Коса на камень

Олег Шепс: ТЫ СЕЙЧАС ГДЕ? Бля, капс. Где ты, когда ты не он-лайн?

Вы: На работе.       Альбина раздражённо шмыгнула носом, скучающе вглядываясь в тьму за прикрытыми окнами, и поострее вслушалась в шелестящий дождь, звонко ударяющийся о поверхность крыши. Да чтобы она ещё раз согласилась закрывать ресторан самостоятельно! Особенно, в такую погоду!

Олег Шепс: Класс!!! А чего так поздно?

Вы: Последняя на смене. Ресторан закрываю. Вот сижу кабачки, блять, пересчитываю.

Олег Шепс: Одна получается, да?

Вы: Мгм.

Олег Шепс: Девочка-сосочка почему одна))) Ща будет две)

Вы: ???

Олег Шепс: Жди гостей, кароче)

      Медиум непонимающе уставилась на сообщение коллеги, пытаясь понять, как это трактовать, но прежде чем её пальцы напечатали очевидный вопрос, раздался громкий стук.       Стук в железную дверь, предназначенную для работников заведения. Задний вход, иными словами.       Ну не-ет! Не мог же Олег в действительности...       — Привет.       А нет, мог.       Олег переминался прямиком на пороге, и совершенно промокший насквозь, наивно хлопающий глазками, невольно напоминал пса, оставленного под дверью на ночь.       В полной мере прочувствовав холод на улице, Альбина в ужасе чертыхнулась, инстинктивно затягивая юношу в помещение, и громко хлопая дверью.       — Ты дурак? — прошипела она, ища поблизости чистое, неиспользованное в быту, полотенце.       — Олеж, спасибо, что заскочил, — стараясь спародировать её голос, заговорил Шепс. — Я так рада твоей компании, и вообще, ты крутой человечек.       Не церемонясь, Ясевич метнула в него таки найденное полотенце. Поворчав ещё пару секунд для приличия, он довольно принялся утираться, мотая отросшими прядями волос по сторонам.       — Дай угадаю, тебя снова выставили из дома, — сложив руки на груди, вздохнула девушка, наблюдая за его манипуляциями.       Попыталась вспомнить, могло ли что-то из последнего выпуска вызвать скандал в семейной обители Олега и Ольги. Вроде, нет. Обычные взаимодействия с коллегами, даже с нотками соперничества. Тогда, возможно, было что-то ещё. Или не было ничего и вовсе: ревность такая игривая дама, что дожидаться виновника для истерики ей необязательно.       — На часик всего, — буркнул тот, просушившись.       Лишившись временного занятия, Олег заинтересованно закружил по кухне, оглядывая каждый уголок. Впрочем, смотреть было особо не на что: помещение в большинстве своём было уже убрано, готовясь к закрытию, и за исключением двух грязных тарелок с недоеденными блюдами, оставшимися от последних клиентов — парочка, едва начав свидание, внезапно оказалась излишне поглощена вспышкой страсти, и, не доев, наспех расплатилась, оставив за собой тарелки, полные еды — зацепиться ни за что не удавалось.       — О, а это что?       — Лосось с чёрным ризотто и стейк Мачетте, — по памяти бросила Альбина, попутно запирая двери склада. Впихнула ключи в задний карман джинсов. — Угощайся, если хочешь. Их всё равно выкидывать, разве что.       Дважды упрашивать Олега не пришлось, и, пододвинув стул, он с большим удовольствием принялся уплетать уже успевший остыть стейк.       — Чего стоишь? — бросил он вполоборота. — Садись, поужинаем вдвоём.       Ясевич-младшая поколебалась пару секунд, но приглашение приняла без задних мыслей. В конце концов, она ничего не ела аж с дневного перерыва, и усталость начинала чётко смешиваться с голодом — безумный коктейль.       Стоило ей потянуться к тарелке с оставшимся лососем, как Олег сделал неожиданное: отрезанную половину стейка поместил на её тарелку, и, на глаз поделив содержимое её порции, подкинул немного себе. Равноценный обмен и двойной ужин.       Альбина же от такого жеста опешила. Она привыкла быть инициатором такого сама, и оказываться по другую сторону было... Как минимум, непривычно.       — Спасибо, — искренне протянула она, принимаясь за пищу.       — За что? — проглотив кусок мяса, моргнул Шепс. — А-а. Да ладно. Мы с Сашей с детства так делаем, если кушаем что-то разное. Напополам делим, в смысле. Экономно, круто, вкусно. Я думал, это общая традиция между братьями и сестрами.       — Ну, у меня и Насти... Немного другая динамика отношений, — выдавила Ясевич, впервые за долгое время полноценно пробуя собственное блюдо на вкус. — Может быть потому, что я сильно старше. Не знаю.       Олег промычал.       — Не в десять лет, разве? Ну, Саша меня на одиннадцать старше...       Иногда Альбина позволяла себе надеяться, что произойди их с Настей раскол в её более взрослые годы, всё сложилось бы иначе. Правда, она пока не понимала, в лучшую сторону или худшую — а размышлять о невозможном слишком долго не имело смысла.       — Последние пару лет мы были не в лучших отношениях, а сейчас не контактируем и вовсе, — не зная, как ещё объяснить свою проблему, сказала Альбина. — Так что да, у нас, в принципе, всё сильно иначе.       Шепс одарил её почти виноватым взглядом, словно извиняясь за задетые раны. Тем не менее, это не остановило его от вопроса:       — Можно спросить, в чём причина конфликта, или не стоит?       Хотелось бы сказать, что причины были стары как мир: что это всё потому, что у них отцы разные, например. Или потому, что кто-то ревновал ко вниманию матери. Правда! Альбине было бы легче, будь оно действительно так, как у нормальных людей.       Потому что всё выше перечисленное — нормально. Эти конфликты легко решаются временем, взрослением, и каплей терпения с обеих сторон.       Но всё было гораздо сложнее.       — Как бы глупо это не звучало... Магия, — Шепс вопросительно приподнял голову. Альбина тяжко вздохнула, заметив на его щеке пятно от соуса, и, прервавшись, быстро его протёрла ближайшей салфеткой. Олег обречённо закряхтел. — Настя, как бы смешно это не звучало, категорически против магии. Хотя она и сама является обладательницей этого дара. Просто... Она считает, что все беды в нашей жизни - это именно расплата за использование магии.       Вопреки тому, что медиумизм являлся основной стезёй старшей и младшей Ясевич, не стоило забывать: в первую очередь, они являлись потомственными ведьмами. К тому же, явно не светлыми.       Эта сила пролегала в их крови плотными красными нитями, предопределяя судьбу со дня её зарождения. И пускай возможность отказаться от неё, закрыть глаза на способности, переданные предками, имелась, Елена и Альбина решили иначе.       Настя же придерживалась кардинально противоположного мнения.       — Она думает, что у мамы проблемы со здоровьем из-за этого. Да и в принципе, что жизнь несчастливая именно поэтому. И считает, что я себя тоже в могилу загоню такими темпами.       Возможно, то был эгоизм, но Альбина просто не могла отказаться от своего наследия.       По правде говоря... В этой жизни очень мало вещей принадлежали исключительно ей. Будучи старшей в семье, она привыкла делиться всем и со всеми. Магия же... Магия была тем единственным источником тепла, который грел исключительно её. Источником комфорта, что понимал её. Принимал.       В какой-то степени, нежелание Насти лезть в это дело даже успокоило её внутренние метания. Ибо делить это с сестрой... Не хотелось.       Всё было чудесно, не рассорься они в пух и прах.       — Волнение за тебя - это нормально, — пораздумав, выдал ей Олег. — А давно вы так?       — Дай подумать, — прикрыв глаза, попыталась произвести события прошлого в хронологическом порядке. — Год назад я объявила о своём намерении участвовать на Битве. Это было последней каплей для Насти, и мы прервали контакт. Более того, подготовки ради, я решила устроить себе своеобразное уединение от контактов с людьми, исключая рабочую площадку, а потому даже не возвращалась в родной дом, — целый год без человека, с которым прожила всю сознательную жизнь. Раньше ей это казалось невозможным. — Хотя, по правде говоря, сомневаюсь, что что-то изменится. Её же словами: поддерживать контакт с человеком, самовольно загоняющим себя в могилу - это банальное неуважение к себе же. И это её неоспоримое право.       Она не могла осуждать сестру за панический страх смерти близких.       Старуха с косой посещала их дом чаще, чем любые родственники. Начиная от матери, постоянно балансирующей на грани жизни и смерти, и заканчивая их третьим отчимом — благо, отец Альбины всегда был неразгаданной загадкой этого семейства, а родитель самой Анастасии ушёл через некоторое время после её рождения — наложил на себя руки через некоторое время после смерти маленькой Тани.       Иными словами, смерть окружала её с юных лет, и Настя попросту не желала больше с ней пересекаться.       Так что, да: удобнее и спокойнее было вычеркнуть очередного суицидника из своей жизни, чем трястись в ожидании дня, когда придут и за ним.       Но с кое-чем Альбина согласиться просто не могла. Как минимум, с практической точки зрения.       — Она просто не понимает, — чуть раздражённо начала Ясевич, — что причина, из-за которой жизнь нашей мамы пошла под откос, заключается вовсе не в тёмной магии. Нет такого понятия, как откаты. По крайней мере, если ты не устроил плохие ритуалы или не учинил незаслуженное зло, а мать у нас таким не страдает. Это просто неудачи, смешавшиеся с последствиями глупости её молодости. Всё.       Её, Альбины, отец — случайный роман, закончившийся ранней беременностью и становлением молодой матерью. Очередной выбор сомнительного мужчины — сбежавший отец Анастасии. Проблемы со здоровьем — последствия не только отрицания медицины, но и применения наркотических средств в дикой молодости.       Это была жизнь. Такая, каковой она являлась.       Но, разумеется, людям всегда было легче свалить всю боль на магию, чем осознать возможную грязь самих людей, их сущности, их ошибок.       Альбина старалась не ругать сестру за это, но было всё равно обидно.       Обидно, что все её жертвы всегда оставались незамеченными. И что одно единственное желание перечёркивало совершенно всё в отношениях, которые, казалось бы, должны быть самыми крепкими в их жизни.       Банально больно.       Ей не хотелось многого в этой жизни. Если так признаться, Альбина была крайне посредственна в своих желаниях. Быть любимой в ответ, столь искренно, как умеет любить она сама — она бы отдала всё за исполнение этого.       — Не расстраивайся, — мягкое прикосновение к ладони прервало цепочку мыслей. Олег ей улыбнулся. — Твоей вины здесь нет. Мы не так давно знакомы, но я более чем уверен, что ты замечательная сестра. А ситуация правда... Сложная. Может, повзрослев, твоя Настя лучше ситуацию поймёт. И вы наладите контакт.       Осознание того, сколько привычно молчаливая на личные темы Ясевич наговорила, смутили её. Она старалась держать это всё в тайне, особенно от посторонних — а тут как дамбу прорвало. Олег действительно умел располагать к себе людей.       — Так, как там с Александром? — решив перевести тему, откашлялась она.       — У-у, огонь по своим, понял, — беззлобно цокнул Шепс. Чуть отстранившись, подхватил незаметно опустевшие тарелки, и, оглядевшись, взглядом нашёл раковину. — В принципе, почти также. Написал ему, что как с кое-чем закончу, можем встретиться, поговорить. Вроде, он был рад. Да и я, честно, по нему соскучился.       Альбина распахнула рот, чтобы сказать, что разберётся с посудой сама, но Олег к тому времени уже принялся за дело, и она с толикой облегчения вздохнула; мыть посуду она ненавидела.       — Так, а с чем ты там заканчиваешь? — полюбопытствовала она, благодарно принимая отмытые тарелки, и принимаясь их протирать.       — Опа, тебе интересно? — хитро осмотрев её, он опёрся поясницей об край раковины. — Расскажу, как сделаю. Не уверен пока заранее в исходе, обещать ничего не буду.       ...А. Так может, это из-за Олега у неё уже неделю несмываемое состояние тревоги стучало по вискам?       Со дня того испытания в Родионовке, Альбина никак не могла избавиться от этого, продолжая гадать её первоначальный источник. Давно она себя так не ощущала, и даже примерно не представляла, сколько времени оно будет продолжаться. Хотелось надеяться, что недолго, но учитывая, что её мозг начал медленно привыкать к такому состоянию, принимая за стандартное...       — Тогда, будь осторожнее, — спустя минутную паузу велела она.       — Конечно.       — И за посуду спасибо.       — А тебе за еду, — чуть помедлив, медиум, не без широкой улыбки на лице, добавил: — Да и за всё, в принципе.       — На бесплатное такси домой нарабатываешь? — пошутила Альбина.       — Бля, — наигранно разочарованно протянул Олег, — раскусила.       Пройдясь с проверкой ресторана ещё несколько раз — и попутно объясняя о тонких деталях заинтересованному Шепсу — Альбина официально его закрыла.       У дверей выяснилось, что Олег благополучно оказался выкинутым за порог без верхней одежды, поэтому бедной и усталой ведьме оставалось лишь горько вздохнуть, и подогнать машину аккурат к дверям, дабы его вновь не покорил ливень.       — Я правда начинаю чувствовать себя молодой мамой, — пожаловалась Ясевич, когда они оба благополучно укрылись в машине.       Олег на это лишь ухмыльнулся.       — Агу?       — Фу.       На том и порешали.       Покачав головой, Альбина сосредоточенно уставилась на дорогу, подрубая на заднем плане музыку.       Лишь возвращаясь к себе домой, уже в одиночестве, она с ужасом осознала, что её собственная машина — всегда пахнущая любимым крепким табаком и дурацким апельсиновым ароматизатором в виде звёздочки, висящей на зеркале — полноценно пропахла въедливым одеколоном Олега, запах которого ей не удавалось описать словами.       Маленькая деталь, ерунда по сути, но Альбина всё же настороженно приоткрыла окна автомобиля.       Олег оставлял за собой броские следы. При работе с клиентами, при совместных поездках в машине, при посещении её дома. И это напрягало.       Потому что это значило, что он пытался заполучить разрешение на вхождение в её жизнь. А к этому Ясевич ещё не была готова.       Внутренний голос упорно настаивал, что она немного опоздала. Неисправное уже случилось. Сделанного вспять не обернёшь.       Но, медитируя у открытого окна, Альбина упорно его игнорировала.       Она себя знала хорошо. И так влипнуть она не могла.)