Лера Ширяева против понедельников!

Мухосранск находится на краю земли. Так с ненецкого переводится «Ямал». У нас тут апрель похож на декабрь, и зимой темнеет довольно рано, так, что в это время года люди живут в густой темноте. Когда я выхожу на учёбу, я иду вдоль соседнего дома, перехожу перекрёсток, миную бизнес-инкубатор, спортивный комплекс, сворачиваю направо, на узкую улочку, отделённую от дороги чёрным забором. На всём маршруте до шараги меня сопровождают фонари. Да, в темноте это выглядит красиво. Они словно жезлы гигантских магов со светящимися кристаллами внутри, оставленные ими по доброй воле ради нас, немощных людишек. И всё-таки, как бы красиво они не светились, из моей головы всё никак не выходит мысль: каждый фонарь отсчитывает очередной отрезок моей бессмысленной жизни. Каждый фонарь – как чекпойнт в бесконечной игре. Только я не умудрён сражением с монстрами и не вынужден собирать монетки и дополнительные жизни. Я просто иду, хрустя снегом под ногами, вот и всё. Жизнь в шкуре NPC – это ужасно. Но именно такую жизнь я и проживаю. Я встаю рано утром. За сорок пять минут до начала учёбы. Где-то тридцать из них я ем, чищу зубы, одеваюсь и покидаю дом, и за десять минут дохожу до здания шараги. Каждое утро я словно заводная игрушка. Кто-то вставляет невидимый ключик мне в анус, и я механически повторяю одни и те же действия изо дня в день. Однажды я сказал отцу, что давно не ел глазированных сырков. Вот уже несколько месяцев он покупает мне их, и за этот срок их вкус осточертел мне. Но мне не хватает духу сказать ему: «Не покупай их больше», потому что я знаю, что, придя с учёбы и не имея сил приготовить что-нибудь, я налью себе стакан молока и съем этот чёртов сырок с клубничным джемом внутри, или сгущёнкой, или «кокосом». Кажется, я по-настоящему начинаю понимать тех людей, что не завтракают по утрам. Ты запихиваешь в себя еду, которую ел вчера и позавчера, и позапозавчера, потому что по утрам тебе просто не хочется придумывать что-то новое. Чтобы поесть – это не тот вопрос, который занимает тебя в преддверии очередного адского дня. Я бы вообще не утруждался насчёт завтрака, если бы чувство голода не было таким невыносимым: стартуем в восемь, уходим в три. Даже в понедельник, когда у нас сокращённые пары по час пятнадцать минут, мы всё равно уходим в три, потому что кто-то очень умный добавил нам дополнительные сорок минут под названием «Час общения», а с недавних пор синонимом этому явлению стали «Разговоры о важном», на которых высшие умы России, в том числе Егор, мать его, Крид, доказывают нам, какая великая наша страна. Но «Разговоры о важном» – это ещё не всё. Когда позволяли погодные условия, на улице проводилось поднятие флага. Теперь, когда за жопу нас кусает мороз, принято решение проводить линейку каждый понедельник на третьем этаже. Итак, представьте: два ряда сонных студентов, орущий БЖшник; гимн РФ, который никто не поёт, и двадцатиминутное томление, пока зам. директор по воспитательной части не вручит всем умничкам причитающиеся им грамоты. Под наши вялые аплодисменты, конечно же. Потом мы расходимся по кабинетам, и начинается: Огарёва, читающая нам уроки советской истории на электротехнике, потому что по-другому эта динозавриха не может; бессмысленные лабораторки, мозговыносящие задачки по технической механике и шизанутая психичка Гульшат, гладящая тебя по головке и через секунду бьющая по черепу своим ором. Мы для неё – всего лишь сборище будущих зэков. И вообще, половина из нас отпадёт ещё до нового года… Это, конечно, преувеличение, не такие уж мы тупые. Но кому-то в действительности не повезёт. Дело в том, что мало кто из нас вообще представлял себе, что такое «Техническая эксплуатация и обслуживание электрического и электромеханического оборудования». С началом второго курса и появлением новых дисциплин многие троечники тупо начинают сливаться. Меня это, конечно, не касается. Я всегда был хорошистом, но первый курс ощущался гораздо лучше, просто потому был всё той же школой, программой за 10-11 класс с так нелюбимыми многими математикой, литературой, русским языком, химией… В действительности, зачем электрику учить стишки русских классиков? Зачем держать в голове мысль о существовании сложноподчинённых и сложносочинённых предложений, о существовании предельных и непредельных углеводородов, о существовании логарифмов и коллинеарных векторов? И даже не смотря на то, что я никогда не испытывал трудностей в получении общего среднего образования, я смело журю всех тех людей, что на первом курсе (!) жалуются на что-то, ведь первый курс шараги – это последний оплот детства. Последний год, когда тебя не трахает вопрос о собственном будущем. По сути, ты просто ходишь в школу, да ещё к таким прекрасным педагогам, как Софья Алексеевна. Моя Сонечка. Я полюбил её с первого знакомства, но она об этом не знает. Неудивительно, правда?