Коса на камень

      — Альбина, а как вы считаете, экстрасенсам легко определять кровных между собой родственников? Видеть, связаны ли они как-то?       Названная легко сложила руки за спиной, поднимая взгляд на Сергея Сафронова. Заправив передние пряди волос за ухо, кивнула:       — Как по мне, это одно из базовых заданий для любого экстрасенса приличного уровня. Кровные узы являются сильнейшими. Прогадать - невозможно.       — Вот как. Тогда, сегодняшнее наше испытание для вас окажется ну очень простым, — мужчина приоткрыл дверь небольшой комнаты, и жестом пропустил её внутрь. — Ваша задача отыскать мать этой девочки, Николь. У вас есть несколько минут наедине с этой великолепной девочкой, после чего мы заведём вас на площадку. Договорились?       В тёмной комнате, вооружённой всякими приспособлениями для отвлечения детского внимания, восседала маленькая девочка. Болтая ногами, Николь что-то увлечённо рисовала, и лишь услышав посторонние голоса, обернулась в сторону взрослых.       — По рукам.       На том ведущий благоразумно отступил, предоставляя девочку ей. Альбина неторопливо ступила внутрь, и, подойдя поближе, уселась на одно колено перед ней.       — Привет, Николь, — извечно безразличное, острое лицо озарила лёгкая улыбка. — Меня зовут Альбина. Приятно познакомиться.       С детьми ладилось у неё неплохо. По правде говоря, лучше, чем со взрослыми.       — Привет.       Несмотря на столь юный возраст и привычно доверчивое поведение детей, Николь оглядывала её настороженно, и старалась вести себя не по годам серьёзно. Впрочем, это выглядело больше забавно.       Ясевич аккуратно вытянула раскрытую ладонь.       — Разрешишь мне подержать тебя за руку?       — М-м, хорошо!       Стоило Николь вложить маленькую ладошку ей в руку, как медиум над ней склонилась, и принюхалась, словно пёс-ищейка. Старательно впитала чужой запах.       «Вот что она, что её мать в своё время — они всегда обонянием всё делают. Прям серьёзно этому внимание уделяют. Так интересно, на самом деле».       Аура девочки была непомерно тяжёлой. Усталой. Мысленно, девушка сделала пометку переговорить на этот счёт с её матерью, чуть позже.       — Спасибо, Николь, — погладив девочку напоследок, Альбина вернулась к уже поджидающему её Сафронову. — Готова. Пошли.       В пустом помещении, расположившись на нескольких стульях, её уже ждали совершенно разные, непохожие друг на друга женщины. Не тратя время на выслушивание чужих объяснений — и уж тем более, игнорируя очевидную ловушку в виде женщины, являющейся представительницей той же расы, что и малышка — Ясевич-младшая торопливо приступила к работе.       «Вот она ко мне первой подошла, со спины, и как начала принюхиваться — я чуть в голос не захохотала. А потом она заговорила, и всё. Не до шуток стало».       — Забыла ты на могилу бабушки сходить две недели назад. На день рождения, что ли? — быстро забормотала Альбина. — Говорит, Паше и Лариске про меня даже не рассказываешь. Расстроена. Тебя воспитывала, всё лучшее тебе - а ты даже память с остальными разделить не можешь. Где провинилась она?       «Меня бабушка воспитывала. А Павел с Ларисой — мои дети. Они родились, когда бабуля уже мёртвой была. Мне просто очень больно о ней рассказывать, и я действительно ничего не говорю...»       — Собственно, — чуть отстранившись, подытожила она, — Паша и Лариса ваши дети. Не та мама, которую ищу.       Одну за другой, Альбина касалась каждой: либо передавала просьбы мёртвых, если могла, либо разгадывала чужие тайны, чувствуя их подноготную. Нужную женщину она намеренно сначала проигнорировала: проскользнула мимо, стоило ощутить знакомый запах. И лишь оглядев всех остальных, вернулась к ней.       — Так, ну, ты, — положив руку на плечо матери девочки, объявила Альбина.       — Это ваш окончательный ответ? — поинтересовался Сергей, который до этого наблюдал за её работой молча, поразительно лишённый дурацких комментариев.       — Да, — и не дожидаясь привычного объявления о правильном или неправильном ответе, в лоб поинтересовалась: — Зачем её так нагружаешь? У тебя словно не дочь растёт, а, блять, оловянный солдат. Проснулась по расписанию, покушала по нему же. Работа идёт какая-то даже. Дышать тоже скоро начнёт по определённым часам, а?       В голове всплыл голос, подозрительно звучащий, как олеговский. Осуждающе постучал по черепной коробке и напомнил, что пассивная агрессия при разговоре с клиентами — не лучший способ донести до них суть. Чувствительных оскорбит.       Но усталость от маленькой Николь веяла действительно невероятная. И причиной тому были не осуждающие взгляды посторонних.       — У неё впереди великое будущее, — защитилась мать. — Она заслужила, чтобы ее потенциал увидели, раскрыли.       Альбина старательно подавила тихий рык. Вдохнула и выдохнула, стараясь подобрать правильные слова.       — Николь действительно талантливая, не спорю. Но у неё ведь детство всего одно, а шансов потенциал раскрыть - ещё очень много будет, — смягчив голос, Ясевич задумчиво сжала чужое плечо. — Ты ведь и сама понимаешь на собственной шкуре, каково это, когда мама с детства давит собственными невыполненными планами на жизнь, неисполненными мечтами. Сама так росла. Это пытка. Ты её пережила. Ты молодец. Но с дочерью помягче надо. Ты её любишь. Ей незачем выживать, когда она может жить.       «У меня мама очень требовательная была... В молодости хотела стать балериной большого театра, ну, и не вышло из-за меня. Поэтому заставляла меня воплощать вот её какие-то планы, старания. Потом у меня ничего не получилось, выгорела. И всё пошло не так. А теперь, да, я то же самое делаю уже с Николь... Всё правильно она сказала. Но это так больно понимать».       — Помнишь, ты после первого сканнинга приходила к могиле матери? — чуть тише добавила Альбина, не сводя пристального взгляда с женщины. — Ты что там себе пообещала?       — Что буду матерью лучше, чем моя, — смаргивая слёзы, пробормотала та.       — Так будь же.       Упоминать в лишний раз, что с заданием Альбина справилась на ура — не стоило.       Аналогичный успех ожидал её и на следующем испытании. Вопреки тому, что девушка наложила на себя руки самостоятельно — пускай и случайно, — ей не составило особого труда погрузиться в её воспоминания.       — Иду на кладбище, — заговорила Альбина, пребывая в глубоком трансе. — Темно очень, ни фонарей, ничего. Спокойная, не страшно. Просто липкое такое ощущение в груди, что-то между раздражением и беспокойством. Но не беспокойством за кого-то, просто вот, беспокойно. Подвязываю петлю. Знаю как это делать, уже делала раньше. Фотографировалась пару раз. На минуту горько. Осознаю, что этим всем так на папу похожа, а его за это так и не простила. Не простила, и той же фигнёй маюсь.       «Эти слова меня... Ну, откровенно говоря, размазали. Будто правда слушал снова наше солнышко».       — Готовлюсь делать снимок. И тут... И тут всё. Всё теряется, всё не так. Не понимаю, что делать. Перед глазами тьма, и дышать так сложно... Больно, больно. На ощупь пытаюсь руками, пальцами хоть что-то сделать. Проваливаюсь. Медленно так... Больно. Больно.       Чужая боль ощущалась почти собственной. Повешение — просто до ужаса болезненная вещь.       Не успела Ясевич прийти толком в себя, родители девочки нетерпеливо набросились на неё с вопросами, просьбами о совете. На каждый вопрос девушка непременно давала ответ, и на каждую проблему пыталась придумать решение, вопреки тяжести по всему телу.       Выходя из зала испытания, с неотступившим ещё комком в горле, и испачканными воском кончиками пальцев, Альбина ощущала себя до невозможности... Правильно.       И гордо.       Было в этом что-то до ужаса успокаивающее: знать, что приложенные тобой усилия окупаются. Что потраченные силы не напрасны. Что сделанное — не ошибка. И пусть для сотен людей, увидевших её на экране, она останется шарлатанкой, пришедшей за славой и деньгами, для себя Альбина будет уверена в одном: людям легче.

*

      — Так, бля, — угрожающе шепнула Альбина, двумя пальцами сжимая острый подбородок Олега. Сосредоточенно прищурилась. — А ну, не вертись.       До вхождения Марата в готический зал, а следовательно, начала съёмок, оставались буквально считанные секунды, но вместо того, чтобы адекватно стоять в ряду, Шепсу-младшему больно приспичило поинтересоваться, не смазалась ли его подводка.       И ведь, к ужасу, правда смазалась.       Так что, теперь Альбина — видимо, на правах человека, которому больше всех надо — крайне любезно склонялась над коллегой, пытаясь едва ощутимо подправить ошибку лёгкого макияжа, и мысленно молясь, чтобы не испортить ничего ещё сильнее. То, что остальные ребята наблюдали за ними не без смешков, разумеется, не помогало.       — Чё там?       — Всё, — игнорируя смешки остальных экстрасенсов, подытожила она.       Послышались звонкие шаги в сторону дверей, съёмочная группа зашепталась, и Альбина чуть отскочила на первоначальное место.       — От души душевно в душу, — прошептал Шепс напоследок, принимая невозмутимое выражение лица.       Кивнула. Мысленно засчитала.       Раз, два, три, и...       — Здравствуйте, экстрасенсы. Пожалуй, сегодня мне не хочется томить вас долгими речами. Мы все знаем, зачем здесь собрались. Чтобы узнать лучшего экстрасенса недели по мнению нашего скромного жюри, и...       Нагнетающая, но такая наигранная пауза.       — ...И узнать, кто же станет тем самым слабым звеном, которому придётся покинуть наш проект. Готовы?       Синхронные кивки, сопровождающиеся вялыми поддакиваниями с разных сторон.       — По традиции начинаем с белого... — Марат обернулся к правой половине зала, и, задержав взгляд на Ясевич и Шепсе, скучающе поглядывающих в его сторону, улыбнулся. — Так-так. Наши любимые медиумы. Альбина, Олег, на правах людей, которым больно везёт на конверты с первых выпусков... Как думаете, кто займёт лидирующую позицию сегодня?       Похоже, Башаров сделал это своеобразной игрой сезона — спрашивать их мнение в начале каждого маленького собрания, будто забавляясь ответами. Хотя, ничего смешного в этом Альбина не видела. Ответы как ответы.       Не сговариваясь, они в унисон вынесли свой вердикт:       — Ясевич.       — Шепс.       И каждый назвал не свою фамилию.       Медиумы коротко между собой переглянулись: один, сверкая яркой улыбкой, вторая, едва заметно покачивая головой.       — Вы друг у друга как бельмо на глазу, — не сдержавшись таки расхохотался Башаров. — Ещё и энергетику друг друга постоянно путаете.       Тут, без всякого отрицания, правда было несколько проблемно. Не дай Бог, их по какой-то причине не удавалось разъединить в очереди на то или иное задание: бесились неизменно оба.       — А вы заметили, — вдруг внезапно подхватил Максим Рапопорт, — что они друг дружку всегда наоборот угадывают?       — А ведь да, Макс, — согласился Марат. — Это какое-то магическое явление, о котором мы не осведомлены? Особый ритуал медиумов? Ребята, делитесь.       В своих высказываниях Альбина всегда старалась лишний раз быть банально осторожной. Прекрасно понимала, что в этом шоу любое брошенное случайно слово может спокойно завершиться поднятой из-за ничего драмой, притянуть лишнее внимание, или что похуже. Более того, после ситуации с Мэрилин и Александром, данное шоу явно не откажется от какой-нибудь любовной драмы с Олегом. И попадаться под руку коварным сценаристам, честно, не хотелось.       Она уважала как Олега, так и его девушку. Последнее, чего Ясевич желала: позволить расползтись лживым слухам.       — Никаких ритуалов. Просто люди, у которых достаточно схожая между собой энергетика, ну, грубо говоря, по характеру похожие... Со временем, она будто накладывается и двоится, — спокойно объяснилась она, ловя согласный кивок коллеги. — На практике часто бывает.       — Не знал, — взгляд Марата скользнул по остальным участникам, задерживаясь на странно посмеивающейся Романовой. — Марьяна, что-то не так? Вы не согласны с Альбиной?       Ведьма, стоящая в противоположном конце зала, внезапно расплылась в осторожной, лисьей улыбке:       — Нет, нет, несомненно согласна. Только вот, добавить хотелось кое-что. Альбина, кажется, немного забыла, что вот это вот всё работает только при одном условии - если двое людей, связанных между собой, проводят много времени вместе.       Ну спасибо, Марьяна.       Услужила.       С другой стороны, действительно большое количество участников приходило не только сверкнуть своими способностями — если таковые имелись, разумеется — но и устроить намеренное шоу. Некую интригу. Не единожды, здешние ребята и сами рвались в комнаты к сценаристам с идеями для возможных перепалок в эфире. Дикость, не так ли?       — О-па, — удовлетворённо протянул Марат, словно подловив их на чём-то страшном.       Чуть ли не впервые за вечер, заговорить решил и Олег.       — Есть такое, не спорю, вообще. Ясевич в принципе как личность очень интересная. Не вижу причин не контактировать с ней за пределами этого зала, — совершенно не помогая делу, пожал плечами он.       Альбина окатила его осуждающим взглядом.       ...Ну что за формулировки!       Людям ведь достаточно будет даже маленького этого, чтобы что-нибудь себе надумать. А потом всё: разгребать последствия. Там и драма, и недовольные фанатки юного медиума, и, прости Господи, не менее недовольная Ольга.       Лишняя суета.       — Это очень мило... Будем надеяться, что Альбина разделяет ваше мнение, Олег, — подлил масла в огонь Марат. Словно вспомнив о конвертах, откашлялся. — Давайте же уже откроем этот конверт.       В этот раз ему хватило ума без лишних промедлений вытянуть фотографию.       Увидев свою, Альбина заликовала. В реальности же лишь сдержанно кивнула, прикрывая ненадолго глаза.       — Поздравляю, Альбина! Снова демонстрируете блестящий результат, — она хмыкнула, ожидая следующего предложения. — А теперь, к неприятным новостям...       Нет.       Не этого.       — Марат, а вторая фотография? — вкрадчиво прервала его Ясевич.       Марат театрально расширил глаза, словно услышал об этом явлении впервые за день, и таки заглянул внутрь.       — ...Альбина, да у вас глаз-алмаз. Действительно, у нас сегодня два лучших экстрасенса. Альбина Ясевич и... Олег Шепс!       Хлопки возобновились.       Оно и неудивительно, что конверт они делили на двоих. Даже короткого обсуждения прошедших дел в гримёрной хватило, чтобы понять, что справились они на этой неделе оба крайне превосходно. Заслужили.       — Олег, вы только что сказали, что не против компании Альбины даже за пределами этих стен... А вот такое деление белого конверта на двоих, оно вас тоже устраивает? Или это уже как-то слишком?       Ясевич на всякий случай на него предупреждающе покосилась.       Думай, что говоришь, думай—       — Ну, только если с ней.       ...Не подумал.       По залу прокатился обречённый вздох одной конкретной и усталой ведьмы.       Гадалкой она себя назвать тоже не могла, но почему-то чётко предчувствовала, что кто-то в скором времени будет коротать часы под дверями собственного подъезда.       ...Ну, или под дверями её.