Неправильно

Санзу возится в комнате братьев Хайтани, заглядывая от скуки в ящички и перебирая в них весь ненужный хлам: пустые пачки презервативов, сломанные сигареты, монетки и ещё какие-то чеки с огромными суммами, которые были уплачены не пойми за что. Харучиё хмыкает и валится на большую кровать с мягким матрасом, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Черт. Риндо ведь скоро выйдет из душа. Это прошибает Санзу током, поэтому он быстро лезет в карман и кладёт на язык таблетку, с улыбкой косясь на вход в спальню, когда видит в нем силуэт Риндо. — Думаешь я настолько глупый и поверю в твои сказки о том, что ты бросил? — младший Хайтани подходит поближе к парню. Полотенце на его бёдрах предательски манит соскользнуть вниз и оголить того полностью, но Санзу заботливо его поправляет, проходясь по разгоряченной после душа коже пальчиками. — Я даже не пытаюсь тебя дурить, по мне видно, что я тот ещё наркоман, — легкий смешок и Риндо смотрят прямо в глаза. Санзу усаживается на его колени, все ещё влажной рукой упираясь тому в грудь. Харучиё в домашней одежде, которая на несколько размеров больше него выглядит слишком хорошо. Особенно когда знаешь, что под ней находится подтянутое и худое тело. У Санзу торчат рёбра, он худощавый и слегка бледноватый, потому что зависимость даёт о себе знать. Хайтани наклоняется губами к шрамам у уголков рта парня, медленно целуя каждый из них и прикрывая свои глаза. Он еле ведёт губами по коже Санзу, с улыбкой выдыхая и упираясь рукой в живот парня, приподнимая чужую футболку. Тёплые пальцы сталкиваются с холодным телом Харучиё, и тот вздрагивает, закатывает глаза и довольно вздыхает. Голова не может удержаться и откидывается назад, открывая вид на белёсую шею, а Риндо не теряет возможности укусить её. Кажется, Санзу ловит кайф и погружается в цветастую реальность, теряя контроль над своим телом окончательно. Легким движением он освобождает Риндо от этого клятого полотенца, открывая себе вид на прекрасное тело и вбитые в него чернила. Участки с тату особо хочется облизывать, но он сдерживается, ощущая, как Хайтани опрокидывает его на постель, придавливая своим телом. Безумно жарко и хочется кричать от удовольствия. Харучиё прикусывает язык, когда бёдра Риндо ерзают сверху на нем, а затем изящные тонкие пальцы стягивают с него домашнюю одежду и гуляют по всей коже. — Так сильно хочется, Санзу? — Риндо улыбается, нависая над лицом парня и легко касается его губ своими, продолжая ерзать бёдрами по голой коже — Ты ведь сам хочешь, — Харучиё хитро щурит глаза, запуская свою руку в волосы младшего Хайтани, — ты сам наркоман проклятый, а я — твой главный наркотик и дилер одновременно. Они целуются громко и влажно, мокрые звуки, кажется, слышно по всей квартире. И пока они увлечены своей же игрой, в коридоре хлопает входная дверь. Ран выходит из квартиры с улыбкой, направляясь лишь бы куда-то. Он рассчитывал увидеть Санзу в их доме и, к сожалению, на их постели. Глаза Хару сверкают, из них летят яркие искры удовольствия, когда длинные пальцы Риндо медленно поднимаются по коже вверх, а затем резко опускаются на бёдра. Он царапает Санзу даже по-собственнически, чтобы просто показать на что он способен. В комнате каждая вещь давит пространство, перед глазами все плывет и Хару ощущает все в тысячу раз сильнее. И Риндо это прекрасно знает, поэтому каждое его касание совершенно не щадит парня, а только напоминает ему о том, насколько тот прожженный наркоман, раз даже трахаться без таблеток уже не может. Это месть за то, что трезвых глаз парня Хайтани не видел уже давным-давно. Ему надоел этот вечный обезумевший взгляд, психи Санзу и слишком сильная вспыльчивость, а затем словно после взлета — падение. И снова этот понурый, лишенный жизни взгляд. В Санзу не было возможно найти что-то, во что ты влюбился бы сразу и подумал, что тебе хочется его спасти. Но прямо сейчас он умолял под Риндо, извивался и смотрел на него теми безумными глазами, которые были так ненавистны младшему Хайтани. Пальцы скользят по бледной коже, открыто трогая Хару, пересчитывая каждый шрам на его теле и поглаживая его шершавыми подушечками пальцев. Он чувствует, как дыхание Санзу сбивается, а препарат, который он принял, заставляет того возбуждаться еще сильнее. Это сладкая пытка: Риндо верхом на Санзу безжалостно трется о его пах, выстанывая и представляя под собой трезвого парня. Пьяные руки ищут эти шершавые ладони, но хватают за талию, сдавливая ее как можно сильнее, но для Хайтани это словно комариный укус, он лишь подыгрывает и подается бедрами вперед, прекрасно имитируя сам половой акт. Скрывать нечего, он сам был возбужден до чертиков и даже если бы у Санзу сейчас со рта потекла слюна от кайфа, он просто взял и слизал бы эту слюну, продолжая елозить бедрами сверху, не позволяя войти в себя. Что-то его сегодня останавливало, но понять, что он не мог, хотя его вполне устраивало происходящее прямо сейчас. Рин стонет громко и протяжно и его ноги слегка пробивает судорогой, когда он в очередной раз подается бедрами вперед. Чужие руки возможно не такие сильные, но сейчас сжимают его с такой силой, что кажется оставляют гематомы на стройном и подтянутом теле. Благо, одежда Риндо была закрытая, поэтому особо никто бы не заметил последствия их развлечений. Санзу прикрывает глаза и приподнимает бедра, воображаемо толкаясь в Риндо. Он дрожит и закусывает губу до крови, потому что слишком возбужден, но ничего с этим возбуждением сделать не может. Кто-то забыл, что при употреблении возбуждение ярче, но избавиться от него в разы труднее. Харучиё мучается и извивается, когда руки Риндо ложатся на его грудь и нежно проходятся пальцами по бусинкам сосков, играясь с ними пальцами. Их тяжело взять и сжать, но погладить уж очень доступно, а еще можно склониться над худощавым телом и облизнуть бусинку, слегка прикусывая ее большими зубками. Парень издает какой-то животный звук, когда зубы Риндо слегка прикусывают его, он точно не ожидал таких действий. Где-то из-под пелены ощущений слышатся обещания позаботиться о Хару, пока тот снова закатывает и закрывает глаза, чуть ли не отрубаясь на кровати. Рин к этому привык, он особо не обращает внимания, спуская свои руки ниже, взяв в одну свою большую ладонь свой член, а затем и Санзу. Огромное количество предэякулята создает совершенно грязные звуки в комнате, и Хайтани на это улыбается, продолжая языком играться с чужими сосками. Его рука медленно движется вверх, большой палец поглаживает головки членов, он достаточно крепко удерживает их вместе и надавливает. Риндо прекрасно понимал, что он кончит быстрее чем Санзу, потому что его предел был слишком близок. Его руки тряслись, пока он ласкал их двоих одновременно и пальцы порой даже сводило от слишком высокого напряжения в мышцах. Хайтани звучал очень громко и грязно, его дыхание обжигало кожу больно, словно оставляя ожоги и разъедая эту бледную тонкую кожу. Движение руки замедляется и принимает еще более хаотичный темп, когда Риндо содрогается и шипит, изливаясь себе в ладонь. Но это не заставляет парня остановиться, он лишь использует свою сперму как смазку для Санзу, двигая рукой по его члену, всячески стараясь ублажить Хару. Плавные движение сменяются быстрыми и резкими, он гладит головку члена большим пальцем и снова надавливает на нее, самодовольно прикусывая губу, когда чувствует, что тело Санзу дает ответную реакцию и тот содрогается. Его охватывает одна большая судорога и сначала можно подумать, что тот в каком-то приступе, но под такими дозами, которые употреблял парень не могло быть по-другому, и Риндо к этому уже привык. Тело наконец обмякает, когда Харучиё достигает пика и изливается себе на живот. Рин самодовольно облизывается и слазит с парня, усаживаясь рядом на кровати. Его рука только тянется к тумбочке, как он ощущает тяжелый взгляд на себе. Все хорошо, да? Улыбка на лице превращается в слегка тревожную улыбку, но Риндо все-таки берет салфетки и вытирает сначала себя, а затем и Санзу, стараясь не обращать внимания на этот взгляд, который до сих пор его прожигал. По спине пробегаются мурашки, и парень даже слегка вздрагивает. Хару отрубился и у него, действительно, потекла слюна со рта, это слегка даже рассмешило Риндо, он решил не вытирать её, лишь перевернув партнера на бок. Он медленно накинул на себя футболку и домашние шорты, наконец поднимая глаза на дверной проем. Улыбка Рана выглядела совершенно не дружелюбно, но пахло от него кем-то…другим. Рин улыбнулся, потому что посчитал это совершенно детской местью. Совершенно не в стиле его старшего брата. Риндо подошел к нему поближе, вдыхая родной запах, вперемешку с чужими духами. Как же легко было догадаться, Хайтани старший как открытая книга и младшему было совершенно понятно, что при первой же возможности он побежит к нему. — Ран, ты очень смешно ревнуешь меня, — Риндо опирается на дверной косяк, становясь прямо напротив брата. Он бессовестно улыбается ему в лицо, чувствуя, как сильно это бесит старшего. Возможно было даже слегка страшно, но при этом желание бесить Рана слишком перевешивало, — зачем ты меня держишь, если тебе нравится другой? — Все остальные всегда будут заменой, ты это прекрасно знаешь, — Ран смотрит на бессознательного Санзу на их постели, кривя лицо и отворачиваясь, — никогда больше не смей трахать его в этой комнате, Риндо. Я не вытерплю этой мерзости, если она повторится. Старший разворачивается и уходит в гостиную, а Рин остается стоять в дверном проеме их комнаты, размышляя над словами своего брата. Странно, раз он так сильно ревнует, то не позволил бы себе находить замены, а с другой стороны, они никогда не запрещали друг другу иметь других партнеров, да и в теории не имели никаких романтических отношений. Да, у них был совместный опыт в постели, они чувствовали влечение друг к другу, но это ведь не делало их парой? Риндо действительно не мог понять, что вызывало столь бурную реакцию у брата и, наверное, не понял бы никогда, если бы не сбитое сердцебиение. Санзу что-то тихо прохрипел, а Хайтани уже был около него, проверяя все ли в порядке и точно ли Харучиё не захлебывается во сне из-за слишком большой дозы. Он нежно гладил Хару по волосам, заплетая маллет в косичку, как когда-то заплетал брату. Рин аккуратно лег рядом, целуя плечо парня и проводя носом по молочной коже, вдыхая его аромат. Как будто пахнул аптекой… странный, но такой привлекательный запах. Кажется, до младшего дошло почему Ран реагирует именно так. И он бы пошел к Рану в гостиную, объяснился перед ним и лег бы ему на колени, чтобы тот приласкал его как было раньше, но понимал, что он просто этого не хочет. Почему ему легче быть с тем, кто бесповоротно пропал в веществах и зависимости, чем с тем, кто всю жизнь был рядом, кто знает его лучше, чем он сам? Почему постоянно нетрезвые глаза кажутся такими любимыми и родными, а глаза того, кто единственный видел его слезы сейчас такие холодные и отстраненные? Риндо так запутался в своих чувствах. Он ложится на спину и прикрывает глаза шумно вздыхая. Только он снова пытается погрузиться в собственные мысли, как рука Санзу ложится на него сверху, утягивая в объятия. Такие несильные и нежные. И Риндо знает, что тот до сих пор под кайфом, но как же хочет верить в то, что трезвым он будет смотреть на него с такой же нежностью и любовью, с которой сейчас обнимает.