Прозрачная душа

На следующее утро пик Цин Цзин был покрыт легким туманом, а в воздухе слышалось щебетание птиц — зима переходила в весну. Обычно ученики только просыпались и потихоньку готовились к новому дню, некоторые зевали, направляясь в столовую на завтрак. Но раз в месяц, ещё до восхода солнца, можно было наблюдать бурную деятельность: самые трудолюбивые ученики и очень напряженные проволочники готовились к экзаменам. Бинхэ не был исключен из этого хаоса, но он был одним из немногих, кто не выглядел измученным, покидая на рассвете ученические комнаты. Он почти скучал по ночевке в дровяном сарае, хотя бы из-за тишины и уединения, от которых можно было отказаться, поселившись с дюжиной других мальчишек. Никто не обращал на него внимания, пока он шел к библиотеке. Когда все ученики разбрелись по зданию, выполняя свои задания в последнюю минуту, он с удивлением обнаружил свободное место для самостоятельной работы. За столом сидел только один человек, но, к несчастью для него, это был последний, кого он хотел видеть. Вэй Усянь был глубоко погружен в работу. Настроение Бинхэ испортилось, он раздумывал, не развернуться ли ему и не поработать ли на улице, когда мальчик случайно поднял голову. — Доброе утро, ученик Ло, — поприветствовал он его с улыбкой. — Не говори мне, что ты еще не начал работу над произведениями, которые представишь мастеру Шэню? В глазах ученика внезапно появилось стыдливое уныние. — Доброе утро, Вэй-гунцзы, — поприветствовал он в ответ, не обращая внимания на протест старшего по поводу обращения. — Я уже все сделал, но надеялся улучшить свое стихотворение. Вэй Усянь оживился. Он захлопнул открытые книги и сложил их в беспорядочную стопку рядом со свободными листами бумаги и кистями для каллиграфии. Запихнув в рукав единственную книгу без названия, он встал и подскочил к Бинхэ, у которого дернулась бровь от увиденного беспорядка. — Инъин сказала, что с синтаксисом у тебя всё в порядке, а вот тематика и дикция требуют изменений. Она сказала, что твоё письмо немного… хм, «неуместно навязчивое». А вы, оказывается, очень даже дамский угодник, м? — глаза Вэя Усяня заблестели от осознанного веселья. Если бы он только знал, скольким дамам он когда-то нравился, злобно подумал Бинхэ. — Думаю, тебе нужно сменить обстановку, — продолжал Вэй Усянь, совершенно не обращая внимания на мысли Бинхэ, и, обняв его за плечи, повел обратно на улицу. Ло Бинхэ невольно задумался о том, насколько вероятно, что кто-нибудь услышит крики Вэй Усяня, если тот прямо сейчас отпустит его плечи. — Вот, садись, — опустившись за стол в центре, Бинхэ нетерпеливо ждал, когда Вэй Усянь приступит к делу. Тот остался стоять на месте и принялся расхаживать перед Бинхэ, как лектор, заложив одну руку за спину, а другой сняв с пояса вечно актуальный дизи и размахивая им, как учительской палочкой. — Когда ты только начал создавать свою поэму, какие первые мысли пришли тебе в голову? Настроение продолжало падать, и Бинхэ ответил кратко: — Пик Цин Цзин. — Что в пике Цин Цзин? — Вид. Сделав задумчивый вид, он спросил: — Что-то еще? -… — …хорошо. Почему ты хочешь написать об этом? Ло Бинхэ нахмурился. — Нужна ли мне причина? Вэй Усянь, покачивая пальцем, отметил: — Любое искусство создается с определенной целью. Будь то поэзия, музыка, живопись или даже танцы! А откуда берется творческая цель? Из желания выразить себя, — он перестал вышагивать и повернулся лицом к Бинхэ. — Ты можешь продолжать писать об этом пике, если испытываешь к нему сильные чувства. Хотя, я заметил, что ты использовал образ для описания чего-то более рискованного, — поддразнил он. Вэй Усянь понизил голос и заговорил, опираясь на руку, будто рядом находились люди, которые могли его услышать. — Не говори мастеру Шэню, но мне понравилось твоё стихотворение. Оно бы вписалось на страницу весенней книги! К сожалению, ревность — это не то чувство, которым хочется поделиться для такой оценки. Ло Бинхэ никогда не думал, что будет возмущен поведением какого-то мальчишки, но всё бывает в первый раз. Этому парню действительно был не ведан стыд! Он скорчил гримасу. — Меня бы точно выпороли, если бы ты сравнил это с шизунем. — Нет-нет. Да, он поставит тебя на колени в дисциплинарном зале, но не выпорет! — ответ юноши был слишком быстрым, чтобы Бинхэ ему поверил. Возможно, его присутствие в этом мире и стало причиной всех расхождений, включая странный характер Шэнь Цинцю, но даже у того доброго шизуня из другого мира юный Бинхэ в ранние годы был подвешен и выпорот. — Всё-таки я не хотел бы оставлять у шизуня такое впечатление. Уступив, Вэй Усянь вернулся к объяснению. — Передать существующий образ, например, бамбуковый лес на пике Цин Цзин — дело простое. Но лучшие стихи передают счастье автора. Или печаль. Или тоску. Или триумф. Ло Бинхэ, что ты хочешь передать своему шизуню? Бинхэ смотрел прямо на него, и казалось, что в этот момент Вэй Усянь может уловить даже его самые сокровенные мысли. Это был главный вопрос, верно? По какой причине Бинхэ пережил всю свою жизнь до этого момента? Чтобы поймать шизуня, овладеть им, напомнить ему, почему тот заслуживает всего, что даст ему Бинхэ. Но ведь шизунь не был тем, кто погиб на глазах у Бинхэ так давно, и не знал, что сделал… Так что Бинхэ придется как следует объяснить ему, чем тот обязан своему ученику и почему. Поэзия — странное место для начала, но это уже что-то. Только бы не было этого назойливого и покровительствующего ему человека. Вэй Усянь порылся в рукавах, пока не достал чистую бумагу, кисть и тушь. Положив их перед Бинхэ, он усмехнулся. — Я могу сказать, когда чей-то мозг действительно работает. Быстро! Запиши несколько слов, пока они не исчезли! — он постучал себя по голове. — Лучше сделай это, если ты такой же, как я. У меня самая ужасная память. Взмах мантии оборвал реплику Бинхэ. Повернувшись к дорожке, ведущей к павильону, юноши увидели, как к ним направляется женщина в одеянии и головном уборе лорда пика. Сузив глаза, Бинхэ задался вопросом, что эта женщина делает на пике Цин Цзин, да еще и без компании проживающего здесь лорда пика. В унисон они встали и поклонились ей. — Приветствую главу пика Ци. Махнув рукой, чтобы они снова стояли прямо, как подобает, Ци Цинци повернулась к Вэй Усяню, с этого момента практически не обращая внимания на Бинхэ. — Вэй Усянь, как долго ты собирался пробыть здесь, в Цан Цюн, не предупредив меня о своем прибытии. Сегодня за завтраком мне пришлось узнать об этом от младших учеников! Юноша недовольно поморщился и вздохнул. — Я всё время забываю, как быстро распространяются слухи в этой секте. Это действительно не Облачные Глубины, как бы они ни были похожи, — он снова сел за стол, потеряв всю свою формальную осанку. — Присоединяйтесь к нам, глава пика, и расскажите, что вам нужно от этого скромного культиватора. У нас как раз был урок, должен заметить. Бинхэ внутренне закатил глаза, дождавшись, пока Ци Цинци сядет, и последовал его примеру. Непрошеные советы уроком не считались. Кем возомнил себя Вэй Усянь, приглашенным преподавателем? Глава пика Сянь Шу сразу перешла к делу. — Ты сказал, что в следующий свой приезд проведешь для моих учеников уроки благородных искусств. А теперь я слышу, что вместо этого ты забавляешься с учениками Шэнь-шисюна? Вопиющий фаворитизм, вот что это такое. Ло Бинхэ поджал губы, чтобы не выдать своего недоверия и возмущения. Вэй Усянь нахально улыбнулся женщине. — Виноват. Конечно, вас это не удивляет. Ведь мы с мастером Шэнем давние друзья. Хотя Бинхэ не знал об этом, он и Ци Цинци одновременно с сомнением посмотрели на Вэй Усяня, хотя и по разным причинам. — Верно. Но именно благодаря решению лидера секты ты можешь так часто посещать Цан Цюн. Не забывай, что образовательный обмен для всех пиков — это часть соглашения. Сянь Шу не позволит тебе обделить нас только потому, что мы — женский пик. — Конечно-конечно. Ло Бинхэ расслабился, слушая разговор этих двоих, о его существовании они практически забыли. Положив подбородок на ладонь, он смотрел на чистый лист и думал о своей последней поэтической попытке. Если учение Вэй Усянь было таким желанным, как и он сам, то его советы, вероятно, имели смысл. И как бы Бинхэ ни недолюбливал старшего мальчика, он знал, что для победы в войне иногда приходится продираться сквозь грязь. Вспомнив об их предыдущем «уроке», Бинхэ взял в руки кисть и начал писать.

***

Человек стоит на вершине горы, к которой он шел долгие годы,

Что падает с высоты — снег или пепел?

Нет разницы, когда все становится серым от слез,

А некогда гордый бамбук разрублен на части, но приземляется мягко.

Оторвав взгляд от страницы, на которой было написано стихотворение, Шэнь Цинцю наблюдал за тем, как нервно ерзает Ло Бинхэ. Мальчик выглядел так же, как неделю назад, когда подавал чай своему новому шизуню. Его пальцы подергивались при напоминании, отчего бумага слегка комкалась, а Ло Бинхэ напрягался. Вероятно, в предвкушении суровой критики, какой он подвергал некоторых предыдущих учеников за их ужасные сочинения. Шэнь Цинцю почти наслаждался этой мыслью, желая, чтобы маленький зверь немного вспотел. Но тут он увидел Вэй Усяня, сидящего за столом в задней части класса и улыбающегося мальчику, и подавил это чувство. Этот юноша ещё не был тем Императором Демонов, который неистовствовал против всего мира и держал его под своей пятой. Но если в этом стихотворении содержался хотя бы намек на его истинные мысли и чувства, то Шэнь Цинцю задался вопросом, не находится ли он уже на этом пути. Оглянувшись на Ло Бинхэ, он понял, что эти глаза ему очень знакомы. Он не имел в виду, что это были глаза Ло Бинхэ из его прошлого. Но под блеском нервной невинности в его глазах читался вызов, как у Шэнь Цинцю. Мир и боги несправедливы, и он хотел научить этому зверя в прошлой жизни. Правда, ничем хорошим это не закончилось. Так что, возможно, на этот раз Шэнь Цинцю стоит попытаться сделать этот мир менее несправедливым. Он протянул бумагу обратно, и Ло Бинхэ принял ее обеими руками. Уверенными руками. Он был готов к суждению. — Твоя каллиграфия не лучше куриных лап. Мальчик сжал челюсти, едва заметно для глаз Шэнь Цинцю. — Но это было достаточно разборчиво. И стихотворение было достойным. Ошеломленные глаза мальчика встретились с его глазами. Он не стал делать ободряющий взгляд, но, по крайней мере, кивнул головой в знак одобрения. Затем он махнул рукой, приглашая зайти последнего, Вэй Усяня. Когда мальчик встал и повернулся, он не заметил, как на его лице появилась крошечная улыбка. Это вызвало странное, но не совсем неприятное чувство в груди Шэнь Цинцю.

***

Как и ожидалось, стихотворные произведения и музыкальное исполнение Вэй Усяня превосходили все работы учеников. Он владел не только шестью джентльменскими искусствами, но и четырьмя учеными искусствами после нескольких лет случайных занятий на пике Цин Цзин. У Шэнь Цинцю хватило такта не говорить об этом вслух, чтобы не обескуражить детей.

***

После обеда ученики собрались на самом большом тренировочном поле, чтобы выполнить физические задания на оценку. Пока Шэнь Цинцю и мастера зала Цин Цзин устраивали первые бои на мечах, Ло Бинхэ стоял у края поля и наблюдал за происходящим издалека. К его негодованию, Вэй Усянь встал рядом с ним, ведя себя так, словно они внезапно стали друзьями. Наблюдая за тем, как каждая пара учеников демонстрирует друг другу своё мастерство, старший юноша решил поделиться комментариями о том, как каждый из них мог бы улучшить свои результаты. А в перерывах между поединками он болтал на самые бессмысленные темы, например о преимуществах картофеля перед редиской. (Как образцовый кулинар, Ло Бинхэ может подтвердить, что это бессмысленный спор. Оба продукта были полезны для рациона и очень разнообразны в блюдах.) Возможно, Бинхэ и хотел узнать побольше о Вэй Усяне, чтобы строить планы на будущее с его участием, но не до такой степени! Он мог говорить больше, чем даже самая болтливая из прошлых жён Бинхэ! Он молча выразил свои соболезнования тому, кому не повезет в один прекрасный день жениться на Вэй Усяне. По мере того, как число учеников, которым еще предстояло сразиться, постепенно сокращалось, Бинхэ понял, что все они разбиты на пары по рангам. И поскольку Вэй Усянь был добавлен в последний момент, ему предстояло сразиться с самым новым учеником пика. Его тело затрепетало от волнения. Наконец-то! Момент, когда можно будет надрать ему задницу, стремительно приближался. Ло Бинхэ придется проявить немного изобретательности, чтобы его шизунь и другие мастера не поняли, что он уже обладает навыками и опытом настоящего культиватора. Но он точно сможет нанести пару «удачных ударов» по защите Вэй Усяня, и тогда победа Бинхэ не будет казаться слишком надуманной. Тряся конечностями в предвкушении, которое можно было выдать за нервное возбуждение, Бинхэ начал пробираться к центру поля, когда закончился последний поединок. Однако, не успел он сделать и двух шагов, как их внимание привлек крик. — Вэй Усянь! Впервые за все время знакомства Бинхэ увидел на лице Вэй Усяня отблеск раздражения. Не потрудившись скрыть это, юноша вздохнул и повернулся к лорду пика Бай Чжань, ворвавшемуся к ним. — Чем могу быть полезен, лорд Лю? — спросил он с редкой для него незлобивостью, граничащей с отвращением. К тому времени Лю Цинге достиг необходимого расстояния для разговора и на этот раз не стал кричать. Однако его поведение оставалось таким же суровым. — Ты соревнуешься со всеми этими молодыми учениками? Это пустая трата твоего потенциала. Ты снова поддался дурному влиянию Шэнь Цинцю. В глазах Вэй Усяня появился холод, и он ответил: — Я не являюсь учеником вашего пика Бай Чжань и никак не связан с вами, лорд Лю. Не вам меня отчитывать. — Значит, ты не против того, чтобы поиграться, изображая из себя ребенка, — упрекнул Лю Цинге. — Ты выглядишь смешно! К удивлению Бинхэ, вместо ответа Вэй Усянь поднял три пальца в приветствии и надул губы, гордо заявив: — Сянь-Сяню — три годика! — Ты!.. — Лю-шиди, почему ты нарушаешь расписание моего пика в столь ответственный момент обучения моих учеников? Судя по всему, переполох привлек внимание всех присутствующих на тренировочном поле. Шизунь быстро направился к Вэй Усяню и Ло Бинхэ, чтобы защитить их от агрессии Лю Цинге. — Шэнь Цинцю, почему ты настаиваешь на том, чтобы тянуть за собой других? Мало того, что ты не признаешь тех, кто усердно работает над своим совершенствованием, так ты еще и принижаешь одних и неправомерно возвышаешь других. Какой бы реакции Ло Бинхэ ни ожидал от шизуня, это точно не был безразличный взмах веером и простое: — Тогда сражайся. — Что? Слегка обмахиваясь веером, мужчина пояснил: — Каждый раз, когда ты посещаешь мой пик, ты находишь, за что меня отчитать. И никогда это не бывает хуже, чем когда здесь Вэй Усянь. Ты считаешь, что я каким-то образом запятнал мальчика, что его дальнейшая связь со мной разрушит его совершенствование и его праведность. Так сразись с ним, и посмотрим, как ты его оценишь. Лю Цинге не сразу ответил. Все ученики и мастера затаили дыхание в ожидании. Но вместо простого ответа лорд пика выхватил меч! Ло Бинхэ, никогда лично не встречавшийся со своим шурином из прошлой жизни, был слегка ошарашен поведением этого мужчины. Он был полной противоположностью дисциплинированности и изяществу Лю Минъян. Лю Цинге был мускулистым грубияном!

***

Шестое чувство подсказывало Вэй Усяню, что кто-то слишком пристально наблюдает за ним. К сожалению, это чувство было ему знакомо, когда он посещал гору Цан Цюн. Повернув голову, он заметил круглолицего мужчину, наблюдавшего за ним из-за дерева на границе поля. Похоже, он использовал Лю Цинге, как отвлекающий маневр, чтобы пробраться к нему. Он не мог забыть, что Шан Цинхуа в прошлом был признанным предателем, как часто а-Цзю жаловался на него. Вэй Усянь не понимал, как никто, кроме а-Цзю, не догадался об этом до появления Ло Бинхэ в качестве Императора Демонов, ведь Шан Цинхуа всегда вёл себя подозрительно. Он задрожал, пытаясь представить, что может задумать этот гнусный человек. Они никогда раньше не разговаривали друг с другом, но этих широко раскрытых немигающих глаз, плотно сжатых дрожащих губ и склонности к шатанию по темным углам было достаточно, чтобы Вэй Усянь понял, что лучше бы им так и продолжать, спасибо большое. Он оставит своих мертвых воронов шпионить за пиком Ань Дин, чтобы никогда не переступать его порог. А сам сосредоточится на делах насущных. А именно — надрать задницу Лю Цинге за то, что тот посмел снова оскорбить его брата! Оставив Ло Бинхэ, он вышел на середину поля и жестом показал через плечо, чтобы лорда пика Бай Чжань следовал за ним. Один из учеников предложил ему тренировочный меч, зная, что у него нет духовного меча. Вэй Усянь поднял руку, отказываясь. — Этот уважаемый лорд пика слишком хамоват, чтобы променять свой меч Чэн Луань ради того, кого он считает ниже себя. Скажи мне, Лю Цинге, — обратился он к своему противнику, отбросив все приличия, — почему ты считаешь себя выше нас? Сняв с пояса Чэньцин, как он обычно делал это с Суйбянь, он принял начальную стойку старого стиля меча Цзян. Увидев это, Лю Цинге насмешливо произнес. — Во-первых, ты даже не используешь меч. — Прежде всего, — насмешливо повторил Вэй Усянь, — ты смотришь свысока на бедных культиваторов. Мужчина, похоже, не знал, что ответить, и бросился вперед в первую атаку. Вэй Усянь слышал, как ученики задыхались и вскрикивали каждый раз, когда думали, что Лю Цинге попадет по ним, но по мере того, как бой продолжался, и Вэй Усяню приходилось использовать Чэньцин только для того, чтобы иногда блокировать или отклонять удары, ропот начал перерастать в одобрительные возгласы. Вэй Усянь внутренне поморщился. А-Цзю наверняка раздражало отсутствие элегантности и сдержанности у его учеников. Но они хотя бы веселились. Что же касается его самого, то ему не хватало золотого ядра, а значит, его выносливость истощалась быстрее, чем у его противника. Обычно внутренние запасы темной энергии могли поддерживать его, как бессмертного культиватора, но высвобождать эту энергию из тела даже в мизерных количествах, чтобы попытаться атаковать, было запрещено в центре Цан Цюн. Пусть они и не находились в пещерах Линси, где воздух и камень были сильно насыщены чистой духовной энергией, но даже остаточных следов ее на этом тренировочном поле было достаточно, чтобы вызвать реакцию с темной энергией, которая мгновенно выдала бы его, как демонического культиватора. Которым он и является, хах. Он до сих пор помнил случай десятилетней давности, когда едва не произошел именно такой сценарий. Именно тогда лорды пиков впервые узнали о его существовании, а значит, и о его связи с а-Цзю. Решив, что больше ничего подобного не повторится, Вэй Усянь потянулся к мантии, чтобы достать один талисман. Лю Цинге тут же пришел в ярость. — Вот как, используешь грязные трюки, чтобы победить. Классический поступок Шэнь Цинцю. — Вот как, предполагаете в людях самое худшее. Классический Лю Цинге. Как бы часто он ни сравнивал лорда пика с разъяренным быком, Лю Цинге не просто так получил свой титул. Важнейшей задачей Вэй Усяня было прикрепить талисман к груди мужчины прямо над его даньтянем, не получив при этом пробоин. Так начался смертельный танец вокруг поля, в котором Вэй Усянь вел, а Лю Цинге следовал за ним, не желая отходить слишком далеко друг от друга. Наконец, Вэй Усянь дал резкий свист. Лю Цинге напрягся, ожидая, что сейчас что-то произойдет. Вэй Усяню только этого и надо было. Он проскользнул между вытянутыми руками противника и шлепнул на него талисман. Той же рукой он оттолкнул лорда пика, отчего тот отлетел на небольшое расстояние, но все же приземлился на ноги. — Ты!.. — Лю Цинге вырвал талисман. По выражению его лица он понял, что произошло. — Просто сняв талисман, вы не сможете сразу же вернуть своё совершенствование. Несколько учеников вздохнули. — Не волнуйтесь, талисман накладывает на ваше тело тот же эффект, что и бессмертный связывающий трос, но он исчезает через некоторое время. — Как я и говорил, все это просто грязные трюки с твоей стороны, — прорычал Лю Цинге. В этот момент он орудовал своим духовным мечом с чистой силой и волей. Вэй Усянь не ожидал меньшего. Вытащив еще одну копию талисмана, он положил ее себе на грудь. Несколько учеников — возможно, те же самые — снова ахнули от неожиданности. — Так как я не хочу, чтобы вы ворчали на меня о чести, пока мы заканчиваем этот бой, я поставлю нас на один уровень. Никакой духовной энергии для каждого из нас. Конечно, у Вэй Усяня не было духовной энергии изначально. Но поскольку Лю Цинге этого не знал, он посмотрел на него с подозрением, но немного успокоился. — Ладно. Если тебе нужна битва чисто физических сил и умений, то ты ее получишь. Лю Цинге не повезло, что у Вэй Усяня было много опыта сражений без духовной энергии. Он сделал всё возможное, чтобы держать меч без особых последствий для своего тела, но его противник воспользовался этим коротким периодом. Вэй Усянь схватил запястье, держащее меч, и вывернул его, чтобы обезоружить. Он был уверен, что на Лю Цинге такой приём не сработает, но без духовной энергии, связывающей меч с хозяином, он сработал идеально. Прежде чем Лю Цинге успел опомниться и отвести Чэн Луаня, Вэй Усянь проскользнул за его спину и прижал дизи к горлу, захватив оба конца, угрожая задушить человека. На поле воцарилась тишина. — Ну и каково ваше мнение, лорд Лю? Так ли уж плохо, что я не совершенствую путь меча и только его? Или вы используете это как оправдание своего поражения? Лю Цинге скрипнул зубами от досады. У него, конечно, было достаточно сил, чтобы сбить Вэй Усяня с ног, но, в конце концов, он был человеком чести. — Я сдаюсь! Вокруг раздались одобрительные возгласы. Отпустив Лю Цинге и отступив назад, Вэй Усянь повернулся, чтобы поискать глазами брата. Шэнь Цинцю по-прежнему спокойно стоял рядом с Ло Бинхэ и обмахивал себя веером, на его лице сияла довольная улыбка. На лице мальчика, напротив, появилось раздраженное выражение, а затем оно сменилось на возбужденное, как и у других учеников. Ай-яй, а-Цзю, ты действительно уверен, что я должен усмирять и без того несмиренного мальчика? — Вэй Усянь тихо заскулил. Ло Бинхэ еще больше презирал его за то, что он так выпендривался во время боя, но это и не входило в его планы. Вините Лю Цинге и его вспыльчивость! По крайней мере, Вэй Усянь и а-Цзю теперь могут объединиться, чтобы прогнать лорда пика Бай Чжана. А Шан Цинхуа, чьи глаза еще больше расширились, исчезнет вместе с ним.

***

К тому моменту, когда поверженный лорд пика сел на меч и скрылся вдали, ученики уже успокоились, но не меньше радовались неожиданной победе. Многие ученики толпились вокруг Вэя Усяня и болтали с ним, как малыши с няней. Бинхэ закатил глаза, что, похоже, стало для него привычным делом. Он был еще более раздражен, чем раньше. Никто не мог подумать, что он сможет честно победить Вэй Усяня после такого выступления. Неужели Бинхэ придется смириться с поражением? Или все спишут его победу на то, что Вэй Усянь просто устал после предыдущего боя, как это было заметно? Пока Бинхэ пытался обдумать свой план, шизунь подошел и стал отгонять их. — Вэй Усянь отдохнет после поединка с Лю Цинге. Ло Бинхэ — самый новый и молодой ученик, и сейчас у него нет спарринг-партнера. Вэй Усянь на удивление уступил и быстро ушел, весело помахав всем рукой и ободряюще улыбнувшись Бинхэ. Что ж, это решило одну проблему, но как он… Посмотрев на Бинхэ, мужчина продолжил: — Поэтому этот мастер будет твоим партнером по спаррингу, и я сам смогу оценить твой текущий уровень. Этот мастер будет твоим партнером… Почему это заставило Ло Бинхэ вздрогнуть? Это же просто мурашки, которые возникают при встрече с преступником, верно? Ведь шизунь был извращенцем, который охотился на своих молодых учеников, верно?! Согласившись с собой, Бинхэ решил не обращать внимания на эти странные ощущения. Вдалеке он услышал, как Нин Инъин пробормотала: — Ай-яй, судьба говорит мне, что в мире много отрицания. И он также проигнорирует ее. — Э-этот ученик, удостоен чести испытать свое мастерство против шизуня! Это был его шанс отличиться перед Шэнь Цинцю. С того самого первого дня на пике Цин Цзин, когда он покинул бамбуковый домик, Ло Бинхэ был лишен внимания своего шизуня, будь то хорошее или плохое. На уроках, проводимых самим человеком, он читал лекцию или демонстрацию, а затем уходил, прежде чем Ло Бинхэ успевал поднять руку. Во время самостоятельных занятий ученики с трудом могли найти хотя бы тень своего почитаемого учителя. Во время обеда, если шизунь решался присоединиться к ним в столовой, его окружали мастера залов, которые также пытались договориться с ним о времени встречи. По мнению всех жителей пика, такое поведение было несколько необычным для их лорда пика, который на самом деле был очень вовлечен в их учебу. Мог ли шизунь избегать Ло Бинхэ всё это время? Если да, то почему? Неужели он ненавидел Бинхэ так же, как прошлый Шэнь Цинцю? Но тогда почему бы ему не насылать на мальчика все новые и новые наказания? Найти ответы на все эти вопросы было бы так просто, если бы он мог спокойно ходить по снам. Но в его нынешнем теле на это просто не хватало энергии. Его уровень совершенствования был еще недостаточно высок, чтобы отказаться от сна. Не говоря уже о том, что у него не было Мэн Мо, из которого можно было бы черпать энергию. На данный момент Ло Бинхэ должен был полностью посвятить себя роли влюбленного, преданного ученика-белого-лотоса. Если уж тот плакса смог это сделать, то уж точно сможет и он. Спарринг с шизунем в качестве партнера — идеальное место для начала. Взяв у Мин Фаня тренировочный меч, Ло Бинхэ вышел на новый круг для спарринга. Предыдущий был разрушен грубияном Лю Цинге. Он наблюдал, как шизунь обменял Сюя на тренировочный меч. Шизунь вошел в круг и встал напротив Ло Бинхэ. — Ты уже неделю на пике Цин Цзин, этого времени должно хватить, чтобы понять некоторые основы, даже если они еще не укоренились в твоем теле. Это твое первое испытание в качестве ученика этого мастера. Начинай, как будто тебе нечего терять. Ему не нужно было повторять это дважды. Шизунь пожалел бы, что не наблюдал за Ло Бинхэ с тех пор, как он вступил в секту. Прошедшей недели ему хватило, чтобы заново освоить и довести до совершенства первую серию стоек меча пика Цин Цзин. Этот стиль не подходил ему по росту, когда он станет взрослым, но плавные и быстрые движения вполне подходили для его нынешнего тела. Как и ожидалось, шизунь парировал и блокировал все удары мечом. Хотя Бинхэ провел большую часть этой второй жизни, оттачивая рефлексы и наращивая силу, но что он мог сделать, живя в бедности с матерью. К тому же, на данный момент ему было всего двенадцать лет. В паузе между атаками шизунь отступил назад и сказал: — Я увидел, что ты умеешь делать в нападении. Этот мастер должен увидеть, как хорошо ты защищаешься. Ло Бинхэ не ожидал, что лорд пика применит против столь юного ученика молниеносный шаг, и едва успел поднять меч, чтобы парировать уходящий вверх удар. В итоге он оказался небрежен и потерял равновесие для следующей серии атак шизуня. В итоге он упал на колени, хотя и смог удержать меч. Шизуьн возвышался над ним, когда он поднял голову. — Я увидел достаточно. Если тебе больше нечего мне показать, то ты можешь сдаться. Нет. Нет, это не может закончиться здесь. И не закончится. Шэнь Цинцю смотрел на него с безразличием, как будто Бинхэ был всего лишь одним из толпы. Если он не предпримет что-то сейчас, то сколько еще ему придется ждать, пока этот человек снова будет смотреть на него с огнем в глазах? В голове всплыл образ шизуня, гордо улыбающегося Вэй Усяню после поединка. Вот оно. Зарывшись пальцами не владеющей мечом руки в грязь и крепче сжав меч, Ло Бинхэ покачал головой. — О? Ты хочешь продолжить? — мужчина весело поднял бровь. — Да, шизунь. — Отлично. Тогда вставай. Ло Бинхэ бросил грязь в лицо противнику, на мгновение отвлечения. Шизунь поднял руку, чтобы заслонить глаза от грязи, и поднял меч для защиты. Но Бинхэ лишь отбил его меч, оставив оба тела открытыми. Он отпустил рукоять и повалил мужчину на землю. Когда пыль осела, Ло Бинхэ навис над Шэнь Цинцю, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица мужчины. Он с восторгом наблюдал, как в завораживающих изумрудных глазах шок переходит в негодование. Он десятилетиями жаждал увидеть это зрелище. — Поскольку этот ученик не так долго изучал путь меча, он надеется, что шизунь простит его за то, что он использовал те средства, которые у него были. Ло Бинхэ терпеть не мог, когда ему приходилось благодарить Вэй Усяня за вдохновение.

***

Измотанный поединком с Лю Цинге, Вэй Усянь отстранился от остальных оценок. Ученики были заметно разочарованы тем, что не смогут увидеть остальные его навыки в действии, но он заверил их, что сможет присоединиться к ним на следующий день во время самостоятельных занятий. Он также хотел остаться, чтобы посмотреть на поединок Ло Бинхэ с а-Цзю, но решил, что мальчик обойдется без него и не будет отвлекаться. Так Вэй Усянь добрался до бамбукового домика — места, которое он уже несколько лет считал своим домом. Он надеялся выпить вина и, наконец, открыть второй том, в котором подробно описана его жизнь, но, увы, путь к двери преградило препятствие. — Лидер секты Юэ, — поприветствовал он с поклоном. — Если вы ищете а-Цзю, то он всё ещё в процессе оценки. Юэ Цинъюань поклонился, улыбнулся и сказал: — Мастер Вэй. Я слышал о вашем возвращении и надеялся встретиться с вами. Если вы собирались на сегодня удалиться, то я могу найти свободное время и прийти завтра. — Нет, пожалуйста, проходите. Они прошли в дом и сели за стол в приемной домика, где Вэй Усянь готовил чай для своего гостя. При этом он снял талисман, придававший ему внешность подростка. Когда они уселись за стол и поставили чашки с паром, Юэ Цинъюань произнес. — Пик Цин Цзин становится таким оживленным, когда его посещает мастер Вэй. Эта энергия распространяется на весь Цан Цюн. — Думаю, все могут сказать, как я счастлив, что целый день досаждаю а-Цзю. Не думаю, что он когда-либо делает перерыв, когда меня здесь нет! Лидер секты снисходительно улыбнулся. — Должен с вами согласиться. Как только вы уходите, Шэнь-шиди сразу же погружается в работу. Кажется, у него не так много времени на то, чтобы наладить более близкие отношения со своими боевыми братьями и сёстрами, тем более за пределами секты. — Некоторые люди не очень склонны к общению. И это не мешает ему выполнять свои обязанности. — Да, это правда. Не все наши лорды пиков любят бывать в толпе или на банкетах. А за язвительной манерой Шэнь-шиди скрывается доброта, на которую, как мы знаем, он способен. Кивнув, Вэй Усянь принялся чистить семена лотоса, оставленные на столе. Может, еда здесь и безвкусная, но, по крайней мере, закуски всегда были в изобилии. — Так, какова причина вашего визита, лидер секты? — Хотя это не совсем срочное дело, я спешил сюда в надежде застать вас до того, как вы отправитесь в очередное долгое путешествие. Мы уже поднимали эту тему в случайном разговоре, и вы проявили интерес, но я и многие мои боевые братья и сестры хотели бы официально пригласить вас присоединиться к Горной Секте Цан Цюн в качестве старшего культиватора. — О? И к какому пику вы предлагаете мне присоединиться? — Конечно же, пик Цин Цзин. Вэй Усянь отвлекся от поедания свежеочищенного семечка. — А-Цзю мне об этом не говорил. Юэ Цинъюань сложил руки на столе и устремил на них взгляд. — Шэнь-шиди ещё не знает об этом предложении. Мы надеялись, что приглашение будет общим, а детали можно будет уточнить позже. Но поскольку вы с Шэнь-шиди — родственники, мы решили, что вы всё равно выберете пик Цин Цзин. — Интересно, — Вэй Усянь криво улыбнулся. — Лорд пика второго ранга, который к тому же является главным стратегом, не был посвящен в вопросы, напрямую касающихся его пика. Почему так? — Мы бы передали этот вопрос ему в зависимости от вашего ответа. У него есть… тенденция — отвергать решения, которые непосредственно касаются его, но не являются его идеями. Мы просто хотим всего, что для него было лучше, а вы — именно такой человек, — Юэ Цинъюань умоляюще посмотрел на него, но Вэй Усянь уловил в его улыбке нотки горечи. Если бы только он мог уже приступить к вину, но лучшее, что он мог сделать, это сократить этот разговор. — При всем уважении к вам, лидер секты, я не понимаю, почему вы говорите со мной об а-Цзю, как о ребенке. Он почитаемый, опытный бессмертный культиватор, один из ваших лордов. Возможно, вам будет полезно поговорить с ним об этом. — А вы, мастер Вэй, его старший брат, — сказал Юэ Цинъюань, как будто это что-то добавляло к его аргументам. Мужчина вздохнул. — Вы не только станете желанным дополнением на всех пиках, вас примут лорды пиков и все наши ученики, но и лучше всех поймете Шэнь-шиди, — мужчина протянул руку и похлопал Вэй Усяня по плечу. — И я думаю, Шэнь-шиди будет очень рад, если вы будете чаще бывать рядом. Братьям полезно держаться вместе. Я дам вам время подумать об этом. С этими словами лидер секты откланялся и удалился. Вэй Усянь закрыл глаза и потер переносицу. Этот Ци-ге его а-Цзю действительно был что-то с чем-то. Ему не нужно было читать «Путь Гордого Бессмертного Демона», чтобы понять, насколько тот был виноват. И Вэй Усянь это прекрасно понимал! Прошло уже двенадцать лет, а он до сих пор испытывает чувство вины за свою прошлую жизнь. Именно поэтому он искал эти тома по всем королевствам… Но пытаться заставить его сделать то, что он хотел, за спиной а-Цзю? Неудивительно, что терпение а-Цзю иссякло еще в прошлой жизни. Вэй Усянь вздохнул. Возможно, сегодня он выпьет всё вино.