ирина, увы, почему-то ощущалась особенно слабой, вопреки её образу в прошлом сезоне.       — Поздравляю, принцесса.       Ясевич вздрогнула, ощутив, как на её плечо резко закинули руку.       — Тебя что, опять бесплатно подвезти? — криво косясь, поинтересовалась она.       Олег закатил глаза.       — Какие мы злые и категоричные. Мне что, просто тебя поздравить нельзя?       — ...И отсиживаться с тобой сегодня явно не смогу, мне завтра на работу.       — Да я ведь правда просто подошёл! — возмутился Шепс, слегка приподнимая голову. Альбина отдалённо отметила, что на каблуках была чуть выше него; получается, без них они были примерно одного роста. — Кем работаешь?       Она дёрнула плечом, и он, мгновенно поняв намёк, убрал руку.       — Не знаю, это ты мне скажи.       — Я не гадалка, — с ухмылкой сказал Олег.       — И не поисковик, помню, — фыркнула Альбина в ответ. — В ресторане работаю.       Мысль о грядущей смене заставила Ясевич слегка взбодриться. По правде говоря, ей нравилась её работа. Такая обычная и простая, но тем не менее — до жути приятная в процессе.       — С твоей общительностью только в ресторанах и работать, — не упустил возможность подколоть Олег.       — Повара особо не разговаривают, между прочим.       Тут Шепс по-странному опешил.       — Ты повар?       — Шеф-повар, да, — не скрывая гордости в голосе, похвасталась Альбина.       Благо, её хорошая репутация в ресторане и достаточно высокая позиция позволяли ей настраивать график как только пожелается. А стоило владельцу ресторана узнать, из-за чего именно его лучшая работница теперь часто отпрашивается, то и вовсе просиял, и разрешил делать всё, что она пожелает. Хоть бесов подселять.       — Честно? Не ожидал. Но удивлён.       И он действительно выглядел поражённым. Ясевич это показалось несколько смешным. Какой её вообще люди видят со стороны, интересно?       — Скидки не делаю, но покушать приглашаю.       Медиум открыл рот, чтобы что-то сказать, но они синхронно смолкли, ощутив чужое присутствие за спиной.       — А мы вам не мешаем? — заговорщически прошептал Марат им на ухо.       Альбина огляделась. В действительности, зал пустовал за исключением их троих. Закрывался. Без единой на то причины, она ощутила странный прилив стыда. Ей богу, как в младших классах.       — Извиняемся, — в унисон пробормотали они, совершенно не сговариваясь.       Марат начал говорить о чём-то ещё, но Ясевич, сославшись на спешку, быстро попрощалась, оставляя коллегу наедине с ведущим. Лишь проверяя телефон, посередине долгой пробки, она увидела одно единственное сообщение:

Олег Шепс: Ты адресок-то скинь) Заценю.

      Ясевич фыркнула.       Но геолокацию всё же сбросила.       Она почему-то не сомневалась, что даже придя в приличный ресторан, Олег всё равно закажет борщ.