Унеси меня отсюда...

Он не ожидал такого от Ника. Тот никогда не позволял себе поднимать на него руку. Ведь Нос был страшным серым кардиналом, следящим за всеми и всюду. Его было слишком много на весь город. Где бы он не находился, всегда мог буквально телепортироваться в любое другое место. От янтарного пристального взгляда было не скрыться ни за какими шторами или стенами. Он знал обо всем. Он следил за всеми. Все в этом городе подчинялось ему, даже Лидия (от которой он сейчас решил уйти), а уж Ник и подавно. Все приказы Носа он выполнял беспрекословно, быстро и… Качественно. Сейчас же Нос что-то пропустил. Он был хитрым интриганом, но силой никогда не отличался. Поэтому драк, в любых стычках, всегда мастерски избегал. Как только Марк прошел мимо Ника, и перестал его видеть, тот чем-то ударил его по голове. Что-то слишком часто теперь его по голове стали бить… Интересно к чему бы это? Очнулся в одной из камер в башне. Привязанный к какой-то арматуре, вмонтированной в пол. Выглядело это будто он собака на цепи, только веревка не на шее, а на тонких запястьях. Юноша стоял на коленях, голова раскалывалась, а перед глазами все безостановочно кружилось, да так быстро, что Марка вскоре начало мутить от противного мельтешения. Он закрыл глаза. Думать о чем-то было сложно, хотя сейчас самое время для размышлений на тему: «Как отсюда выйти…?» Ник никогда не прикословил Носу, однако в редкие моменты хотел. Но еще больше, чем ссориться на словах, он хотел ему втащить, и еще больше отыметь. Ну, да, как шлюху. А почему нет? Личико красивое, фигура хрупкая, что еще нужно то? Пол… Пол абсолютно не важен. Он уже давно нравился Нику в плане грациозности, легкости. Холод внутри него, иногда только подпалял желание совершить с юношей нечто, из-за чего тот покажет хоть какие-то эмоции. Интересно он вообще это умеет? Начальник охраны появился вскоре после того как очнулся Марк. Он прошел в камеру, предварительно закрыв дверь на замок и сел на стул, напротив стоящего на коленях. — И что это было? — Обыденно, как и всегда, с невероятным спокойсвием, спросил юноша. — Ну, ты же сказал, делать все что я хочу. — С этими словами он резко встал, так же быстро поднимая Марка за локоть, сразу впечатывая в стену. Впился в его тонкие бледные губы. Кусал их до крови, наслаждаясь видом жертвы. Гладил поясницу, грубо сжимал бедра. Облизывал шею и ключицы… Противно. Тот пытался оттолкнуть, но не получилось. За эту несчастную попытку, его ударили сначала по лицу, Марку даже показалось, после этого случия он недосчитается зубов, а после в живот. Юноша согнулся пополам, хватая ртом воздух. Было больно. Очень. Он и забыл, что сам привил это Нику. Практикуя пытки, они брали за основу все что угодно, насилие сексуального характера тоже туда входило. Кажется это был самый варварский, но так или иначе, самый действенный метод в их арсенале. Выражение лица Марка было нечитаемо, холодности не было, но и боли или страха тоже. За это его снова пнули ногой, снова по животу. — Ник… Когда я сказал, «делай все что хочешь», я не имел ввиду подобное. Такими темпами отобьешь мне что-нибудь… И я сдохну раньше, чем ты наиграешься со мной. — Говорить было сложно. Рот наполнился кровью, от многочисленных прокусов на языке и губах. — Раздевайся. — Ник снял веревку с запястий и злобным взглядом смерил стоящего напротив. Марк же не шелохнулся. Не сделал ничего. За что длинный нос, за который он когда-то получил прозвище, разбили. Марк снял плащ, краем глаза наблюдая самодовольную улыбку. Расстегнул верх комбинезона, аккуратно стянул с себя верхний слой одежды и футболку… От холода дрожали пальцы, по телу бегали мурашки. Ладони и стопы были ледяные. Да, обувь он тоже снял. — И зачем? — Реторический вопрос не остался без внимания. — А ты красивый. Похож на девушку. Такой же беззащитный. Не можешь ничего… Зато личико милое, даже жалко испортить. — Ник психически кровожадно улыбнулся, надеясь выбить из Марка какие-то эмоции, но тот не поменялся в лице ни на секунду. Никак. — Знаешь, что я сделаю? — Изнасилуешь? — Ну, не только. Изнасилую… Конечно. Хочу услышать твой крик… — Как думаешь красивый? — Вот и проверим. Как считаешь? Может позвать еще кого-нибудь? Рот ведь у тебя, будет пока не занят. И знаешь, — Ник запустил руку в чужие шелковистые кудри, сжав их так сильно, что кажется можно было с ними попрощаться, но юноша до сих пор был спокоен. — я буду иметь тебя до того момента, пока ты не начнешь умолять меня остановиться, но я не стану… До крика и воя, до плача, до сорванного голоса, до потери сознания… Титаническими усилиями воли холодная маска безразличия все еще непоколибимо держалась на лице, хотя было совершено ясно — трещену она даст и очень скоро. Человек, до ужаса боящийся любой боли, не сможет терпеть подобное, он и ударов то этих боялся. Боль — вот настоящая фобия Марка. Он был уверен, он все еще не распсиховался только из-за того что никого нет. Кроме Ника. Если бы здесь был кто-то, юноша уже бы давно смотрел на мир испуганными глазами. Хотя минутой раньше, минутой позже… Без разницы. — Много текста, Ник. Слишком много текста. — Он и сам давил на своих жертв психологически, но больше никак, только один раз… Он совместил физические пытки с психологическими на Элле. Больше никогда. Много раз он игрался с психикой людей, но никогда не думал как это ощущается на себе. Это была финальная точка их разговора, и точка старта… Разрешающая перейти к действию. И Марк знал это, но ожидание сводило его с ума даже больше, чем тот факт, что его оттрахают как шлюху. Это будет долго, больно и… Да, все, вот сейчас он и начнет истерить… Ник схватил юношу и швырнул на стул, снова связав ему руки, в этот раз за спиной. Развел ноги Носа, привязав их к разным арматурам, чтобы не было никакой возможности двигаться. Пристроился между ними. Рука прошлась по бархатной коже, кажется даже у Иры была не такая… Один из пальцев остановился на аккуратном пупке, погладил и рука снова продолжила путь вниз. Дойдя до резинки трусов, буквально разорвал ткань с громким треском, обнажив юношу до конца. А Марк просто закрыл глаза. Дальше последовал плевок на сфинктер и резкое введение укузательного пальца. Нос резко дернулся на стуле. Ноги непроизвольно попытались свестись вместе, но ничего не получилось, лишь веревки неприятно прокрутились на щиколотках. Пальцы ног сжались, а глаза зажмурились. Нику не понравилась такая реакция, она была слишком… Не интересной, так что он так же резко вытащил палец, и вставил три. Марк снова дернулся, на этот раз сильнее. Глаза распахнулись. Несколько глубоких вдохов и выдохов ртом. Пальцы снова вынули, и приставили уже головку. Хватило всего трех быстрых толчков, чтобы ввести ее внутрь. Марк вскрикнул на последнем, рвано дыша в придверье истерики. — Так ты все-таки чувствуешь, сучка… Ник снова припал губами к шее юноши. Оставляя на ней ряд уродливых собственнических отметин. Гирлянду укусов, до крови, на ключицах. При этом еще и толкаясь вперед. Юноша вскрикивал, мотал головой, в янтарных глазах блестели слезы. До безудержного плача оставалось минуты две, хотя… Ему бы хоть пол минуты этого ада вынести… Войдя в чужое тело полностью, Ник решил поиздеваться над Носом еще, так что он сразу вышел, а потом резко вошел, до упора. Этот крик… Такой жуткий и отчаянный, прокатился по камере и стенам коридора, плавно выходящего на улицу. Он был настолько громкий, что кажется его слышали все в городе, скорее всего так есть. Слезы хлынули рекой. Юноша перестал себя контролировать, это было уже нереально. А Ник довольно усмехнувшись сделал еще раз тоже самое, наслаждаясь криками Марка, которого насквозь пронизывала боль. Дышать становилось сложнее. Думать о чем либо было невозможно из-за страха. Жуткого страха, который будто утянул его в трясину, липкую и холодную, как он сам. Ужасно было представить что еще Ник придумает, чтобы сделать еще больнее… Наконец Ник перестал играть. Вошел в юношу, начиная грубо толкаться. Было похоже на то что Марка раз за разом пытаются посадить на шампур. Юноша кричал и извивался, насколько это позволяли веревки. Щеколотки и запястья натирало, да и мышцы ног сильно затекли, такое положение, в котором он сидел, было не из удобных… Но удобство его не очень сейчас волновало, кажется это было последнее о чем сейчас думал Марк. Выгибаясь, срывая голос от пронизывающей боли, он прикусывал губы, пытался заглушить крик. Бесчисленные кудряшки липли ко лбу, щеки жгли горячие слезы. Вскоре он просто захлебывался ими, кашляя буквально через каждую минуту. Ну, почему это произошло сейчас?! Сегодня. Ни вчера, ни месяц назад, ни в бункере, а сейчас…? Именно в тот момент, когда он стал абсолютно беспомощен. Его никто не защитит, да и он ничего сейчас не может. Но в принципе, это закономерно. Слабость и хрустальность — вот внешние черты Марка. — …хватит… — Шепот после крика почти не слышен, но тем не менее Ник слышит. — Повтори. — Замедляясь, но не останавливаясь, отвечает Ник. — Хватит… — Снова просит Марк, но вместо ответа, чувствует лишь медленные толчки, он воет и снова начинает вырываться, пытается стрехнуть с себя ненавистные руки, которые впиваются в мягкие бедра с такой силой, что синяки проступают уже минут через пять. — Ник! Темп набирает скорость. Толчки становяться все сильнее и сильнее, их слышно. Слышно из-за громкого хлюпания крови, ее слишком много, она разбрызгивается во все стороны от людей. В том числе и на одежду. Она горячая, вязкая, липкая. Лицо заливается краской от жуткого стыда. Скоро внутри Марка растекается сперма, такая же отвратительная как и кровь, хотя нет. Это хуже! Жертва выгибается так, что кажется переломится позвоночник. Ник плавно выходит из обмякшего тела. И отвязывает ноги юноши, снимает веревки с запястий. — А из тебя выйдет не плохая шлюха… Марк огромными глазами смотрит на садиста, который так счастлив, что можно подумать, что он псих. Да, так и есть! Теперь ему стало еще страшнее, чем было в начале. Теперь только тихий скулеж нарушает тишину холодной камеры. Теперь он может подумать… И первая мысль возникшая в его голове, «Что если Лука узнает?». Вдруг он разлюбит его? Вдруг ему станет противно прикасаться к Марку? Что если он… Нет, пожалуйста, пусть он не узнает об этом никогда! Ну, а если спросит, что случилось, Марк просто скажет что… Что-нибудь… Он придумает что соврать, но правду Лука узнать не должен. Никогда. Перед Ником, сидит на стуле, уже точно не Нос. Нет никакой холодности или безразличия. Это именно Марк. Он может чувствовать. Он и до этого мог… Сейчас его хрупкость и беззащитность видны как никогда прекрасно. Милое личико все в слезах, под длинным носом размазана и уже запеклась алая жидкость. Шея и ключицы в темно бордовых отметинах. На бедрах синяки и кровь, смешавшаяся со спермой. Марк сидит на стуле, подтянув ноги к животу, обвив колени руками и… Плачет. От боли, от страха, от непонимания и обиды. Нику то он что сделал? За что? Просто из желания? Просто трахнул, потому что так хочется? Лучше умереть. Умереть будет проще, чем жить с этим… Ник же несколько раз обходит юношу по кругу, то и дело трогая его шею, плечи, бедра, поясницу, а тот от каждого чужого касания сильнее зажимается, стараясь увернуться, вздрагивает, чувствуя новое прикосновение, нервно сбрасывает с себя противные руки. И плачет, понимая что Ник будет издеваться над ним еще долго. — Ну, хватит! — Кричит Марк, после очередного дразнящего шлепка. — Перестань! — Восклик мчится по длинному коридору выходящему на улицу. — Не думай, что я закончил. — Ник приближается к лицу юноши, облизывая слезы со щек. — Еще много всего интересного. — Нет, нет, нет… Пожалуйста. Перестань, не надо, нет! — Марк ничего не может сделать, не может вырваться, он слишком слабый, ему слишком больно. Ник хватает его за руки, тянет за волосы и стаскивает со стула, ставя перед собой на колени, быстро раскрыл пальцами рот жертвы и резко входит, сразу уперевшись в глотку. Марк плачет и задыхается, к горлу подступает рвота. Никогда он себе не представлял вкус этой вязкой белой субстанции. Противно… Ник толкается в рот несколько раз, но не получает от юноши желаемого, поэтому снова тянет его волосы, то назад то вперед, наконец добившись нужного эффекта. Дойдя до оргазма, изливается прямо в Марка и выходит. Юноше в секунде от того как его вырвет, закрывают рот, заставляя проглотить все, он подчиняется. Его бы все равно сташнило, так что без разницы. Все лицо в сперме, по подбородку, на тонкую шею стекает белесая жидкость. — Ну, что? Поиграем еще? Марк рыдает, отчаянно мотая головой. — Не надо, нет… Пожалуйста не надо… Но Ник не слушает, он продолжает мучить Марка: бьет, насилует, шлепает, кусает. А Марк все надеется что хотя бы потеряет сознание, но оно упорно не хочет теряться, поэтому юноша бьется в руках Ника, уже не сильно, с каждым разом все слабее и слабее. — Хватит! Нет! Прошу, Ник! — Кажется пытка не закончится никогда, его никто не спасет, ему никто не поможет. *** — Ник! Ты мне нужен! Сейчас. — Стук в железную дверь все остановил. И этот голос… Ладно! Не важно уже что этот человек ничего не должен знать. Все равно. Марк больше не может, он хочет убежать отсюда, забыть что случилось, и больше никогда не вспоминать. Ник оставляет измученное тело, то сразу падает на колени на пол, уже в который раз… Разбивая их окончательно. Дверь скрипит. — Лука! — Окончательно срывая голос, орет юноша, рыдая и захлебываясь. — Спаси меня! — Ник вместе с лучником забегает внутрь. — Марк… — Брюнет теряет дар речи на секунду, а потом холодеет, разворачиваясь к Нику. — Ты больной? — Да чего ты? Носа вообще все ненавидят. Кому какая разница? — Развел руками садист. Лука замахнулся и со всей силы ударил Ника в челюсть, а сразу после в живот, тот согнулся, лучник толкнул его к стене, и бил уже исключительно ногами. Марку не интересно что там, ему так больно, холодно и плохо, что думать о чем-то еще он не может. Только… О Луке. Только ему одному он не безразличен здесь. — Марк! — Сзади юноши, буквально спустя минут пять, раздаются быстрые тихие шаги. Боже… Что он скажет ему? — Марк… Что он сделал…? — Ошарашенно, одними губами произносит Лука. Подбегает к юноше, сразу мягко прижимая к себе, гладя по волосам и спине, стараясь не задевать уже появившиеся и только проступающие синяки. Быстро тянется к зеленому легкому плащу, накрывая голые плечи. — Все будет хорошо, слышишь? Тебя никто и никогда больше не тронет… Обещаю. Марк плачет, крепко прижимаясь к единственному живому и настоящему, из всех этих фальшивых людей, человеку. Юноша тресется от глухих рыданий, воет и скулит, вдыхая родной запах. Лука пахнет терпкими, сладкими травами. Он как чудо, как солнце, как нечто удивительное. Его руки такие теплые… Они успокаивают, гладят. Губы нежно целуют лоб и макушку. Он терпеливо ждет, когда юноша хотя бы немного успокоиться. Они сидят на полу около двадцати минут… — Унеси меня отсюда… — Плача шепчет Марк, прижимаясь к лучнику еще сильнее.