Всё хорошо, что хорошо кончается вместе с тобой

      Поездка длилась примерно несколько часов. Тайлер даже успел задремать, прислонившись к окну, пока Уэ́нсдей, сидя рядом, молча читала какой-то роман. Усталость, накопившаяся за предыдущие четыре или около того дней блуждания в лесу, наконец-то полностью взяла вверх и завладела его телом.       Когда же автомобиль останавливается, тем самым сообщая о прибытии в пункт назначения, она сразу же покидает катафалк и направляется к дому – нет, особняку, – который выглядел именно так, как Тайлер представлял себе место, где могла вырасти Уэ́нсдей Аддамс. Он тут же поспешил за ней. Верно… всё ещё неудобно обнажённый.       На крыльце уже стояли мужчина, женщина и парнишка лет двенадцати, явно ожидая приезда парочки. Тайлер понял, что это её семья, хотя в прошлый раз их не представили должным образом.       И первой заговорила её мама. — Оу, Уэ́нсдей, ты наконец привела домой мальчика, и он голый, голодный и напуганный. Как же это похоже на тебя, дорогая, – тепло улыбнулась она обоим.       На что Уэ́нсдей лишь закатила глаза, не обращая внимания на восторг своей матери. — Мама, отец, это Тайлер Галпин, зверь, на которого я охотилась в лесах Джерико. В конце концов, я предпочла оставить его в живых. И он пробудет здесь, пока я не решу, что делать с ним в дальнейшем, – заявила она, не спрашивая разрешения и не оставляя возможностей для дискуссий.       Мортиша Аддамс спокойно перевела взгляд на гостя, без зазрения совести оценивая того. — Ты должен быть очень… уникальным мальчиком, чтобы вызвать у нашей дочери милосердие.       Тайлер двинулся с места и направился следом, по-прежнему прикрывая руками свои гениталии, чувствуя себя крайне неуютно под пристальными взорами остальных членов семейки Аддамс. — Мне бы очень пригодилась какая-нибудь одежда, пожалуйста, – сказал он, широко раскрыв глаза и смущённо умоляя. — Действительно, очень уникальный, – повторилась Мортиша и, словно в замедленной съёмке, развернулась к массивной парадной двери. – Ларч поможет. Надеюсь, у тебя нет никакого багажа, который требовалось бы занести в дом, – засмеялась она.

***** *** *****

      Час спустя Тайлер, свежевымытый, накормленный и наконец одетый, лежал на кровати в комнате, которая, по-видимому, отныне принадлежит ему. Помещение было оформлено так же, как и весь остальной особняк, мрачно и старомодно, но почему-то явно по-прежнему элегантно и стильно.       Однако это не самый волнующий для него факт на данный момент…       В конце концов, на нём по-прежнему не было нижнего белья. И Тайлер честно скучал по его наличию.

***** *** *****

      Прошла неделя с тех пор, как он прибыл в особняк семьи Аддамс. И за это время у него состоялся довольно неловкий завтрак с Гомесом и Мортишей, где последняя продолжила подшучивать над юношей и делала это ещё не единожды. Тайлер даже умудрился пару раз пообщаться и потусоваться с Пагсли, а вот Уэ́нсдей он практически не видел.       Она всегда исчезала за углом, поворачивала в другую сторону или просто полностью игнорировала его, когда они всё же встречались.       Однажды Тайлер поймал её в коридоре перед дверью, за которой, как он понял, скрывалась комната самой девушки. — Эй! – вскрикнул Тайлер, осторожно схватив тонкое запястье Уэ́нсдей.       Но та даже не взглянула на него. Она протиснулась мимо, направляясь к лестнице на первый этаж.       Тайлер зарычал от разочарования. — Почему тогда ты просто не убила меня? – выпалил он, вскидывая руки.       Уэ́нсдей замерла, на мгновение замешкавшись, прежде чем развернуться на каблуках лицом к нему. — Это всё ещё вариант, – спокойно произнесла она в ответ с мрачным выражением лица.       Тайлер только закатил глаза. — Ты собиралась покончить со мной, но не сделала этого. Ты привезла меня в свой дом. Спасла. Чёрт возьми, у меня здесь есть собственная долбанная комната. А теперь ты обращаешься со мной так, будто я вообще не существую. Какой был смысл во всём этом? Почему ты просто не убила меня? Мы оба знаем, что ты могла, но не сделала этого. Так почему? Почему? – бессвязно бормотал он, находясь на грани.       Уэ́нсдей была застигнута врасплох, не ожидая конфронтации с его стороны. Она посмотрела на него так, как смотрела лишь однажды – в кафе после их поцелуя, после её видения.       Это пронзило его грудь резким уколом и вызвало волну сильного чувства вины. Уэ́нсдей взглянула на него глазами, полными уязвимости и смеси из страха и обиды.       Тайлер был шокирован. Идиот. Как он мог быть столь глупым? Он предал её лояльность и доверие. Привязанность и веру, которые редко кому доводилось, если вообще когда-либо доводилось получать от неё. И страстный трах в лесу ничего из этого не изменит. — Потому что я слаба. Я не смогла, и теперь мне приходится жить, осознавая это, страдая и мучаясь. Каждый. День. Самое меньшее, что ты способен сделать, это хотя бы не напоминать о моей неудаче. – С этими словами Уэ́нсдей быстро развернулась и продолжила свой путь вниз по лестнице.       Даже несмотря на боль, которую причинила её речь, Тайлер ощутил капельку надежды. Ведь Уэ́нсдей не смогла заставить себя. Очевидно, это означало, что она всё ещё что-то чувствует к нему. По крайней мере, Уэ́нсдей не была равнодушна – такого он бы точно не вынес.

***** *** *****

      Той же ночью Тайлеру удалось незаметно прокрасться через весь дом, его конечной целью была её комната. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и увидел, как Уэ́нсдей мёртвым сном спала в своей кровати, скрестив руки на груди, словно покойник в гробу. Ну разумеется…       Он тихо проскользнул в комнату и обернулся, чтобы аккуратно, без лишнего шума прикрыть за собой дверь. Однако, когда же Тайлер развернулся обратно, то вздрогнул от неожиданности, обнаружив её уже сидящей на краю кровати и пристально смотрящей прямо на него. — Уэ́нсдей, – выдохнул Тайлер. — Что это, по-твоему, ты делаешь? – поинтересовалась она, в её голосе явственно слышались негодование и закипающий гнев.       Ненадолго замешкавшись в нерешительности, Тайлер наконец опускается на колени перед ней, покорно склонив голову к земле и застыв в ожидании.       Уэ́нсдей всё ещё смотрела на него, выглядя не менее удивлённой, будто бы не зная, что следует сказать или сделать. Впрочем, в конце концов, она поднялась со своего места и подошла к нему, остановившись всего в нескольких дюймах. Тайлер чувствовал, как низ её ночной сорочки лёгкими касаниями задевал его волосы. — Что ты делаешь? – тихо повторила она вопрос, практически шепча.       Тайлер с трудом смог проглотить ком, что образовался в горле, опустил голову ещё ниже, пряча свои глаза, и кое-как произнёс: — Мне жаль, Уэ́нсдей. Прости.       Он сделал короткую паузу, вновь сглотнул, после чего продолжил: — Хотел бы я сказать, что Лорел заставляла меня делать всё… это, и что я искренне ненавижу себя за случившееся. Вот только… эти слова были бы лишь наглой ложью. Но! Парень, которого ты встретила в кафе, был правда настоящим. Я никогда не притворялся, когда был с тобой, ты мне действительно нравилась. И я знать не знал, кто ты, когда мы впервые встретились. А дальше… Короче, тот факт, что у меня были чувства к тебе, был просто крайне удобен для Лорел.       Тайлер не хотел останавливаться в своей исповеди, боясь, что не найдёт в себе сил закончить, если прервётся хоть на секунду. — Но та версия меня, которую ты встретила в полицейском участке, также была реальной. Я не лгал, когда признавался в получаемом удовольствии. Что ж, я не желаю скрывать от тебя эту свою часть. Верно, иногда я могу быть бессердечным и садистом, и, честно говоря, я не испытываю ненависти к этой своей стороне. Я чувствую в ней свою силу. – Совсем краткая пауза, чтобы перевести сбившееся дыхание, после чего он тут же заговорил вновь: — Правда в том, что по большей части всё то, что Лорел заставляла меня делать, мне нравилось. Я упивался страхом, криками и убийствами. Сам бы я не стал причинять вред тем, кого она выбрала, но я всё равно получал от этого какое-то ненормальное наслаждение. И единственное, что я хотел бы изменить, вернувшись в прошлое, – это моё предательство. – Наконец произносит Тайлер и поднимает на неё глаза, сияющие в темноте. – Прости, мне жаль. Я знаю, ты, скорее всего, никогда не простишь меня… Впрочем, если уж ты собираешься презирать меня… Мне просто нужно, чтобы ты знала. Чтобы ты ненавидела меня по правильным причинам.       Они смотрели друг на друга с минуту, и Тайлер всё ещё покорно стоял на коленях у её ног.       В конце концов прохладная ладонь Уэ́нсдей мягко коснулась чужой щеки. — Ты прощен, – спокойно и почти бесстрастно говорит она, на что ореховые глаза удивлённо расширяются от неподдельного шока, а тем временем её рука медленно скользит вниз по юношескому горлу, затем грубо сжимает, впиваясь ногтями в тонкую кожу. – Однако, если ты посмеешь предать меня снова, я подвешу тебя за яйца в родительской темнице и буду держать как домашнее животное, пока не надоест.       Тайлер сглотнул, поражённый и напуганный таким её обещанием. — Да, мэм. — Превосходно. А теперь вставай, – приказала Уэ́нсдей.       Не колеблясь, он быстро повиновался, поднимаясь на ноги.       Она схватила того за ворот футболки и притянула к себе, заставляя согнуться из-за разницы в росте. На мгновение она задержала пристальный взгляд своих мрачных очей на его лице. Их глаза были прикованы друг к другу. И только после нескольких секунд Уэ́нсдей наконец припала к его губам.       Этот поцелуй оказался значительно нежнее и мягче, чем был их предыдущий. Он был гораздо больше похож на их первый. Невинный. Разве что с оттенком тоски и надежды.       И предвкушение…       Словно новое начало.       И эта нежность длилась около минуты, прежде чем Уэ́нсдей решила углубить поцелуй. Её ногти ещё раз больно впились в его кожу, заставляя Тайлера приоткрыть рот – он опять всё быстро понял. Хороший мальчик…       В какой-то момент, увлёкшись процессом, Тайлер крепко обнял девушку и выпрямился, приподнимая её с пола. Уэ́нсдей обвила ногами его талию, после чего он направился к мрачной кровати с чёрным постельным бельём, падая на ту и оказываясь сверху, возвышаясь над её владелицей.       По лицу Тайлера расползалась злая и довольная ухмылка. Забавно, а каких-то несколько мгновений назад он уже готовился к смерти…       Уэ́нсдей же пристально уставилась на него, а затем, не долго думая, ловко перевернула их, чтобы вновь занять своё законное положение – доминируя над ним, сидя на нём.       Тайлер был в восторге от этого. В восторге от неё.       Когда он вошёл в комнату, то не обратил на это особого внимания, но она была просто очаровательна. Восхитительна. Её волосы были распущены и струились чёрным золотом по узким плечам, слегка растрёпанные ото сна. Стройное тело прикрывала ткань длинной ночной сорочки с тонкими завязками на груди, и нижняя часть которой была задрана на бёдрах, где она тесно прижималась к нему.       Уэ́нсдей была просто совершенством, которое ему посчастливилось лицезреть.       Она продолжала извиваться на нём, потираясь своей сердцевиной о его эрегированный член, пока ещё скрытый за тонким – издевательство, как назло – материалом пижамных штанов. Уэ́нсдей проводила руками по его груди, всё выше и выше, а затем плавно скользнула ладонями к бицепсам. Сжимая и растирая напряжённые мышцы, она завела ему руки над головой, прежде чем наклониться и снова завладеть чужими губами.       Тайлер был на седьмом небе от счастья.       Полностью очарованный ею, он был поглощён… восхищён её сладостра́стием.       Но вдруг Тайлер отчётливо почувствовал, как что-то холодное и металлическое с лязгом защёлкнулось на его запястьях. Быстро, одна за другой, конечность оказалась скованной. Он рефлекторно дёрнул их и в замешательстве поднял голову, чтобы увидеть, как Уэ́нсдей пристёгивает его наручниками к металлической раме кровати. — Уэ́нсдей? Что происходит? – спросил Тайлер, слегка испугавшись. — Неужели ты подумал, что выйдешь сухим из воды? – спокойно ответила она. – Без наказания. — И что же ты собираешься делать? Со мной…       На сей раз вопрос был грубо проигнорирован.       Всё ещё возвышаясь над ним, приподнявшись на коленях, Уэ́нсдей медленно потянула за тесёмку бантика, украшавшего переднюю часть сорочки. Отчего ткань, ранее свободно болтавшаяся на девичьих плечах, потеряла единственную причину «держаться» и стала соскальзывать вниз по стройному телу, обнажая пышную грудь.       Тайлер уставился на столь прекрасную картину, потеряв дар речи. Впрочем, это не мешало ему слегка приоткрыть рот в жалкой попытке сказать что-либо и глупо застыть в немом шоке; он не мог вымолвить и слова, но главная проблема была не в этом, а в его болезненно зудящем члене.       Она смотрела на него своими тёмными, словно два обсидиановых драгоценных камня, очами, просто позволяя ему хорошенько рассмотреть себя. Затем Уэ́нсдей наклонилась вперёд, касаясь его лица мягкой, бархатистой кожей своих грудей. На что Тайлер застонал в ответ и ещё теснее прижался к ней, а его ореховые глаза чуть ли не закатились от этих ощущений.       Он нашёл ртом один из розовых сосков и втянул его между губами, грубо посасывая. Уэ́нсдей ахнула и рефлекторно прижалась ближе, продолжая раскачиваться и тереться о него. Её толчки становились всё сильнее и беспорядочнее, пока она не издала последний громкий визг, после чего замедлила темп, тяжело дыша и откинувшись назад, полностью остановилась.       Тайлер озадаченно посмотрел на неё. — Ты кончила?       Уэ́нсдей ничего не сказала, просто сверлила его взглядом несколько секунд, а затем поднялась и встала рядом с кроватью.       Глаза Тайлера расширились, он запаниковал, опасаясь, что она может бросить его, оставить вот так и просто уйти. — Эй, нет, я сейчас не смеялся над тобой. Это было очень горячо. Сексуально.       Однако свирепый взор Уэ́нсдей, режущий без ножа, внезапно сменился весьма озорной ухмылкой, когда она не спеша стянула сорочку через голову, обнажаясь, полностью избавляясь от всего лишнего, кроме трусиков. Впрочем, и они задержались ненадолго.       Уэ́нсдей снова забралась на него, вновь удобно устроившись на его бёдрах. Но затем она подалась вперёд, передвигаясь на коленях, пока не оседлала чужую грудную клетку, а мгновение спустя – его шею и лицо. Когда Уэ́нсдей наконец остановилась, её голая, мокрая киска была всего в нескольких дюймах от его рта.       Тайлер громко застонал, резво приподнимаясь, чтобы провести языком по влажным складочкам. Неожидавшая этого Уэ́нсдей ахнула, почти задыхаясь от столь смелого действия, однако тут же вцепилась в светлую копну волос, оттаскивая наглеца назад, подальше от своей киски. — Не прикасайся, пока я не скажу, – пожурила она его. — Блядь, извини, окей, – быстро вымолвил Тайлер.       Что ж, внезапно этих слов оказалось достаточно – или, возможно, нужда и жажда Уэ́нсдей были так же велики, как и у него, – потому что после она медленно опустилась вниз, пока не прижалась к его рту, слегка надавливая всем своим весом. Тайлер ощущал вкус девичьих соков, стекающих по его губам, и чувствовал нежность её кожи, но оставался неподвижным, опасаясь самого жестокого и несправедливого возмездия.       Наконец, Уэ́нсдей удовлетворённо выдохнула. — Хороший мальчик, – произнесла она вслух. – А теперь полижи меня.       Команда дана́.       Поводок ослаблен.       А зверь высвобожден.       Тайлер быстро начал вылизывать манящие своим блеском складочки, задерживаясь лишь на чувствительном клиторе, когда проводил языком вверх. Уэ́нсдей тем временем не бездельничала; она нерешительно покачивалась на нём, впрочем, достаточно быстро навёрстывала упущенное, обретая уверенность.       Вскоре Уэ́нсдей уже практически сидела на юношеском лице, потираясь набухшим клитором о его нос и горячий язык. И Тайлер был просто в восторге, позволяя ей использовать своё лицо, получая при этом собственное удовольствие – он проникал языком в её киску при каждом удобном случае, пытаясь получше распробовать.       Уэ́нсдей тяжело дышала, приближаясь к очередному финишу, и неистово двигала бёдрами. Она застонала, когда наконец достигла своего пика.       Пошатываясь и периодически слегка подрагивая, Уэ́нсдей отстранилась и вновь уселась ему на живот.       Лицо Тайлера блестело, залитое её смазкой, губы покраснели, а яркие ореховые глаза затянула пелена дурмана. — …моё наказание? – кое-как вымолвил он, задыхаясь. — Нет, это ещё не конец, – без колебаний ответила Уэ́нсдей.       Уже во второй раз она ненадолго покидает его, вставая рядом с кроватью. Его запредельное возбуждение было ясно видно по эрегированному члену, выпирающему из-под ткани пижамы. Очертания которого, словно по рефлексу Павлова, заставили девичий рот наполниться слюной.       Не теряя больше ни минуты, Уэ́нсдей резко задрала футболку Тайлера до подмышек, после чего стянула с него и штаны. От таких смелых действий юноша задохнулся, особенно когда твёрдый член, освобожденный от адских оков, шлёпнул его по животу.       А затем вдруг возникла… пауза?       Уэ́нсдей не торопилась делать что-то дальше, она просто смотрела на него, пристально, внимательно, оценивая представшее перед ней тело, словно ранее неизвестное произведение Микеланджело. «Какой идеальный детородный орган», – подумала она.       Он был красивым и толстым, большим, но не настолько, чтобы вызвать дискомфорт или до смешного напугать – особенно сейчас, когда его пенис стоял красный от возбуждения. Его толстая и влажная головка, с которой стекали капли предэякуля́та, лишь дополняла картину. А ещё его яйца были тяжёлыми и плотно прижатыми к члену.       О, да…!       Уэ́нсдей просто не могла дождаться. Ей не терпелось ощутить, как он растянет всё внутри неё, как Тайлер снова опустошит себя, до краёв наполняя её.       Она провела кончиком пальца по всей длине его достоинства, желая окончательно убедиться, насколько тот был твёрд. И на что его член невольно дёрнулся от столь щекочущего прикосновения.       В конце концов, Уэ́нсдей решила прекратить эти издевательства «над бедным парнем» и вернулась в исходное положение, вновь оседлав Тайлера, плотно прижавшись к нему своей киской – чего они оба очень желали.       Впрочем, её милосердие было недолгим: ей захотелось поиграть с ним ещё самую малость. И она решила не отказывать себе в этом, тем более кто посмеет ей запретить?       Уэ́нсдей намеренно стала давить всем своим весом на его изнывающий орган, потираясь чувствительным клитором о толстую головку.       Тайлер простонал: — П-пожалуйста, Уэ́нсде-ей.       Однако той были совершенно не интересны эти мольбы.       Она чуть приподнялась, слегка сменив положение, чтобы протиснуть его твёрдый ствол между своих складочек, прежде чем прижать головку члена к жаждущей дырочке. В какой-то момент Уэ́нсдей посмотрела на Тайлера и обнаружила, что тот неотрывно уставился прямо туда, где отнюдь не невинно соприкасались их тела́. — Тайлер, – внезапно обратилась она к нему и неизбежно получила в ответ внимательный и немного испуганный взгляд. – Не смей кончать, пока я не разрешу, понял?       Тайлер тут же поспешно закивал, после чего ореховый взор вернулся к нетерпеливому, жадному изучению того места, где его член вот-вот должен был войти в неё. На что Уэ́нсдей только закатила глаза – как до банального типично, – но не стала медлить ещё больше и, наконец, подалась вниз, утопая в ощущениях.       Она стиснула зубы, заставляя себя опускаться ещё ниже, хотя тело предательски сопротивлялось желанию собственной хозяйки. Это был всего лишь её второй раз, к тому же без растяжки и какой-либо подготовки – в отличие от первого опыта. Конечно, было… неприятно…       Впрочем, оно того стоило – увидеть это лицо Тайлера в момент, когда она в конце концов плотно обхватила его.       А Тайлер был на небесах от получаемого блаженства. Да и как он мог быть не в восторге?       Ведь девушка, которую он любил, простила его и теперь в качестве «наказания» скакала на нём, сжимая своей невероятно тугой киской.       Поначалу Уэ́нсдей просто медленно раскачивалась, подстраиваясь под новые обстоятельства и ощущения, однако она быстро перешла к «основному блюду» – подпрыгиванию на его члене, и довольно стремительно доводя парня до крышесносного оргазма.       Вот только… есть одна… проблемка, о которой Тайлер позволил себе на мгновение позабыть. Ему нельзя кончать без её разрешения – и, конечно, он не хотел вновь и так скоро выводить Уэ́нсдей из себя, когда они только-только пришли к согласию? – поэтому Тайлер решил предупредить: — Чёрт, Уэ́нсдей, притормози, я сейчас…       И Уэ́нсдей немедленно отстранилась от него, безжалостно соскальзывая с изнывающего и подрагивающего в шаге от кульминации члена, снова удобно усаживаясь на чужие бёдра. — Дай знать, когда будешь готов, – почти бесстрастно отчеканила Уэ́нсдей и принялась терпеливо ждать.       А затем они повторили эту «процедуру» ещё пару раз, пока его пенис не стал насыщенно красного оттенка, лицо не покрылось испариной, а кожа запястий не содралась до крови от постоянного подёргивания наручников. — Пожа-алуйста, Уэ́нсдей, позволь мне, – умолял Тайлер. — Как думаешь, ты заслужил? – спросила она, прежде чем сжать в кулаке основание чувствительного члена, сидя рядом.       На что очередная волна вины за прошедший день захлестнула его, и он ответил: — Не-ет.       Хм-м. Уэ́нсдей смотрела на него, раздумывая, взвешивая все «за» и «против» продолжения воспитательного процесса. Что же… — Ещё один раз, и тогда можешь кончать, – наконец разрешила она. — О боже, – простонал Тайлер, откидывая голову назад.       Наказание есть наказание. В этом деле Уэ́нсдей выкладывалась на все сто, никогда не сдерживаясь. И он прекрасно знал об этом, а в себе сильно сомневался…       Сможет ли он продержаться хотя бы несколько минут, не говоря про большее? Вряд ли.       А тем временем, вместо того чтобы вновь смело оседлать его, испытывая экстаз от чувства внутреннего растяжения, Уэ́нсдей нарушила уже привычную цепочку действий. Она начала ритмично поглаживать его член, блестящий от её смазки, которая лишь помогала ладони свободно скользить по изнывающему стволу.       Уэ́нсдей немного поигралась с головкой, покрутила ту, а затем обхватила его заполненные до отказа яйца. Оу… Уэ́нсдей собиралась уже остановиться, как вдруг Тайлер выгнулся дугой и: — Блядь. Окей! Стоп, прекрати.        И она тут же остановилась.       Однако её рука не спешила отстраняться. Напротив, Уэ́нсдей опустила её к самому основанию, крепко сжав, чтобы однозначно предотвратить опасно близкий оргазм.       Ореховые глаза наполнились слезами, часть которых медленно стекала по юношеским щекам, оставляя после себя тонкий влажный след, а из члена каким-то неприличным потоком сочился предэякуля́т. Восхитительное зрелище… — Хорошо, теперь ты можешь кончить, Тайлер.       Уэ́нсдей осторожно опустилась на него, вновь полностью погружая в себя, даруемые ощущения были настолько яркими и насыщенными, что Тайлеру стало почти больно. Между тем, Уэ́нсдей быстро набрала нужный ей темп.       Прошло всего тридцать секунд, прежде чем Тайлер опять содрогнулся всем телом и дёрнулся вверх, застонав так громко, что у Уэ́нсдей даже промелькнула смутная, беспокойная мысль о том, что вдруг кто-то ещё в особняке мог услышать столь истошный вопль, даже будучи в противоположной части дома.       Хоть самый пик уже почти прошёл, Тайлер всё ещё задыхался от блаженства, его бёдра рефлекторно продолжали толкаться ей навстречу, а член подёргивался внутри.       Когда же он наконец остановился и замер, а его светлая макушка в изнеможении откинулась назад на подушку, Уэ́нсдей неспеша приподнялась и с весьма характерными звуками соскользнула с его члена. И в следующее мгновение она явственно почувствовала, как густое семя начало струйкой вытекать из неё, покидая киску и капая Тайлеру на грудь.       Сев на последнюю, Уэ́нсдей освободила чужие многострадальные запястья от металлических оков и помассировала, после чего вытянула руки по швам, чтобы восстановить кровоток.       А затем она просто легла рядом, взяла одну из его рук и просунула в свою киску сразу три пальца. Тайлер понял намёк, торопливо нашёл подходящий – для измученного себя – ритм и стал двигаться в ней, входя и выходя, не забывая поглаживать большим пальцем чувствительную бусинку клитора.       Тайлер был выжат и обессилен, впрочем, это было приятное изнеможение. И то, что его член никак не отреагировал, когда он почувствовал, какая она скользкая от его спермы, служило тому подтверждением.       Уэ́нсдей практически трахала его руку, тихо постанывала, уткнувшись ему в грудь, прежде чем достичь долгожданного пика и кончить.       Тайлер обхватил её всё ещё немного онемевшими руками, обнимая, и прижался к ней так близко, как только мог. — А сейчас? Моё наказание окончено? — Хах, Тайлер, я буду наказывать тебя до конца наших дней, – довольно пробормотала Уэ́нсдей на выдохе и прикрыла глаза.       Его сердце пылало, пульс в который раз за вечер участился, а глаза светились счастьем. Это же означало, что она видит возможное будущее с ним. — Это… здорово, – слегка поддразнил он, отчаянно пытаясь скрыть рвущуюся из него радость. — Отнюдь. Ничего здорового в этом не будет. Вот почему это интересно. А теперь спи.

КОНЕЦ.