Коса на камень

      Общение с Александром Шепсом, как бы Альбина не старалась себя настраивать, по-прежнему ощущалось странным, почти сюрреалистическим. И тот, если честно, избавиться от этого странного морока помогал не особо.       Так, например, она и оказалась совершенно неожиданно приглашена в магическую лавку старшего Шепса для — по словам Олега — более адекватной атмосферы во время знакомства.       Но отказываться было как-то глупо — особенно когда она уже смирилась, что из жизни младшего Шепса вряд ли исчезнет ближайший год — и невежливо.       Поэтому, собравшись с духом, они с Олегом всё же приехали по нужному адресу субботним утром.       Чего, однако, Ясевич не ожидала, так это того, что Александр любезно отошлёт своего брата куда подальше под предлогом помощи ему с амулетами, а сам возьмётся за своеобразный допрос, целью которого являлось выпытывание информации из молчаливой, крайне необщительной медиум.       Хуже всего было, конечно, то, что Альбина прекрасно его понимала. Были времена, когда с такими неловкими и чудны́ми разговорами надоедала друзьям своей сестры она сама.       — ...Значит, правильно я понял: ты ушла после девятого в кулинарный колледж? — лёгкий кивок. — Как интересно. А чем ещё занимаешься? Или какие хобби увлекают?       В отличие от Олега, каким-то чудом совмещающим обучение в университете — конечно, то было заочным, но всё же! — съёмки и магию, Альбина так полноценное высшее образование и не получила.       В свои шестнадцать, задача подготавливаться к ЕГЭ, доучиваясь десятый и одиннадцатый классы, когда были дела поважнее ввиду приглядывания за семьёй и поиска заработка, показалась ей излишне тяжёлой. Пришлось выбирать что-нибудь полегче, что-нибудь, позволяющее совмещать какое-никакое образование и работу.       Деньги на деньгах не росли, а у мамы не было постоянной работы ввиду болезни; исключительно магия. Кто, если бы не она, ринулся помогать?       — Я раньше танцами занималась. Да и вообще, спортивная крайне, — задумчиво рассматривая камни на прилавке, ответила Ясевич. — Вообще, по природе, я больше гуманитарий.       До мозга костей гуманитарий. Даже одно название института Олега — самарский технический — вызывал в ней фантомную дрожь по позвоночнику, и болезненные воспоминания об алгебре и химии. То ли дело история и французский, которыми Альбина занималась, вкладывая всю душу!       — Понимаемо. Я тоже больше по творчеству в своё время был, — обойдя прилавок, Александр остановился рядом с ней, едва задевая её плечом. Вглядываясь в лицо, внезапно серьёзно выдал: — Думаю, Альбина, ты и сама понимаешь, что с недавних пор сделалась Олегу близким человеком.       А! Вот и типичные фразы старших пошли в ход. Ясевич не без внутреннего смеха узнавала реплики, которые в своё время использовала сама.       — Александр, — вежливо прервала она, — не сочтите за грубость... Но я в семье тоже старшая. Угрожала ровно похожим окружению сестры своей. Давайте вы просто пропустите вводную часть.       Тот отозвался бархатным смешком.       — Рыбак рыбака, да? — похлопав её по плечу, он уже чуть мягче объяснил: — Олег очень... На самом деле, очень ранимый ребёнок. Злится часто, за себя постоять может - да. Но он крайне мягкий внутри. Ему сложно, когда люди ссорятся, некомфортно, если его обделяют. Он всё к душе принимает, даже если не показывает. Я верю, что ты ему зла не сделаешь. Ты хороший человек, я это по глазам вижу. Но... Повнимательнее со словами, может, как-то стоит быть. Просто прими как наставление. Чтобы ты знала и понимала, если что.       Альбине невольно вспомнилось, как потух взгляд Олега в тот злосчастный день, когда она назвала его посторонним. Сделалось стыдно, а укол вины ощутился почти физически.       — Я... Понимаю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не причинить ему боль, — уставившись себе под ноги, пообещала она.       — Ох, поверь мне, ты не пожалеешь, что стала его подругой. Я тебя уверяю. Олежа замечательный брат и друг, — с неприкрытой гордостью на кончике языка расхвалился старший Шепс. Затем вдруг поинтересовался: — Он рассказывал тебе, как в детстве, пытаясь мне подарок сделать, полез срывать соседские яблоки и сломал себе руку?       Уши Ясевич заинтересованно навострились.       Звучало как что-то, что Олег сделал бы и в нынешнем возрасте, если честно...       — Нет, не рассказывал.       — Жди здесь, — подмигнул ей Александр. — У меня здесь где-то альбом наш детский валялся.       Последующий час, если не больше, Альбина с Александром провели, склонившись над детскими фотографиями Шепсов. Один, делясь забавными детскими историями, а вторая с них посмеиваясь и задавая наводящие вопросы.       — ...Серьёзно?       — Да-да, так всё и было. Олежа у нас, ну...       — А я вам не мешаю?       От неожиданности, Альбина вздрогнула.       Прокрутившись на стуле, медиум столкнулась взглядом с подозрительно хмурым Шепсом младшим, подпирающим плечом косяк двери. Тот в свою очередь поспешил отвести глаза.       — Закончил? — и, не дожидаясь ответа, фыркнула. — Олег, да ты кладезь для позорных детских историй! И ведь ничего из этого не рассказывал.       Олег безразлично передёрнул плечами.       — А зачем? Вон, Саша тебе расскажет.       Ясевич непонимающе моргнула.       Связи между её словами и его она совершенно не видела.       Александр, словно что-то поняв, или решив для себя, окатил брата по-странному осторожной улыбкой.       — Олег, ты устал после работы с амулетами? — будто на что-то намекая, кашлянул. — Может, отдохнуть дома хочешь?       Шепс-младший больно тяжело вздохнул.       — Угу, наверное, — и больше ничего не сказав, поспешно подцепил лежащую неподалёку куртку, стремительно направляясь к выходу.       Альбина, окончательно растерявшись, застыла.       — Я что-то не то сказала? — озадаченно пробормотала она, поправляя волосы.       Александр сочувствующе хлопнул её по плечу.       — У Олега... М-м, бывают свои настроения. Ему бы их лучше переждать, чтобы неосторожными словами никого не задеть. Но... Если хочешь, то можешь попробовать перехватить его, пока не смылся.       Альбина от такого предложения заколебалась.       В основном, она придерживалась простой тактики: видя людей в плохом настроении, столь рьяно это демонстрирующих, Ясевич предпочитала оставлять их в одиночестве. Это помогало прийти в себя.       По крайней мере, она так считала. В конце концов, это всегда помогало ей. А если помогало ей, то и другим, наверное.       Только вот... Недавно она для себя выяснила, что это было самовнушением. Одиночество её не спасало, просто помогало удобнее запихнуть эмоции куда подальше. Если бы не Олег, она бы, наверное, сама бы в жизни не заметила.       Так что... Ей стоило отплатить тем же.       — Да, я пойду, — попрощалась она, наспех набрасывая верхнюю одежду. — Хорошего дня, Александр.       — Удачи, Альбина, — со странной меланхолией в голосе послышалось ей вслед.

*

      — Ёб твою мать, куда ты щемишь? — устало выдохнула Ясевич, хватая Олега за рукав куртки. Остановилась, чтобы отдышаться; курение ей явно на пользу не шло, и вся спортивность, которой она недавно хвасталась, над ней сейчас громко посмеялась. — Что случилось?       Олег бросил на неё удивленный, чуть ли не недоверчивый взгляд через плечо, будто она была последним человеком, которого он ждал сегодня увидеть. А затем небрежно отмахнулся.       — В порядке всё. Домой просто хочу.       Альбина прищурилась. Для человека, который на неё в прошлый раз ругался из-за нежелания говорить о происходящем, он вёл себя ровно, сука, так же.       Медиум молча обошла его стороной, бесцеремонно выхватила из рук телефон, и демонстративно отменила вызов такси.       От такой наглости опешил даже Олег.       — Если ты просто хочешь домой, то я тебя довезу. Но это не отменяет тот факт, что что-то случилось. И я хочу понять, что.       Опомнившись от недавнего шока, Шепс вновь свёл брови на переносице.       — ...Вау, да ты стала эмпаткой, — съязвил тот, клацая языком. — Что ещё почувствуешь, м?       Вот только проблема в этом и заключалась — от эмпатии Альбина была далеко. Она совершенно не понимала, что произошло, и даже примерная причина подобного поведения являлась для неё загадкой. Её хватало лишь на то, чтобы заметить перемену в настроении, но едва ли этого не заметил бы любой.       — Боюсь, что ничего, — честно призналась она. — Я плохо понимаю как работают эмоции. Твои особенно. Но разве это уменьшает тот факт, что я искренне хочу тебе помочь? Ты... Сам говорил, что друзья этим и занимаются.       От такого детского откровения Альбине сделалось то ли неловко, то ли плохо, и она в попытке отвлечься принялась нервно поправлять воротник пальто.       Что-то во взгляде Олега смягчилось.       Тихо вздохнув, он перехватил её руки за запястья, и, отведя в сторону, принялся расправлять воротник сам.       — Тебе нравится Саша? — спросил он совершенно неожиданно.       Альбина едва не потеряла нить разговора.       — Я думаю, Александр Шепс нравится всем, — пожала плечами она.       Уголок губ Олега нервно дёрнулся. Что-то среднее между улыбкой и каким-то разбитым оскалом.       — Вот именно, — задержав руки на воротнике, фыркнул. — Саша всем нравится.       Это... Братская ревность? Ко вниманию старшего? Или, наоборот, зависть?       — Нет, я рад, — резко продолжил он. — Правда. Потому что, если Саша кому-то не нравится, то я разъебу этому кому-нибудь ебало.       Нет, вроде ни первое, и ни второе.       — Просто, понимаешь, Альбин... Блять, объективно рассуждая, вот, выбор между Сашей, который весь такой джентльмен, талантливый во всём чем занимается, и мной. Просто сразу понятно, кого выберут.       Ясевич вздрогнула.       — Что за хуйню ты снёс? — не вдумываясь в собственные слова, выпалила она.       — Да почему сразу хуйню? — закатил глаза он, явно слышавший такую реакцию не впервые. — Было бы это хуйней, моя мама хоть раз выбрала меня, знаешь.       Ох.       Ясевич вдруг вспомнилось, как в один из их первых дней знакомства Олег, ещё рассуждая о девушке, обмолвился о своём собственничестве. О том, что порой понимая, что любим, что брошен не будет, всё равно должен напоминать, что человек его.       Теперь это странное явление Альбине казалось более понятным.       О том, что творится в семье Шепсов Альбина вообще толком не знала, вряд-ли могла что-то конкретное утверждать, но...       Но Олегу явно было больно.       — Дурак ты, — вынесла вердикт она спустя долгую минуту.       Олег планировал, кажется, возмутиться, но оказался тактично прерван.       Альбина без всяких предупреждений резко потянула его на себя, заключая в объятия. И, вопреки её ожиданиям, тот не попытался вырваться. Наоборот, почти мгновенно растаял, пряча лицо в изгибе её шеи. Шумно выдохнул, щекоча тем самым её кожу.       — Слушай меня, — приказала она, мысленно стараясь выстроить и подобрать нужные, правильные слова. — Олег, твой брат чудесный. И может быть таким хоть всю жизнь, но... Это никак не влияет на то, какой чудесный ты. Может со мной согласятся не все, но... Но раз они не согласны, то... Блять, то твоими же словами, я разъебу им ебало. Просто помни, что Александр - не ты. И тобой не будет никогда, так же как ты им не станешь. Но это всё неважно, потому что... Потому что мне вот, например, нужен ты. Я...       Боже, как же сложно было говорить что-то откровенное и честное. И не клиентам, к тому же — людям, которых ты видишь, вероятно, в первый и последний раз — а человеку, которого хорошо знаешь. О котором волнуешься сильнее, чем о самом себе.       — Олег, — давя дрожь в горле, твёрдо позвала она, — я тебя выбираю. Без колебаний. И буду выбирать дальше. Слышишь?       Младший Шепс вздрогнул.       И она, наконец, ощутила, как он отозвался на объятия полноценно: ухватился обеими руками за её одежду на спине, выдохнул. Альбине, быть может, почудилось, что меж её ключиц закапало что-то горячее.       Ещё некоторое время они просто молчали, вслушиваясь в дыхание друг друга, а затем Олег всё же заговорил.       — Ты там ещё не исчерпала лимит своих хороших слов на сегодня?       Попытка пошутить — хороший знак.       Альбина вздохнула, укладывая руки на его голову. Чуть приподняла взгляд, замечая вновь начинающийся снег, и загладив медиума по волосам, накрыла козырьком из ладоней, заслоняя макушку.       — Извините, срок действия пакета «Альбина-эмпат» был завершён. Пополните баланс для повторной активации, — около механическим голосом ответила она.       Чужой смешок прошёлся по её телу приятной вибрацией, и Альбина позволила себе расслабиться окончательно.       — Домой хочешь? — шёпотом спросила она.       — Хочу.       — Тогда, называй адрес. Я же ещё ни разу у вас там не была.       — Нет, — протянул Олег. — Я к тебе домой хочу.       Такими темпами, подумалось Альбине, эту квартиру смело можно переписывать и на Олега, настолько часто он там ошивался. Почти ежедневно.       Но она и не возражала. Наверное, там без него и его навязчивого присутствия было как-то одиноко.       — Будем доигрывать Ведьмака? — предложила она.       — Будем.       Медиум, вопреки явному нежеланию, медленно отстранился.       Глаза его действительно были едва заметно покрасневшими. Но был ли тому причиной мороз, или Альбине совсем не померещились чужие слёзы — она сказать не могла.       — Ты вся белая, — заявил ей Шепс, ладонью стряхивая с её головы успевший собраться снег. — Что волосы белые, что кожа. Сливаешься, знаешь. Как камуфляж.       — Тц.       — Заболеешь, — неугомонно продолжил увещевать тот. — Пошли скорее.       И, не дожидаясь её ответа, взял за руку, смело таща по направлению к машине.       Альбина на такие выговоры закатила глаза, но послушно поплелась следом. Всё-таки, заболевать перед финалом действительно не хотелось.       Лишь оказавшись в салоне машины, поглядывая на Олега, неспособного определиться с выбором песни, она осознала кое-что очень важное.       Олег назвал её квартиру домом.       Осознанно или нет — роли не играло. Альбина и сама впервые за долгое время захотела назвать её домом.       А это многого стоило.