Туманная заводь

      От Вопрошающей Катастрофы не остается ни следа, ни памяти. Самодовольство стерто с лица токкэби, пытающегося вывернуть их старания наизнанку. Искрит взглядами Звездный Поток, привлеченный сладким обманом лжеца, с самого Токийского Купола.       Ким Докча голову запрокидывает, подмигивая ему весело, дразнится, позабавленный планом собственным привлечь палачей, смотрителей и убийц на сторону их жизней.       Токкэби хотел ими воспользоваться, воспользоваться желанием Докчи защитить то, что ему дорого, и извратил это до грязного сговора ради зрителей маленького канала. Теперь он расплачивается нещадно за этот постыдный грех.       Ничтожное существо.       -Ты можешь ее отпустить.       Ю Чонхек держит на руках Ли Сеольву.       Ю Чонхек держит в дрожащих руках любовь из прошлого мира. Она греет его холодное сердце бездонной памятью теплоты.       -Ты ревнуешь?       Ким Докча хмурится, словно он спросил его что-то нелепое, но он не понимает, что должен спрашивать.       Почему ты не злишься?       Его компаньон усмехается недоверчиво и, делая шаг к нему, улыбается слегка ядовито и очень дерзко.       -А что? Со мной ты уже не справишься?       Ю Чонхек чувствует онемение, озноб, охватывающий скулы, и непроизвольно сжимает Сеольву сильнее, прежде чем просто сдаться.       С ревностью Докчи ему не хочется иметь ничего общего, но ее приятно ощущать в чужом взгляде, скользящем по его коже.       Это противоречие, что заставляет мысли гореть сильнее.       -Мечтай.       Чонхек аккуратно прислоняет бессознательное тело к стене, поправляя сбившуюся с плеч одежду, и снова поворачивается к тому, кто, кажется, пленен этим жестом, очарован до самой сути его незаметной мягкостью.       Они встречаются, глаза к глазам, и Докча замирает, смотря бессмысленно ему под кости, в самую душу сгнивающего регресса, чтобы найти там то, что ему так нравится.       Он, — Чонхек видит, и это его пугает, — ему нравится он.       На его компаньоне теперь такое же почти пальто, отличающееся одним лишь цветом. Ким Докче идет белый, белый, подобно листу бумаги, на котором он может написать свое имя.       Он думает, что Докче это тоже нравится.       -Хватит ворковать, нам пора расходится.       Хан Суен складывает на груди руки, окидывая их замученным выражением.       Они пытаются разговаривать, и в итоге Апостол утаскивает на себе Сеольву, чтобы решить проблемы с другой Катастрофой, оставляя их снова вдвоем посреди бесконечного ничего.       -Простите, но я очень буду мешать вам?       И Ю Сану.       Ее золото разъедает его нервы тяжелой дымкой. Она прячет себя за маской, прячет свой страх за дружелюбием и хватается за все, что в состоянии ее защитить.       Это лишь человек, выживающий в апокалипсисе, но она задевает все его чувства горечью и беспокойством.       Потому что это касается Ким Докчи.       -Мне бы хотелось помочь.       Потому что замешан Олимп.              Ю Чонхек не может не предполагать, что Докча знает об этом, и все же молчит, позволяет ей брести за собой, словно желает что-то извлечь из ее разума — из Созвездия, которому она отдала свою душу.       Он поджимает губы.       Его компаньон ударяет его плечом, прежде чем протянуть Ю Сане руку.       -Я буду только рад, Ариадна.       Миг замирает, а затем движется снова, когда выражение на лице девушки меняется на что-то грубое, опаляемое лентами магических нитей заточенного в лабиринт существа.       Чонхек скромно читает, что Докче следует успокоиться хоть на одну чертову минуту и перестать наживать себе неприятности.       -Как ты...       -Давай без клише, хорошо? Ты не могла быть более очевидной.       Может, если у его компаньона будет еще одна жизнь, он будет беречь ее немного больше. Может, он не станет тратить ее на то, чтобы быть крутым парнем перед кучей Созвездий ради пары сотен монет.       Может, он не будет устраивать личное шоу Ю Чонхеку.       Он понятия не имеет, почему его сердце стучит чуть чаще.       -Давай сыграем, обменяемся тремя вопросами, плюс одно право отказа. Что думаешь?       О чем думает Ким Докча?              Они заключают пакт, и перекидываясь знаками о судьбе и сингулярности, после которого на него бросают один темный взгляд.       Его сердце стучит чуть чаще.       -Что ты знаешь о [Пронзающем Свое Сердце]? Уверен, что Олимп уже сталкивался с ним раньше.       Созвездие прикусывает губу, словно ее заставили вспомнить нечто невыносимо ужасное. Ее фигура искажается, подобно зыбкому существу.       Она искрит, задыхаясь в потерянной вероятности.       -Что он ублюдок.       Ким Докча усмехается.       -Что-нибудь, чего я не знаю?       Ариадна удивленно изгибает бровь, а затем смеется перезвоном ласковых колокольчиков, словно нашла что-то весьма забавное и драгоценное, нить, ведущую к выходу с острова повторяющегося кошмара.       Секунда, и ее лицо становится полотном матовым, высокомерием гордым старого мифа с тем намерением, за которым нельзя разглядеть веселья.       -Позволь мне великодушно предупредить тебя лишь об одном.       Она хватает внезапно запястье Ким Докчи и сжимает их, оставляя на нем кандалы из пятен от загорающейся вероятности.       Ю Чонхек подставляет к ее горлу меч. Кровь Ю Саны течет, Ариадна не останавливается.       Ее глаза истекают расплавленной бронзой, охваченной огнем греческим, не позволяющим ей сбежать.       -Не играй с ним. Что бы ни случилось, что бы он тебе не сделал, не играй с ним.       Докча кивает резко и вырывает кисти из твердой хватки, отпустившей его мгновенно после произнесенных слов. Чонхек делает шаг назад, отодвигая лезвие от чужой гортани.       Живой миф подобен кукле, что держала себя за нити собственными руками, ее плечи опускаются вниз, склоняясь все ближе к земле и ближе фигуркой, распущенная по швам.       [Пронзающий Свое Сердце].       Созвездие, заставившее Олимп стоять перед ним на коленях.       Чонхек кладет ладонь на спину отшатнувшегося Докчи. Он дышит часто, наблюдая за ураганом развернувшейся вероятности, пытаясь сдержать инстинктивную дрожь, но не может.       -Что?- Ариадна стонет, посылая шепот из петель окружившего ее электричества.- Что ты собираешься делать?       Ариадна смеется, кончики ее пальцев, которые держали Докчу, сейчас покрыты черными трещинами. Предплечья Ю Саны содрогаются, брошенные на землю, прикрепленные к телу скрюченному повисшими на костях плетьми.       Это напоминает ему помешательство.       Его компаньон улыбается, холодно и бесчувственно, улыбкой, запечатлевающей удовольствие едкое над уродливым несчастьем больной плоти.       -Играть.       Молния рассекает небо, ударяя в землю и заставляя Ариадну исчезнуть. Ким Докча провожает пустоту взглядом, дезориентированный на минуту, и Ю Чонхек стискивает челюсти, поднимая его сзади за воротник пальто.       Докча тут же взмахивает руками и выдает неразумный звук между ошеломленным вскриком и сиплым проклятием. Он разворачивается, цепляясь за шею там, где почувствовал чужое прикосновение.       -Ты...       -Нет, это ты. Я вижу, как ты строишь абсолютно нелепый план, который не закончится ничем хорошим.       На него почти дуют губы, обиженно и по-детски, чтобы вернуться сразу же к насмешливой пустоте.       Ким Докча представляет собой обрывочную историю, мелодию, временами созданную голосом радостным маленького ребенка, временами созданную отзвуками ударов инструмента по крышке детского маленького гроба.       Ким Докча еще ни разу не умер, но Чонхек не может не думать о том, что он уже мертв.       Мертвый.       Пренасыщенный страданием жизни настолько, что близость к смерти становится дозой чистого успокоения.       -Какая высокая оценка моих возможностей. Разве сейчас все не лучше, чем когда-либо могло быть?       Ю Чонхек складывает на груди руки, он не в состоянии этого отрицать, но именно поэтому что-то совсем неправильно.       Это что-то накапливается в вопросах, от которых он не в силах совсем избавиться: убийство Короля Тирана, Знание о [Сердце], Чинтамани, Рождение Героя, Пророки, метаморфозы Катастрофы и сам Ким Докча — у него нет ни одного ответа.       Но человек перед ним знает большую часть от истины и все еще ничего ему не говорит, несмотря на то, что они оба чувствуют.       Почему?       -Я бы и без тебя справился.       Докча фыркает, они ждут, пока очнется Ю Сана, и направляются в сторону реки Хан. Ариадны больше нет, но отчетливое выражение обреченности — это то, что исчерчивает ее лицо. Она почти плачет, уставившись на разрушенный мир красными глазами.       -Ты не виновата, знаешь?- говорит тот, кому ее действия причиняют вред.       И Ю Сана знает, что это ложь, и поэтому слова близкого ей человека режут ее сердце болью далекой от утешения. Ю Чонхек не оставляет для нее места в своей груди, для сочувствия о ее несчастьях, наполненный прахом, сожалений в нем больше, чем он мог когда-либо вынести.       Две жизни, и только в третьей он пока еще не облажался.       Они добираются до берега, где выжившие устроили себе пристанище. Странники смотрят на них с осторожностью, застывшие в беспокойстве, когда Ю Сана решает замолить добротой собственные грехи и поделиться с ними едой.       Ким Докча наблюдает за этим с улыбкой, делясь растениями с окружающими для одних только звонких монет.       Ю Чонхек качает головой, изучая лица людей в предчувствии, заставляющем его задыхаться.       И он задыхается.       -Спасибо вам.       Девочка, маленькая и хрупкая, вежливо благодарит их за помощь, и он не может сдержать себя.       -Подожди.       Ким Докча поднимает на него взгляд, но ничего не говорит. Чонхек сглатывает вязкое отчаяние на языке, ища внутри себя якорь, но не находя ни единой мысли, способной его спасти.       Спасти ее.       -Как тебя зовут?       -Шин Юсун.       Ее имя произносит знакомый голос. Голос человека, который недавно сам был Катастрофой.       Перед ними стоит Чхве Хан, все так же закутанный в черное с головы до пят, все так же созерцающий мир любопытным, но жестоким взглядом.       Шин Юсун знает его, цепляется за плащ ручкой, пытаясь быть сильной и при этом пытаясь спрятаться. Ю Чонхек ощущает забытую обреченность, сужающей его восприятие до монохрома чистого и живого страха.       -Что ты здесь делаешь?       -Чхве должен быть там, где Хан, и все в этом духе.       Это нелепая шутка, и девочка смеется едва над этой ужасной попыткой юмора.       -Ты ждал нас?- Ким Докча спрашивает, и Чхве Хан кивает, соглашаясь.- Как ты понял, что мы окажемся здесь?       Герой Над Пеплом отводит взгляд в сторону, словно вспоминая текст, который ему нужно произнести.       -Я выяснил, где расположены основные силы вашей команды, и пришел к выводу, что вы собираетесь пересечь реку Хан, чтобы воссоединиться для борьбы с Катастрофой,- это больше похоже на военный отчет, чем на ответ на вопрос.- Это значило, что вы бы искали способ пересечь реку недалеко от обрушившегося моста и набрели бы на данное место, поэтому я остался ожидать вас здесь.       Нет, это однозначно доклад, в котором нельзя разобрать истинное намерение, но детектор лжи определяет его как правду. Чхве Хан выглядит довольным этим по-ребячески, словно идеально выполнил порученную ему задачу.       Он смягчается мгновенно, как только Шин Юсун дергает его за плащ и кладет руку на ее плечо.       -Я согласился присоединиться к вам и рассказать, что должен, поэтому и оказался здесь, но, в отличие от меня, вы, видимо, не просто проходите мимо.       Ким Докча удивленно складывает на груди руки, цепляясь за еще непривычную ткань пальто. Он сужает глаза, пытаясь прочитать его между строк.       -Ты проницательнее, чем кажешься.       Чхве Хан пожимает плечами.       -Это не так. Взгляд твоего компаньона на Шин Юсун сейчас напомнил мне кое-кого, кто смотрел на меня так же совсем недавно.- Он усмехается горестно и печально.- Такие вещи тяжело игнорировать.       Взгляд?       Ю Чонхек отворачивается, чтобы не сойти с ума, потому что раньше все было проще, раньше он даже не подумал бы о том, какого ей, сосредоточенный на достижении Конца сокрушительного Апокалипсиса, но теперь, кажется, все, что у него есть, — это чувства.       Ким Докча.              У него есть Ким Докча.       -Понятно. Тогда давай позволим тебе выполнить обещание.- Его компаньон хватает его за лямку пальто на поясе и тянет в свое пространство.- А затем соберемся вместе.       Шин Юсун в замешательстве, потерянная, как и сестра, которую ему нужно найти. Она ребенок, такой же, как и Гильен. Она ребенок.       И все-таки он продолжит использовать ее страдание. В последний раз. Это будет последний раз.       Ким Докча ударяет ладонью между его лопаток, когда Ю Сана отходит в сторону с Шин Юсун, чтобы помочь странникам развести костер, и тащит его дальше, будто он не в состоянии идти сам.       Ю Чонхек позволяет вести себя.       -Что вы хотите знать?       Чхве Хан стоит у кромки воды, поглощенной чернотой ночи, не освещенной электрическими фонарями тысячи белых глаз.       -Что такое [Сердце]?       Под водой толпища чудовищ, готовых раскрыть пасть и проглотить мир, превратившийся в надгробие бренного существования одной планеты посреди космической пустоты.       Чхве Хан молчит, окруженный стрекотом поющих в ночи сверчков.       -Я не уверен,- он держится за рукоять меча, прежде чем вынуть его из ножен.- Хотя у меня есть одно предположение.       Меч сияет багровым, впитавший в себя кровь и ненависть, уродливый, изогнутый непонятно, подобно старой ветви древа.       Он изучает его со смирением и болью, с которой невозможно смириться. Противоречивый, Чхве Хан аккуратно поддерживает ладонью лезвие, словно касается самого сокровенного.       Ю Чонхек не может перестать думать о том, что это неправильно.       -Это единственное [Сердце], которое у меня есть.       Дрожь пробегает вниз, сковывая предплечья. Звездный Поток разрывает его мысли приходящими сообщениями. Он не обращает на них внимания, потому что единственный, кого он ожидает, сохраняет свою тишину.       -Чье оно?       Ким Докча делает шаг вперед, рассматривая мертвую ветвь, обращенную гнилым острием. С его мутной пелены стекает отчаяние, вызывая желание рыдать, смазывая слезы, и падать изорванной меланхолией на колени.       Чхве Хан улыбается нежно.       -Моего лучшего друга.       Волны ударяют о берег, разбиваются о края, заливая землю холодной тьмой.       Нет.       Он не может понять.       — Созвездие [Демоноподобный Судья Огня] смотрит на воплощение [Чхве Хан] в ужасе.       — Созвездие [Скрытный Интриган] просит Вас сохранять спокойствие.       Что это?              Он знает только одно Созвездие, имеющее прямое обозначение [Сердца] в своем модификаторе, он помнит только одного человека, которого искал Чхве Хан, появившись в этом мире, как Катастрофа.       [Пронзающий Свое Сердце].       Второй титул Героя Над Пеплом — это [Убийца Драконов].       Они противоречат, как отраженные эмоции на лице Чхве Хана: действие, совершенное над самим собой, и действие, совершенное над другим.       Но есть тысяча способов стереть между ними грань.       Голос Ким Докчи разъедает спокойствием сырой воздух:       -Ты убил его?       Чхве Хан с горечью закрывает веки и осторожно прижимает голомень к груди, вслушиваясь в пульсацию его сердцебиения.       Он стоит, не двигаясь в молитве, в раскаянии перед человеком, что сейчас сравним только с Богом.       Меч бережно скользит в ножны, и взгляд, обращенный на Ю Чонхека, прожигает ему всю душу.       -Да,- она сгорает медленно, мечется внутри, боясь повторить судьбу, себе не предназначенную,- я убил его.       Детектор лжи хладнокровно очерчивает жестокостью его разум, подтверждая, что сказанные ему слова — правда.       Северный ветер обдувает лицо, оставляя ледяные царапины, жгучие на бледной коже и искусанных в кровь губах.       Чхве Хан смотрит на чернь реки, горизонт, покрытый над ней туманом, и звезды, ужасом бесчисленных голосов искажающих их существование.       -Можешь думать обо мне, что угодно.       -Что он думает о тебе?       Эмоции Чонхека скользят на свободу в мыслях, которым он едва не поддается. Он ранен, обреченный и окровавленный, и не понимающий почему.       Хочет ли Созвездие отомстить?       Передача Ким Докче Стигмы, Сценарии ради их объединения, помощь ради порождения чувств долга и благодарности. Они станут сильнее, сильнее Катастрофы неизвестного ранга в будущем, в котором он позволит им жить.       Возможно, все это ради мести одному человеку.       Но Чхве Хан все еще улыбается.       -Что я безнадежен.       Ким Докча опускает руки в карманы пальто, запрокидывая голову вверх. Ю Чонхек следит за безмятежным выражением его лица, провожающего вдаль огни ярких звезд.       -Для чего ему наша скромная группа? Для чего все эти сложности?       Его компаньон ищет в небе Красного Карлика, но в небе нет ничего, кроме вспышек золота и камней серебра.       [Пронзающий Свое Сердце] полностью скрыт в темноте.       -Чтобы найти Бога,- Чхве Хан вглядывается в пустоту,- и убить меня.       Детектор лжи подтверждает истину снова и снова, транслируя вину, сожаление и безысходность.       -Но все в порядке, я не буду сопротивляться. Наверное, это сложно понять, если не пережить это.       Сияние огня растекается в воде размытым отражением полыхающей темноты.       Ким Докча смотрит на Ю Чонхека.       -Мне бы никогда этого не хотелось.

***

      Выбор спонсора Ким Докчей был провален. Ему не хватило всего одного запроса для вынужденного согласия, но единственный, кто мог изменить это по-прежнему не обращал внимания на его сторону.       Словно это больше ему не требовалось.       -[Пронзающий Свое Сердце] предложил себя тебе, верно?       Чхве Хан умиротворенно кивает.       -Я согласился.       Эти отношения за пределами его понимания, однако это слишком знакомо, чтобы он посмел это игнорировать.       Перед ними зарождающаяся Катастрофа, перед ними девочка, скованная метеоритом и его волей.       Может быть, когда-нибудь он бы сам предложил ей убить себя.       -Что ты сказал ему?       Он может найти ответы, ответы, которые помогут ему спасти этот чертов Сценарий без сожалений.       -Такое не скажешь Шин Юсун.       Докча что-то рассказывает их команде, не захотевшей уходить, пока они стоят на краю погибели, дожидаясь прибытия Чон Хивон.       -Она изменилась, это будущее, которого я не знаю, есть вероятность, что это сработает.       Чхве Хан качает головой, вспоминая что-то, покрытое трещинами исчезающей теплоты.       -Однажды, мы спасли одного ребенка, запертого в темноте и не знающего ничего, кроме страданий. Его раса относится к самой мудрой из всех в моем мире. По магическим навыкам, никто с ним не сравнится.- Глаза Героя Над Пеплом горят мягко в лучах искренней радости ушедших моментов прошлого.- И все же, получив свободу, он хотел услышать только одно — что его ад закончился и больше никогда не начнется снова.       Чхве Хан держит рукоять меча, склонившись слегка в сторону ножен, словно слушая его ответный шепот.       -Если оценивать только способности, Раон могущественен и велик. Но неважно насколько ты силен, если все, что ты испытал за всю свою жизнь — это одна лишь боль.       Ю Чонхек оборачивается, чтобы взглянуть на Шин Юсун, вцепившуюся в пальто Докчи и играющую с Гильеном в гляделки.       Чхве Хан прослеживает его взгляд, его голос тих, когда он предлагает ему поставить себя на чужое место:       -Что бы ты хотел услышать от Ким Докчи, встретившись с ним после бесконечной агонии безнадежности?       Агонии безнадежности?       Он застывает, онемевший от сердца к разуму. На разрушенном мосту так давно и так далеко отсюда, ему сказали то, чего он больше всего желал, жаждал, как опустошенное ничего, чтобы кто-то разделил его ад.       Знамение смерти его вечного одиночества.       Насмешливо улыбаясь, не боясь упасть в глотку монстра, беря все в свои руки так, будто он был немощным, и соглашаясь с его безумием, доказывая что сумасшествие человека, любившего его сквозь все, что он когда-либо совершал и совершит — намного сильнее, чем его собственное.       Я буду твоим компаньоном.       Метеорит разламывается на части, освобождая душу, скованную в черноте, и Докча толкает его в спину, заставляя сделать отчаянный шаг вперед.       Глаза Шин Юсун цвета блеклого золота, они напоминают ему те звезды, что он видит на небе каждую ночь, но до которых никогда не дотягивается.       Потому что Ю Чонхек человек, не гений, не талантливый командир, не стратег и не тот, кто хранит надежду.       Он жалкий, эгоистичный глупец, способный лишь повторять все снова и снова, не зная ни конца, ни начала.       И он потащил маленькую девочку за собой в эту глубокую тьму.       -Я ждал, Шин Юсун.       -Капитан? Мы уже встречались, не так ли?       -Это мой третий регресс.       Она усмехается ядовито, разодранная сардонической болью, изломанная, забытая и несчастная.       -И ты опять провалился, даже после того, как я предоставила тебе информацию.       -Да, ты права.       Ведь он такой человек, слабый и не способный сделать ничего сам. Но он больше никогда не будет один.       Есть сумасшедший, который никогда его не отпустит.       -И что заставляет тебя думать, что в этот раз что-то будет иначе?       Слова, которые он бы хотел услышать от Ким Докчи? Он знает их.       Ю Чонхек делает шаг вперед.       -Потому что я никогда больше не позволю тебе умереть.

***

      Системное сообщение.       Новый основной сценарий начался!       Основной сценарий # 5 — Катастрофа Наводнения.       Категория: Основной.       Сложность: SS       Условия выполнения: Убить Катастрофу Наводнения, Шин Юсун.       Лимит времени: 24 часа.       Награда: 100 000, ???       Наказание за невыполнение: Падение Сеула.