Коллекционер

Больница Джерико не была огромной. Небольшое здание стояло почти на окраине города. Вокруг пара деревьев и широкая дорога, ведущая в и из города. Запах лекарств и хлорки въелся в легкие за три часа ожидания. Уэнсдей ходила и садилась, вставала и вновь садилась. Стрелки часов, висящих на стене, до тошноты медленно шли. Так издевательски, что хотелось кинуть в них камень, лишь бы пошли быстрее. Но это вряд ли бы сработало. Врачи изредка проходили мимо нее, осуждающе оглядывались, словно знали о всех ее грехах. Но скорей всего, они просто знали кто она и где работает. Стрелки часов остановились на одиннадцати утра и дверь открылась. Высокий мужчина в белом халате вышел, снимая перчатки. Уэнсдей встала. - С ней все хорошо. Все раны обработаны. - Он вынул блокнот из своего кармана и карандаш. Открыв, он покрутил карандаш в руках. - Я выпишу вам пару лекарств и мазей... Мужчина замолк и Уэнсдей слышала лишь свое сердце и шуршание карандаша. - Так как раны достаточно глубокие. - Он вырвал лист и протянул девушке. - Дабы избежать сильных шрамов, лучше принимать все это на протяжении месяца, лучше двух. У вас есть человек, который проследит за всем этим? Уэнсдей пробежалась по списку, помолчала пару секунд и кивнула. - Да, есть. - Отлично. - Он кивнул и указал за дверь. - Тогда можете помочь собрать вещи и вы свободны. Аддамс кивнула и скрылась за спиной врача. Энид не собирала вещи. Она сидела на кушетке в полной тишине с зеркалом в дрожащих руках. Тусклый свет из окна почти ничего не освещал. Левая щека девушки в пластырях, так же как и пальцы на правой руке. Левая ладонь и вовсе в бинте. Брюки подвернуты до самых бедер, поэтому было видно перебинтованное колено. Энид слышала, как кто-то вошел, Уэнсдей уверена. Но блондинка не обернулась. Она продолжала смотреть на себя в зеркало. И лишь подойдя совсем близко, Аддамс увидела слезы. Девушка снова плакала. По ее щекам вновь текли слезы. Глаза пустые, руки дрожат, губы поджаты. Ужасная картина. С каких пор ей не нравятся страдания людей? Ей бы нравилось, если бы на этом месте сидела Бьянка или Йоко, ее бывшие одноклассники или те самые дети, от чьих рук погиб ее скорпион. Но перед ней никто из них ни сидит. - Энид? - Она и не думала, то способна на такой шепот. - Мы мы можем идти. - Я не пойду. - Что? - Девушка выгнула бровь. - Я не пойду. - Повторила она. - В таком виде. - В каком? Уэнсдей знала в каком. Она видела. Одежда на ней та, какую Уэнсдей в спешке схватила из квартиры и привезла пару часов назад. На голове сплошной беспорядок. По всем рукам синяки и ссадины. Казалось, что девушка участвовала в уличной драке. Но она не участвовала. И никто и прохожих не узнает, что она разодрала в клочья монстра. - Смеешься? - Не думаю. - Я похожа на... - И затихла. - На кого, Энид? - В голосе нотки злости. - На оборванца. - Она мотнула головой. - На человека, которого вынули из эпицентра драки. - Но это не так. Девушка еще раз оглядела список, что написал ей врач и убрала его в карман. - Это так. - Она опустила зеркало. - Никогда себя так паршиво не чувствовала. И так паршиво не выглядела. Как оборванный щенок... - Энид. - Девушка остановилась напротив нее и схватила за плечи. - Прекращай. Она встряхнула ее. Голубые глаза блеснули в тусклом свете и уставились на девушку. Она впервые видит ее такой. Злой и переживающей. Черные глаза искрились. Это было волшебно. - Ты не похожа на оборванца, ясно? Ты... прекрасно выглядишь. И не смей говорить о себе такие ужасные вещи. - Она отпустила ее плечи и отвернулась. - Меня это раздражает. Энид улыбнулась. - Ты пытаешься сказать, что я красивая? Но Аддамс не ответила. Она закинула в пакет грязные и разорванные вещи, взглянула на девушку и скрылась за дверью. Энид вышла почти сразу же. Машина одиноко стояла на стоянке. Сев на переднее сиденье, что уже было отрегулировано специально под девушку, Энид включила телефон. Сотня сообщений. Открыв первое,блондинка сразу же ответила Йоко, что все в порядке. Та же в ответ написала, что Торнхилл очнулась и Бьянка берет показания. Энид еще не до конца уверена в том, что знает, какое именно место в участке занимает Бьянка. Пару раз она видела, как девушка перетаскивала коробки. Еще, как она возится с чужим автомобилем. По ее рассказам, она и вовсе убивала, значит так же выезжала на задания. А тут она вдруг берет показания. - Уэнсдей? - Да? - Девушка взглянула на нее. На светофоре красный. - А кем Бьянка работает? Ну... то есть я имею ввиду... - Она любимица. Девушка глупо моргнула. - Это в смысле? - Где пригодилась, там и очутилась. - Попыталась объяснить девушка. - У нее нет конкретной должности. - А... так вот оно что. - А что? - Она вернула глаза на дорогу. - Почему вдруг заинтересовалась? - Она допрашивает Торнхилл. - Вот оно что... И замолчала. А телефон Энид вдруг завибрировал. - Привет. Аякс резко вышел из сети, а затем вновь зашел. Девушка долго смотрела на сообщение. - Привет. - Прости. - За что? - За поцелуй. Я просто перенервничал, окей? Это не то, что бы что-то значило или... Он долго писал, но так и не закончил свою мысль. - Все хорошо. - Правда? - Я думаю, что да. Просто не делай так больше. Хорошо? - Не делать? В смысле неожиданно? - В принципе не делай. - Оу. Я тебя понял. Энид нахмурилась. - Что-то не так? - Нет, нет. Я просто подумал что... Он пропал на минуту. - Не важно. - Важно. Аякс, я не особо люблю когда мне врут. - Я тебе не врал. - И когда не договаривают - тоже. Он вновь вышел из сети, не прочитав сообщение. Энид тяжело выдохнула и кинула телефон на колени, черные глаза тут же скользнули по уставшему лицу. - Хочешь спать? - Брюнетка повернула руль. - Не думаю, что смогу уснуть. - Она прикрыла глаза. - Ближайшие пару месяцев так точно. Телефон завибрировал, но девушка не ответила. - Вернусь домой. - Энид поджала губы. - Уволюсь и буду умолять вернуть меня в стаю. - Что? - Уэнсдей крепче сжала руль. - Зачем? - Что бы спать было спокойнее. - Ее ресницы задрожали, а в горле словно ком. Противный такой. - Они были правы... видимо, обычная жизнь для оборотня не предназначена. Уэнсдей промолчала и Энид взглянула на сообщение. - Я думал, что нравлюсь тебе, Энид. Девушка отключила телефон и тяжело выдохнула, подняв глаза к небу. - Что? - Брюнетка взглянула на нее и припарковала машину. - Ты была права. - Она улыбнулась. - Аякс все таки придурок. Энид услышала это. Смешок от Аддамс. Не усмешка. Это был смех. Короткий, но он был. - И что же изменило твое мнение? - Спросила она отстегивая ремень безопасности. - Его признание в любви. Адамс вдруг нахмурилась и блеск в ее глаза пропал. - Он признался тебе? - Ну... - Девушка пожала плечами. - Он думал, что он мне нравится. - А это не так? - С чего бы это было так? - Она потянулась. - Я тебя даже лучше знаю чем его. - Да ну? - Она открыла бардачок, кидая туда хлам из кармана. А Энид призадумалась. - Да. - Наконец ответила она. - Ты любишь пить кофе с одним пакетиком сахара, когда на улице пасмурно. И просишь более горький, когда жарко. Ты ненавидишь холодный чай. От пирожных тебя тошнит. Не любишь розовый, потому что он выжигает глаза. Когда работаешь за столом, любишь засыпать кладя подбородок на сложенные руки. Ты увлекаешься виолончелью и сама пишешь ноты. Любишь спать под двумя одеялами, а когда спишь под одним, много ворочаешься. Возможно... от холода. А еще ты обожаешь читать Аллана По. Уэнсдей слушала ее не перебивая. - Мне нравится твоя наблюдательность. - Наконец произнесла она, когда Энид смущенно отвернулась и вынула телефон. Парень был в сети три минуты назад. - Прости, Аякс. Но это не так. На пару минут в машине встала тишина. Пока Аддамс не произнесла то, что заставило Энид почувствовать нечто новое. - И все же, Энид. - Она опустила глаза на педали. - Тебе не нужно уезжать к семье из-за такого пустяка. - Стоит. Это не пустяк. это мое здоровье, Уэнсдей. - Я могу ночевать с тобой. Сердце упало в пятки, а затем застряло в горле, резко подпрыгнув. - Что? Нет! Тебе не нужно этого делать. У тебя есть дела. - Она мотнула головой и сжала губы. - Особенно сейчас. - Я тебя услышала. - Звучит так, словно ты обиделась. - Блондинка почесала затылок и повернулась к окну. - Я же понимаю, что где-то в глубине души ты боишься меня, как и все остальные. Энид вдргу развернулась и взглянула на нее строгим взглядом. - С чего бы мне боятся тебя? - Ты ясно выразила свою точку зрения еще в библиотеке. Девушка опустила голову. - Послушай, Уэнсдей... - Не нужно. - Она открыла дверь. - Нам пора, выходи. - Нет, послушай! - Она ухватилась за чужую кофту и потянула девушку на себя. Голубые глаза сверкнули. - Я наговорила много глупостей там, ясно? Просто потому что была напугана, расстроена и зла. И сделала глупость, мне до сих пор стыдно, что я ударила тебя. - Я не злюсь. У тебя был повод сделать это. Энид мотнула головой. - Я лишь хочу сказать, что не боюсь тебя. И не считаю тебя последней тварью, которой плевать на чужие жизни. - Она сжала пальцы. - И у тебя есть чувства. И возможно тебе не так уж и наплевать на меня. И на твоих прошлых напарников тоже... Ведь будь тебе плевать, вряд ли бы ты проторчала столько времени возле двери в палату, да? Уэнсдей тяжело вздохнула. - Ты права, мне не наплевать. Именно поэтому я предлагаю побыть с тобой ночью. Я уверена, у тебя есть стол за которым я смогу посидеть и почитать. А тебе просто будет спокойней. - Она все же открыла дверь. - Я просто хочу отблагодарить, что ты спасла мне жизнь. Дважды. Дверь машины за ней захлопнулась. - Дело не только в страхе, Уэнсдей. - Она пожала плечами, закрывая дверь. - Мне нужна смена обстановки. - Могу отвести тебя к себе. - Что? - Я не часто появляюсь в своем доме. - Девушка вынула ключи. - И он находится среди деревьев и травы. Думаю... родная для тебя обстановка? С каких пор она так свободно говорит с кем то. Почему именно она? Что в ней такого, чего не было в других? Потому что терпела ее до последнего? И даже после ошибки осталась рядом. - Мы... наверное мы можем попробовать? - Ответила девушка разуваясь. Квартира все так же пахла сыростью. Здесь все также не уютно. Уэнсдей упала на кровать, тяжело выдохнув. Давно она не чувствовала себя такой убитой. Энид тяжело прохрипела садясь на кровать. - Нужно собрать вещи и сбегать в аптеку. Купить тебе эту... - Девушка вынула список и пробежалась глазами. - Сто и одну мазь. - Мы уезжаем завтра? - А что нам еще здесь делать? - Аддамс уставилась на девушку. - Уимс пошлет сюда отряд, для обследования трупа. Оставшуюся белладонну уничтожат, последних оборотившихся истребят. Здание очистят и опечатают. - Думаешь вирус погаснет? - Конечно. - Она кивнула. - Оборотившиеся появлялись из-за того, что у Невермора было их... "гнездо". - Вот оно что... - Глаза вдруг потухли. - Нам просто нужно было убедится в том, что корень проблемы именно там. - Да. - Она кивнула и выглянула в окно. Аптека находилась в десяти минутах ходьбы от дома. Купив все необходимое, девушка вернулась домой и застала Энид спящую. Она не трогала ее до самого вечера, пока стрелки часов не пробили одиннадцать вечера. Встав из-за стола, Аддамс толкнула девушку в плечо и та что-то сонно пробубнила. - Энид. - Вновь толчок и голубые глаза открылись. - Что? - Совсем сонно. - Лекарства. - Четко и ясно. Но блондинка недовольно нахмурилась и отвернулась. - Потом. - Сейчас. - Она аккуратно перевернула ее. Подав стакан воды и таблетку, она отошла. Она прочла все инструкции к мазям дважды. - Какая мерзость... - Девушка поставила стакан на подоконник. - Привыкай. А за окном разбушевался прохладный ветер и Аддамс закрыла его поплотнее. Энид залезла под одеяло с головой. - Отклей пластырь со щеки. - Что? - Сон словно рукой сняло. - Нет! Это больно. - Знаю, но нужно. - Нет. Аддамс нахмурилась и подошла ближе. Присев на чужую кровать она распечатала пластырь и вату. - Либо ты, либо я. - Никто. - Не веди себя как ребенок. - И потянулась к щеке. Но девушка отпрянула от нее, как от огня. - Энид, я аккуратно. Тебе же его намертво к ране не приклеили. Тонкие пальцы вцепились в одеяло. Когти выступили, когда пластырь начали отклеивать. Тихое шипение. Уэнсдей коснулась горячей кожи и потянула пластырь на себя. Энид всхлипнула, когда пластырь упал на пол. - Это неприятно. - Я знаю. Капнув на вату непонятной желтоватой жидкости, Уэнсдей прошлась по ране. Четыре глубоких царапины на щеке. Волшебное зрелище. Энид крутилась, всячески пытаясь увильнуть от неприятных ощущений. Но Уэнсдей в конце концов схватила ее за подбородок и повернула в нужную сторону. - Я аккуратно... - Повторила она приклеивая новый пластырь. - Теперь спина. И сердце разбилось о ребра от страха. - Нет! Щеку, руку, ноги, что угодно! Но не спину. - Энид. - Строгий голос. - Уэнс, я тебя умоляю, не нужно. - Это не сработает. - Она кинула ватку на пол и оторвала новый кусок. - Прошу тебя. - Но блеск голубых глаз на нее не сработал. - Снимай футболку. - Нет. Я съезжу в больницу. - Она укрылась одеялом. - Все. - Я пообещала врачу, что буду следить за тобой. Не обещала. Но на блондинку сработало. Та выглянула из-под одеяла. - Я не люблю, когда мне врут. - Снимай футболку, пока я сама тебя не раздела. Энид тяжело выдохнула и смущенно отвернулась, стягивая футболку. Она потянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Она чувствовала чужие пальцы на своей коже. Мягкую вату и холодную мазь, когда девушка аккуратно прошлась по ране подушечкой пальцев, Энид зашипела стиснув зубы. А затем почувствовала прикосновение чужих губ к спине. - Прости, но здесь сказано, что нужно постараться втереть мазь в рану. - Уэнс, это больно. - Прости. И вновь пальцем по ране. А за ним поцелуй. И снова, и снова. Энид стиснула голову руками, прикрыв уши. Она слышала свое бешенное сердце и дыхание. Прикосновение горячих губ успокаивало. Энид вздрагивала каждый раз, а затем плавилась. Бешеный контраст холодной мази и горячих поцелуев. Энид шумно выдохнула, а Аддамс убрала мазь, взяв в руки пластыри. Аккуратно касаясь кожи, она наклеивала пластырь снова и снова. Затем помогла девушке надеть футболку и протерла губы от противного привкуса мази. - Спасибо, Уэнсдей. - Кивнула блондинка, пока ее щеки пылали. Жарко. Окно закрыто. Да, это из-за этого. - Ты же понимаешь, что так будет каждую ночь на проятжении двух месяцев? - Девушка убрала лекарства. - Первую неделю такая боль точно продолжится. Как так? С поцелуями? С прикосновениями этих губ к ее спине? Она согласна потерпеть эту боль. Энид не ответила. Она зацепилась глазами за плечи с которых соскочила широкая футболка. Уэнсдей перевела на нее глаза и молча уставилась на лицо, левая щека которого была обклеена пластырями. И от этого ее лицо не было ужасным или страшным. Все такое же прекрасное. Это так странно. Раньше, все мимо проходящие люди казались неправильными. У того нос не такой, у той волосы тяжелые. Уэнсдей видела много людей. Просто наблюдала, сидя в парке или в окно дома. За кем-то пристально и нарочно. Но никто из них не был Энид. Не был такой же идеальной. Она злилась и была прекрасна, ударила ее от злобы и не упала в ее глазах, дрожала от боли и страха и оставалась идеальной. Как такое вообще возможно? А голубые глаза скользнули по любопытному лицу, задержались на губах, глазах, на веснушках. У нее веснушки. Вот это да. И знал ли кто об этом еще? А разглядывал ли ее еще кто-то с таким детским удивлением? Руки Энид легли на чужую шею и притянули к себе. Какие странные чувства. Мягкие губы, прохладные пальцы на горячей коже. А пальцы Энид скользит под футболку, гладят теплые живот, пока вторая рука притягивает девушку ближе к себе за шею. Она не думала что ей это было нужно. Не думала, что ей понравятся чужие руки на своем теле. А рука Энид скользит по тонкой талии вверх. Она прикусывает горячие губы и вдыхает, ловя стон, что соскальзывает с чужого языка. Уэнсдей дрожит от этого. Не понимает, как себя вести. Где прикоснуться, что бы не сделать больно, но и не отдать слишком мало взамен. Она тонет одной рукой в светлых волосах, слегка оттягивая, вызывая дрожь в дыхании, а второй скользит по груди вниз, сжимает бедра и прикусывает губы. Она выдыхает ей на ухо и Энид вздрагивает, сминает чужую ткань, словно желая разорвать эту широкую домашнюю футболку. Но внутри словно что-то щелкает и блондинка с горячим выдохом отстраняется. - Уэнсдей, я... - Чш-ш... - Она утыкается в чужое плечо, не находя себе места. - Ты прекрасна. Она не знает куда метнуться. Вновь припадает к теплым губам, но не заходит дальше. Нельзя. Телу больно, на нем раны. Она не сделает ей больно. Снова. И вновь кусает губы цепляясь за горячие плечи.