Мемуары про сигаретный дым

      Венти начинал своё утро с кружки кофе и сигареты. Закуренная кухня, на которой кроме тараканов и самого Венти, измученного запретами отца брюнета с грустным взглядом и срезанными от злости Декабриана яркими косами, что уже валялись в мусорном ведре, не было никого. Отец сюда не заходил, это была кухня заброшенного соседями частного дома, о заброшенности которого отец не подозревал. Мужчина работал с четырех утра до двух ночи, потому о “местечках” сына он и не подозревал. Но даже на этой кухне с тараканами, пылью и источаемой со всех углов грустью было комфортнее, нежели в родном доме.         Декабриан был жесток. Он не выпускал сына из дома, отрицал любое проявление творческих попыток выделиться, контролировал, даже не находясь дома. Соседки просыпались около семи, сейчас было только шесть, потому можно было допить свой дешевый кофе, затушить бычок такой же дешевой “Мальборо” в остатках остывшего напитка и неохотно забрать портфель. Пройти до своего дома, зайти в квартиру, дождаться ровно половины восьмого и инсценировать построенное Декабрианом утро. Уйти в шарагу, снова встретиться взглядом с ним, зардеться, словно школьница, ощутив тепло в груди, спустя столько времени. Но Венти отмахнется, снова натянет маску безразличия и уйдет ровно в пять домой. Опять же, под присмотром гнусных сплетниц у дома.        Венти выходит, здоровается с соседками, услыхав в ответ напущено-дружелюбное “Здравствуй, мальчик”. Но брюнет знает, они давно против него. Сегодня, по их вине, отец грубо вытянул мальчишку из постели в четыре утра и избил, заставив извиняться за то, что он пришел не в пять, а в шесть с шараги, даже не выслушав причину его задержки. Парень вызвался помочь с рефератом по музыкальной литературе одногруппнице, но отцу это было не важно. Оценки Венти, вот что важно. Одногруппники и дружба брюнета с ними не волновали мужчину. И приход домой позже дозволенного был подобен преступлению со смертной казнью в конце. Но Декабриан словно миловал парня - бил его, показывая таким образом свою любовь к сыну. Только вот он не учел, что после приходиться замазывать синяки на лице тональным и консилером, выуженными красивыми глазками у одногруппницы, надевать водолазки под горло, всеми способами скрывать синяки, дабы не лишиться единственного родного человека из-за опеки.        Венти идет, пиная носками поношенных ботинок мелкие камушки под ногами. Парень понимал - без избиения завтра с утра не обойдется. Он вышел не в половину восьмого, а в без пятнадцати девять. Брюнет вдруг осознал - на столь бледную кожу этот тональник не ложился. Но гематома, оставленная родственником, вряд ли осталась бы незамеченной. Пришлось повозиться с консилером, дабы тон кожи совпадал. Из-за этой возни он ощутил себя художником. Это вызывало ироничную улыбку.         Дорога вела к кофейне. Брюнета покопался в кармане безразмерной, на него, толстовки, выудил оттуда горсть мелочи, пересчитал и уверенно шагнул в кофейню, улыбнувшись бариста. Девушка за стойкой лишь закатила глаза, пробурчала себе под нос и отвернулась, натирая чашку, сделать вид, что надоедливого посетителя она и не видела. Диона была ровесницей Венти, если не младше. В шарагу она и на поступила, времени не было. Девушка работала бариста уже несколько лет, продолжала семейный бизнес и собирала деньги на лечение отцу, так что в перспективе явно было не обучение.  - Диона! Привет, дорогая! - вдруг радостно вскликнул брюнет, обратив, тем самым, на себя внимание. Правда, дернулись от этого только посетители. Явно не неформальной внешности девушка. Розовые волосы, пирсинг в носу, ободок с ушками. Венти даже завидовал ей. Отец бы постриг его налысо, пирсинг выдрали бы с носом. А за ободок окрестили б долбоёбом.  - Ух-х, снова ты... - мучительно протянула Диона, наконец повернувшись к шумному посетителю. - Что тебе надо?  - Ну... Я явно сюда не на тебя посмотреть пришёл. - съязвил Венти и снова лучезарно улыбнулся. - американо без сахара, пожалуйста. Большой. Ой, простите, макси американо. - снова язвит, нагло скалясь. На стойку высыпали монеты. - Я все пересчитал.  - Ох, боги. Ты опять решил меня мелочью засыпать? Сколько можно? - снова бурчит, но монеты не пересчитывает, делает американо по заказу.  - Наверное, столько, сколько я буду жить в своем доме.        Текст сказанного Диона не поняла. Смерила циничным взглядом, отдала кофе и всем своим видом приказала студенту уйти. И Венти не особо требовалось повторять, он отсалютовал, вышел из уютного здания и вздохнул, доставая с кармана сигарету и подкуривая под начинающимся дождем. Затяжка. И вдруг становиться легче.