Химия и цвет

Сергей внезапно входит на сцену театра, уже вооружившись ХРАЗом, где уже во всю пляшет Петров. Инженер всё продумал, он знает всё здесь с закрытыми глазами. Да и открывать ему их не нужно: тысячи оттенков серого уже мягко говоря ему поднадоели. И зачем жить ради такой бесцветицы? — Ну все, попался, говнюк. Это твой последний номер! — С этими словами Сергей пинает стул, после чего тишина разбавляется неприятным шумом, — Слышь ты, ублюдок! Спектакль окончен! — А вот и ты… Вечно дышишь мне в спину! — Где доктор? — Лариса, она… меня бросила, представляешь. Я даже не знаю, где она, может быть, уже мертва. А что с Молотовым? Неужели он поверил словам Сеченова? — Молотов мёртв! — Тогда всё понятно. — Чё тебе понятно? —«Коллектив» активируется, и на этом всё кончится. — Кончится? А что плохого в том, если все будут отдавать мысленные команды роботам? Блять, ведь ты же сам, сука, создал эту систему! — Потому что я не знал, как её собирается использовать Сеченов. — Ну уж точно не так, как ты: он не собирался никого убивать! — Серьёзно? Ты правда в это веришь? А с чего тогда эти мирные роботы кинулись крошить всех подряд? — Да с того, что ты их всех перепрограммировал! — Ха-ха! Да неужели? Господи, какой идиот! Ты хоть представляешь, сколько времени занимает прописать функциональный алгоритм действий хотя бы для одного робота? А тут их — десятки моделей! — И чего? — А то, что боевой режим был заложен в них ещё на этапе конструирования. Другое дело, что никто не планировал применять его на территории СССР и тут действительно постарался я! Но, уверяю тебя, то, что задумал Сеченов, намного, намного хуже. — Петров открывает глаза и у него пропадает дар речи от увиденного: весь мир, все вещи вокруг него серые, и только Нечаев и чуть пространство вокруг него обрело краски. Теперь он может видеть розоватую кожу майора, а также его голубые глаза. Он может ещё немного видеть желтовато-бледный цвет пола. Придя немного в себя, Виктор продолжает свою речь — Я просто обязан его остановить! — И тут же, как легкая птица, инженер перепрыгивает между рельсами роботов-клоунов. — Хватит! Мне надоел это бред, который творится у тебя в башке! Ты сейчас же расскажешь, как вывести роботов из боевого режима! — майор метался из стороны в сторону, не зная, как подойти к Виктору. — Прости, этого не будет!— Петров показывает средние пальцы на обоих руках, немного перекрывая ими «раскрашенную» майором область. — Ещё как будет! — Я всё подготовил, настроил… — Петров движется мягко и плавно, словно по воздуху, всё ещё не открывая глаз. — Стой! — Этот день должен был быть особенным для нас! — Стой я сказал! — Сергей уже был готов выстрелить зарядом электричества, чтобы парализовать его, но всё не решался сделать шаг в его сторону. — В день запуска «Коллектива» я хотел сделать ей предложение. Символично, что это произойдет именно здесь, в театре! — Стой! Руки! — Передай это Ларисе. Занавес… — Виктор в последний раз видит цвета на Нечаеве. Он видел то, чего хотел всю жизнь, но это не помогло изменить ему своё мнение о происходящем на этой земле. И всё закончилось режущим слух звуком лезвия.

***

На удивление, Виктор всё ещё вроде чувствует себя живым. Шум в ушах и сильная боль в шее. Боясь даже открыть глаза, он слушает маты и ругательства Сергея. Он всё ещё жив? Это его мозг ещё работает, или полимерная память, способная получать и передавать информацию ещё некоторое время — ему было непонятно. — Блять! Сука! Да что сегодня такое?! — А… Я что, ещё живой? — Открыв глаза, он понимает, что может двигать конечностями и чувствовать биение своего сердца . Он облажался… Петров был увлечен настолько этой цветной картиной, что неправильно дал команды роботам и в результате оставил себе на шее с правой стороны нехилую царапину, а не напрочь отрезанную голову. — Так, ты только не двигайся! У тебя есть «Мысль» или вроде того? — майор П-3 суетился вокруг инженера и лужи крови под ним. По мнению Сергея, даже если он и предатель родины и хотел его убить, это не значит, что он должен умереть сам, — П-3 вызывает Челомей! Дмитрий Сергеевич! Не поймите неправильно, но Петрову сейчас нужна помощь! Чем быстрее — тем лучше! —Сынок, что случилось? С чего бы ему вдруг понадобилась помощь? — В результате «головокружительного» выступления, он чуть не покончил с собой! Слава богу, что пока отделался раной на шее. Высылайте врача, блять, прошу вас! —Тише, тише. Я постараюсь кого-нибудь вызвать, но бригада прибудет не раньше 15 минут. — Да он сдохнет к этому времени! Да ебучие пироги… — Сергей сбрасывает звонок, подбегая к Петрову и сдирая у себя кусок ткани с рукава, чтобы перевязать им шею и ненадолго замедлить кровотечение. — Нахуй его… ХРА-А-АЗ! —Да, товарищ майор? — В момент ХРАЗ оживился и со своей удивительно спокойной интонацией в такой сложной ситуации разговаривал с военным. — Зачем… Ты мне помогаешь? Дай мне умереть уже спокойно! — Петров пытается перевернуться, но морщит лицо из-за того, что боль усилилась. — Так, Храз попробуй ему там.. ввести какую-нибудь херню, чтобы хоть кровь приостановить! А ты давай, не выебывайся. Ты всем ещё живым нужен! — Товарищ майор, я всё понимаю, но у него нет какого либо передатчика информации, чтобы я ему хоть чем-то помог. — Сергей, не пытай-… А что или кто это? Такой до боли знакомый голос. — судя по всему Петров был тем ещё мазохистом, что ему, несмотря на хлещущую кровью рану, есть силы поговорить. — Да так, Хранитель Знаний. ХРАЗ, ну-ка попробуй ему в внутрь раны свои вот эти «жгутики» всунуть, так и введешь. Что сложного? — Нечаев очень нервничал за инженера, наблюдая за его отчаянным полумертвым взглядом. Сергей убирает тряпку и прикладывает свою руку с ХРАЗом к ране на шее. Либо этот непонятный помощник что-то странное ввёл, либо у Петрова в самом деле кровь застыла в жилах: от прикосновения Нечаева к мягкой коже Виктор смог увидеть цвета не только около офицера, но и повсюду. Красные блестящие носы роботов-клоунов, бордовые бархатные стулья, и всё-таки его снова привлекли особо завораживающие глаза Сергея. Получается ключ к решению его дальтонизма был всего-то в незамысловатом полимерном веществе? Да бред. А почему тогда он видел майора цветным до того, как ему начал помогать некий ХРАЗ? Столько вопросов, и так мало ответов. — Ну… За всё время догонялок мы так и не познакомились толком. — улыбаясь, Петров произнес с взглядом своих ярко-зелёных от софитов цветом глаз. — Мое имя, я так думаю ты уже знаешь, а что насчет тебя, П-3? — Блять. Заткнись и не разговаривай хоть секунду. Уже уши болят от твоего голоса — Сергей считал, что пока ему не стоит знать имя своего героя. Ожидая хоть малейшего ответа от ХРАЗа, его сердце бешено билось, а дыхание было непрерывистым и довольно тяжелым. — Вот же ты псина. Боишься даже смотреть на кровь. — Виктор произносил свои слова мягко и спокойно, наслаждаясь таким обеспокоенным видом майора. Продолжительно помолчав, Нечаев глубоко вздыхает и говорит спокойным голосом — Офицер спецназа, майор КГБ СССР Нечаев Сергей Алексеевич, позывной «П-3». Для тебя, также как и для ХРАЗа, просто П-3 или Сергей Нечаев. Это всё, что ты хотел узнать? Или есть ещё вопросы? — уже придя в себя ему хватает совести бросить на потерпевшего суровый взгляд. — Никак нет, Серёженька. — Петров заливается смехом, смотря в эти небесно-голубые глаза, — хотя тебе бы больше подошел «Бобик» или какая-нибудь «Пума». Офицер недовольно цыкнул в его сторону, так как ничего не может придумать в ответ. К счастью, тут уже появляются бригада врачей, отряд «Аргентум», Михаэль Штокхаузен и сам Дмитрий Сеченов. Теперь понятно: Шеф сам хотел посмотреть на это зрелище и, наверное, посмеяться над своим врагом. Но академик проявляет себя достаточно цивилизованно: возвысившись над ним с прямой спиной и гордо поднятым носом, он бросает на него взор, как ястреб на добычу. Рядом плетется с бумагами товарищ Штокхаузен. Он что-то бубнит себе под нос своим немецким акцентом. Вокруг пациента, кружились врачи и заматывали его шею бинтом. Уже через пару минут на том месте, где была рана, красовалось пятно пропитанное его кровью. Некоторые из отряда спецназа подняли театрала и сковали его руки наручниками. Петров обращает свой жалобный уставший взгляд на Нечаева, после чего офицеру становится немного волнительно за него. — Дмитрий Сергеевич, можно вас на секунду? — Да, конечно. Что ты хотел? — Может пока не стоит сажать Петрова за решётку? Он едва ли ходит, к тому же, пока тут лежал, немало крови потерял. Ему следует пока вылечиться, а потом уже думать, что с ним делать. — Сергей, я понимаю, что тебе жалко буквально каждого. Я не осуждаю тебя за это. Но пойми — чем быстрее сдохнет этот поганец Петров, тем меньше у нас будет проблем! Да и на что тебе он сдался? Сергей поник головой, но не хотел сдаваться. Зачем его так мучать? Если убить одного убийцу, станет ли меньше количество убийц? Он догоняет Петрова и уходящий с ним отряд «Аргентум» и кладет руку ему на плечо, поворачиваясь к Сеченову. — Знаете. Пусть он и уголовник, но прожить хотя бы пару месяцев он должен! Шеф, если вы не хотите, чтобы на нем была ваша ответственность, переложите тогда её на меня, раз на то уж пошло! Академик встал в ступор от такого решения. Казалось бы, ещё пару минут назад Нечаев крушил роботов, перепрограммированных Петровым убивать всех подряд, и он чуть от них сам не умер, а сейчас его защищает и даже готов следить за ним. Полное безумие! Но Сеченов знал его чудаковатость: быть в роли клоуна помогло ему прийти в отряд «Аргентум»,так как он неплохо вселял боевой дух и хорошее настроение в солдат, даже самых упрямых и угрюмых. Исходя из своих знаний, он принял правильное решение спустя 5 минут молчания: — Сергей, даже не думай. И перестань вести себя как маленький ребенок! Ты уже взрослый человек! — Но Шеф! Я все ему оплачу, если понадобится сам ещё и скручу. Пожалуйста! Глубоко вздыхая, Сеченов смирился: — Давайте, освобождайте! Чтобы его чёрт подрал… — Не стоит, Дмитрий Сергеевич! — в один момент, Нечаев берет свой пистолет и простреливает наручники Виктора. Это ещё больше подтвердило его клоунизм. Можно же было просто снять наручники и использовать их ещё раз, но можно же поехать на своей крыше и сломать их вовсе. Дмитрий глубоко вздыхает ещё раз и просто отворачивается, чтобы не смотреть на всё это. Нечаев же, подхватывает Петрова под руку, позволив ему облегчить проблему хождения, ведь от потери крови неплохо так кружится голова. — А что насчет кода? Или мы так и продолжим смотреть как умирают люди? — Строгой интонацией поинтересовался академик. — Всё равно вы все умрете. На! — Петров, маниакально смеясь, кидает записку на пол, — Подавись, собака! Штокхаузен поднимает код с пола и передает её Сеченову. Тот осматривает, всё ещё стоя спиной к той двойне. Проблемы разрешены, а значит можно и расходиться по домам. Все спокойно разворачиваются и уходят к выходу из зала, как вдруг включается речь Виктора перед второй частью «шоу» и тут на сцену с грохотом, вызвав небольшое землетрясение, сваливается сногсшибательная «Наташа». Выбежав каждый до последнего, военные плотно закрывают дверь и выбегают под «Танец с саблями» из театра. Отдышавшись, Штокхаузен падает на колени, почти крича уже от шока. — Что это было? Виктор ты совсем свихнулся?! — кричал на Петрова Михаэль. — Да нет, просто это был последний шанс убить этого поддонка.

***

Уже придя в Павлов, полный живыми врачами, Петрову уже перевязывают шею более плотными бинтами. Всё происходит под суровым взглядом майора, контролируя каждый процесс, а то за что он его спасал? Хотя Петров даже и не сопротивлялся, наоборот — позволял дотрагиваться до раны и даже её как-то осматривать внутри. По завершению осмотра и перевязки, к Сергею подходит доктор. — Ну как он? Жить будет? — обеспокоенно обратился к врачу Сергей. — Товарищ… Нечаев. Состояние Виктора не в норме, это уж точно. Потеря крови произошла слишком сильная, придется искать донора. Могу поинтересоваться какая ваша группа крови? — Там по картам смотреть надо. Я сам в этом не разбираюсь. — В таком случае пока он будет здесь, а вы как найдете донора, то сообщите, пока он совсем не сложился. Если что, у него вторая группа крови. — Спасибо, учту. Пройдя в палату, Сергей осматривает в первую очередь бинты на его шее. — Чего пялишься? Правильно говорил Сеченов, что как ребенок себя ведешь. — ухмыляясь, говорил Петров. — Тебя видимо действительно убить надо было. Много выебываешься. — Так чего не оставил? — Жалко было. — Жалко у пчелки в жопе и у тебя в голове. — смеясь, смотрел он на Нечаева, восхищаясь, будто в первый раз, яркими исходящих от майора цветами. — Ебало завали-ка. Удивительно, клоун и инфантил. Приятная дружба. Обычно, такая схожесть людей приводит к отношениям, которые ощущаются родными. Может и в этот раз Нечаеву и Петрову удастся сблизиться настолько сильно, что Виктору получится избежать лишения свободы.