Коса на камень

      — Как же вы меня заебали, — вынес громогласный вердикт Дима, морща кончик носа. — Сил моих больше нет.       Олег позабавлено дёрнул уголком губ, косясь на товарища, старательно утирающего пот со лба.       — Поосторожнее, — чуть поёрзав на кожаном кресле, предупредил он его. — Ещё Альбина услышит.       Олегу очень хорошо помнилось, как с самых первых выпусков Матвеев шугался Альбины.       Сам Олег несколько пропустил первоначальные причины этого явления, но по словам самого Димы, у ведьмы и чернокнижника произошло какое-то неудачное столкновение в коридоре, по итогу которого Альбина — видимо в тот день вставшая не с той ноги — ненарочно кинула ему в спину несколько проклятий. Тот сначала не придал значения, а потом его всю оставшуюся неделю преследовала неудача, которая чуть дважды не довела его до пожара.       Дёргался он по итогу целый месяц, без повода и с.       Ну, это по словам Димы.       Когда Шепс мельком решил порасспрашивать об этом Альбину, то та лишь непонимающе пожала плечами, заявив, что такого эпизода из прошлого не помнит вообще, да и зла «этому милому ребёнку» никогда не желала.       Учитывая фирменную привычку Ясевич, в моменты плохого настроения пропускать всё мимо ушей и ходить рассеянной, Олег больше склонялся к версии Димы.       Но как человек, отрицающий силу проклятий как таковых, особенно брошенных вскользь, страх чернокнижника всерьёз не воспринимал.       — Я Альбину уже давно не боюсь, — храбро выдал Дима, откладывая рабочие инструменты в сторону.       Олег скептически вздёрнул бровь.       Словно по велению судьбы за спиной Матвеева, едва ли из ниоткуда, возникла фигура Альбины. С пакетом детского апельсинового сока в руках она вряд ли выглядела угрожающе, но когда она уронила свободную руку на плечо Димы, тот чертыхнулся.       — Что-то не так, Дмитрий?       Небольшой столик с приспособлениями чуть не оказался опрокинутым на пол, а названный между тем закашлялся, одновременно и бледнея, и краснея.       — Не, Альбин, всё нормально.       Пиздаболище.       Олег расплылся в удовлетворённой ухмылке.       Он-то прекрасно знал, что Альбину побаивались совершенно все, без исключений. Даже Саша, вон, периодически подозрительно на неё косился, пока она не замечала этого.       И правильно!       — Как состояние тату? — поинтересовался Дима следом, беря себя в руки.       Медиум безразлично покосилась на предплечье, покрытое прозрачной защитной плёнкой.       — Нормально.       — Не сомневаюсь, на самом деле, — фыркнул Матвеев. — После рассказа про твоё первое тату, вообще сомневаюсь, что тебе когда-нибудь будет не нормально на таких приёмах.       Что-что, а удивлять Альбина умела.       Вообще, как считал Олег, вся прелесть Альбины — а конкретнее, её образа сдержанной и дисциплинированной дамы — заключалась в том, что такие люди, как она, создавали ложное впечатление домашнего ребёнка. Такого послушного, спокойного, комнатного ребёнка — гордость семьи, звезда города.       Так что, когда Ясевич начинала рассказывать истории о своей буйной молодости — а там было многое... Дикое — то все невольно раскрывали рты, непонимающе глядя на такую, казалось бы, спокойную на первый взгляд личность.       Это забавляло.       Но, чаще всего, конечно, Олег просто беспокоился в здравом ли уме она находилась.       ...Или находится.       — Олег, а ты живой?       Олег зевнул.       Вообще, ожидание и реальность процесса набивания тату оказались какими-то полностью противоположными друг другу. Не то, чтобы он страшился этой процедуры изначально, но всё же ожидал, что будет неприятно, тяжело и противно... А по итогу чуть не уснул на стуле.       То ли Дима хорошо работал, то ли стереотипы о тату вызвали в нём такую мысль.       — Живой, — поднял большой палец вверх, наблюдая за тем, как плёнкой обматывают и его. — И всё же, прикольно мы с тату решили.       Долго думали, чего бы такого символичного набить... А потом, по совету Матвеева, сошлись на одной единственной руне.       Вообще, руны набивать в татуировки, в зависимости от значения и положения, было опасно, совершенно нежелательно. Но, само собой, были и исключения.       Гебо, например.       На привлечение любви или поддержания стабильности в отношениях.       Самое то.       — Ну всё, я вроде закончил, — отряхнул руки Дима, разгибая спину.       Шепс слез со стула, и шуточно выдал:       — Класс, спасибо, ты настоящий друг... Рад, что платить не надо, да? Мы пошли тогда...       На него одновременно уставились две осуждающие пары глаз. Младший Шепс закатил глаза.       — Да я же шучу, блин...       — Конечно шутишь, — по-доброму похлопал его друг в заживающее плечо. — Платит в вашей семье всё равно Альбина.       Ясевич фыркнула:       — Для человека, который принимает оплату готовой едой на неделю и скидочными карточками в ресторан, ты слишком красноречив, Дмитрий.       Альбина отвернулась в поисках своего телефона, а Олег и Дима, воспользовавшись этой возможностью, синхронно показали друг другу языки.       — Сейчас как опять опоздаем к Череватым... — пробормотала себе под нос медиум, после чего удалилась в соседнюю комнату за вещами.       Ах да, у них сегодня ежемесячное собрание у Череватых. Правда, сегодня особенное — с шашлыками и другими вкусностями. Разве не прелесть?       — Вы к Череватым? — поинтересовался Матвеев, приоткрывая окно в студии. Получив кивок, хихикнул. — Соболезную заранее.       На самом деле, у Череватых Олегу поразительно нравилось.       Он, конечно, сначала относился к этой всей идее со скептицизмом, и на первый ужин шёл вопреки ярому сомнению, но на последующие встречи уже тащился очень даже охотно. Правда, в открытую никак не признавался самим участникам традиции.       — Да не, там заебись, на самом деле, — поспешил объясниться Шепс. — Короче, ситуация обычно такая: Альбина, Влад и Ира - это сестра Лены - обычно сидят там, что-то мутят, какие-то движи свои. А в это время мы с Леной и Лёвой чиллим. Лёва вообще такой огонь пацан.       Дима выслушал объяснение с максимально озадаченным выражением лица.       — ...Лёва - это разве не сын Влада?       — Ну да.       — ...Ты корешнулся с младенцем, Олег?       Когда Дима так формулировал вопрос, это правда звучало несколько позорно... Но, эй, у Лёвы были все права.       — Ничего ты не понимаешь, Дим, — отмахнулся медиум, закатывая глаза. — Лёва там самый адекватный. Чёткий пацанчик.       — ...Верю на слово, конечно.       В помещение, между тем, вернулась Альбина.       — Влад сказал, что к шашлыкам всё готово, — объявила она с торжественной улыбкой на лице. — Пошли давай скорее. А, Дмитрий, еду занесу завтра.       Олегу почему-то казалось, что шашлыки от Череватого, и наверняка, не без помощи Альбины в этом гиблом деле, закончатся сожжением если не всего загородного участка, то кого-нибудь из гостей так точно.       Но шашлык, всё же, хотелось сильнее.       — Хорошего вечера, голубки.       — Тебе остатки шашылка принести?       Глаза Матвеева довольно блеснули.       — Угу.

*

      — ...Что, серьёзно? — шёпотом переспросил Олег, подозрительно сужая глаза. — Прямо так и сказала?       Лена, расположившаяся на ближайшем стуле, со спящим сыном на коленях, устало ему кивнула, подтверждая его догадку.       — Так и сказала, — ещё тише, но чуть недовольнее, подтвердила она. — Вообще такого не ожидала.       Олег возмущённо качнул головой.       — Ну и су... — малыш, до этого спокойно видящий сны, резко открыл большие глаза. Олег вовремя исправился. — ...Ушка... Сушка. Здоров, Лев.       Череватая немного сочувствующе уставилась на ничего толком не понимающего, но невольно разбуженного сына.       — Разбудили мы тебя, Лёва, м?       Хотя, правильнее было сказать, что ребёнок был разбужен криками неподалёку.       Расположившись над мангалом, безумная троица, в лице Певчей, Череватого и Ясевич, то ли разбирались с обещанным шашлыком, то ли просто распивали водку, которую, вообще-то, принесли для добавки вкуса мясу. Почему для добавления вкуса они и сами пробовали алкоголь, осталось непонятным.       Они честно пытались быть как можно тише, но Ира и Влад, как и всегда, не умели разговаривать тихо в принципе, а потом как-то вклинилась и Альбина.       В общем, наступил тотальный пиздец.       Олег мысленно поблагодарил всех имеющихся и неимеющихся божеств за то, что шашлык готовить не позвали его.       Во-первых, потому, что его знания и умения давно устарели, и в последний раз он с отцом готовил шашлык, когда у них гостила Мэрилин, а во-вторых, он бы от безвыходности в такой компании завыл бы волком через минуту.       — О-о, Лёвочка проснулся, — заметила подходящая к ним Ирина. — Ну, охотник, почуял, что мы мясо несём, да?       Ребёнок всё ещё совершенно непонимающе мотал головой по сторонам, тяжело моргая. Реальность была явно слишком тяжёлой штукой для его осознания. Особенно, в этой семье.       Следом за Ириной, с двумя подносами приблизились и Альбина с Владом.       — Лен, можешь принести с кухни этих... — Влад защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить слово. — Бля, ну этих... Сука...       — Я поняла, — по-доброму фыркнула Череватая, знающая мужа лучше него самого. — Ир, поможешь донести?       — Да куда я денусь...       Без всяких предупреждений, Лена переложила Льва на колени Олега, и поспешила скрыться с сестрой в дверях дачного дома.       — Ну что, Лев, проснулся? — мягко щипнул за щёку мальчика младший Шепс, приветственно улыбаясь мальцу.       Глаза его тут же засветились, стоило ему вглянуться в радостное лицо знакомого дяди, и он довольно закивал, махая кулачками:       — Льёх, льёх!!!       Глаз Олега нервно — но не удивлённо — дёрнулся.       Непонятно как, но этот ребёнок выработал странную привычку называть Олега — именно его, между прочим — лохом. Стоило, как называла его Альбина, дяде Олегу появиться рядом, как тот начинал радостно пищать и кричать «лох», размахивая пухлыми ручками.       Череватый крайне лицемерно настаивал, что ничему такому сына своего не учил, и вообще, если бы учил, то явно выбрал бы слово погрубее, чем просто лох.       Но Олег ему, конечно же, не верил.       Кто ещё мог так негативно относиться к младшему Шепсу? Елена в нём души не чаяла.       Конечно, имелась ещё Ира, но... Всё же, Влад был вероятнее.       — Может попробуешь хоть раз сказать Олег...? — отчаянно забормотал он.       Рядом мгновенно материализовался Череватый, и не раздумывая ни секунды, поднял сына на руки, крепко прижимая к груди.       — Ишь шо удумал... Мы с Леной, конечно, смирились, что первое слово нашего сына это ругательство, но если вторым будет не мама и папа, а Олег, то я прикопаю твою фоточку на кладбище, мой хороший, — загоготал. — Лёвку моего не трожь.       Альбина мягко рассмеялась, и воспользовавшись тем, что место рядом с Олегом опустело, плюхнулась рядом. Устало засучив рукава, сплела их руки под столом. Из всего происходящего её явно больше интересовал ужин.       — Сейчас как навернём шашлыка, мальчик мой...       Такой жизнерадостной он Альбину последний раз видел, когда та умудрилась выторговать у Димы целую коробку сладостей из Китая.       В общем, путь к сердцу одного из лучших шеф-поваров — и по совместительству лучшей ведьмы — России явно лежал через вкусную еду. Это Олег понял быстро.       — Альбин, Альбин, — позвал её он, укладывая щёку на её растрёпанную макушку.       — Да?       И всё же, не было ничего лучше, чем спокойно жить с такой спутницей, как Ясевич. Ни с какой другой он бы такой жизни и не захотел.       — А ты случайно не этот шашлык? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Тогда почему я так хочу тебя?       — Фу, бля, как же вы заебали...       — Ну Олег... — обречённо простонала она, демонстративно от него отворачиваясь. — Не при ребёнке же.       — Правильно, нахуй, — закивал яростно Череватый, — не надо при мне такой хуйни, вы меня травмируете.       — Я про Льва Владиславовича...       Осталось только Ясевич сделать Шепс — и всё окончательно встанет на свои места. А пока можно было наслаждаться жизнью, и совсем ни о чём не беспокоиться.       — Альбина, а ты случайно не эти раскалённые угли? Тогда почему ты такая горя...       — Вон с моей дачи!