луч кровоцвета

На следующий, и последующий после день, Кадзуха не видел этого юношу. Словно испарился, и никогда его на самом деле не было, и почти полчаса Каэдэхара сидел в заброшенном санузле самостоятельно. Да только блёклые красные пятна крови, отпечатавшиеся тогда, и не отстиравшиеся на рукаве белой рубашки говорили об ином. Он был, но просто сейчас, словно призрак. Его невозможно увидеть или поймать в переполненных и даже пустых коридорах здания. Ни кафетерий, ни спортзал, площадка на улице, кабинеты, группы - нигде. Кадзуха конечно же поинтересовался у людей, не знают ли такого парня, и они либо с перепуганными лицами, больше девушки, или в недовольными, больше парни, не желали говорить о нем, отвечая: "Я не хочу о нём что-то вспоминать, но так же действительно ничего о нем не знаю/ Он пугающий, страшный/ Пришёл как-то, избив бедного человека до крови, и, безумец, размазал всё по лицу". Белокурый кстати про последнее тоже так подумал, но потом конечно разобрался. А если б не пошел следом, думал бы так же, как и эти люди. Где же он? Кадзуха переживает. Он действительно нервничал, и места себе не находит эти пару недель, а первые дни плохо спал ночью, при луне пролистывая статьи в интернете об этой болезни. И, к сожалению, было много вариантов: от давления, слабых сосудов и волнении, заканчивая раковыми опухолями. Но последнее Каэдэхара настойчиво отрицал, хотя многие симптомы указывали и на это. Как-то просто было страшно осознавать, если это действительно так, что человек, которого ты теперь знаешь, может скоро умереть. И казалось бы вопрос: зачем вообще влез в чужую жизнь? Но в тоже время: ему было плохо, я не мог знать и оставить в беде. Тем более, смертность его живёт только у меня в голове. А что если уже...? Желая поскорее-скорее выяснить, распросить и вновь возможно помочь, Каэдэхара написал в беседе группы, что пойдет за подготовкой к проекту в библиотеку, потому на паре по физкультуре его не будет, а сам в тишине коридоров, ведь пары уже начались, пробрался в той самой мрачной двери, пролез тихо туда. Заходил ли он туда ранее? Постоянно. Уже заполнил каждую щёлочку и как прокрасться, чтоб слабая дверь и вовсе не скрипела. Но его он не находил там ни разу более. Сейчас каморка выглядела страшнее и мрачнее. Тогда ж Кадзуха больше внимания отдал тому мальчику, прозвавшего себя почему-то "Сказитель", ведь это не имя, явно, но настаивать не стал. Хоть так запомнит. Подложив шоппер, достав из него ноутбук, Каэдэхара действительно принялся работать, потому по сути он не соврал никому, но всё же. Будет в наглую сидеть тут, и ждать мальчика. Всё, решил так. Было мертвецки тихо, за исключением момента, когда справа, в самой дальней кабинке у окна кто-то не скрипнул чем-то. Тут был кто-то ещё? Следуя правилам глупых американских страшилок: видишь странное - подойди, белокурый решил изучить местность. Заглядывая за дверь, со стороны окна, ведь там перегородки не было, Кадзуха наблюдал следующее неожиданное явление: сидящий на корточках на крышке унитаза, соскальзывая, прикрыв рот и нос руками, и глядя в ответ в глаза сидел тот самый "Сказитель", изучая лицо пришедшего. - Ты чего тут...—? - Ты чего?, - резко в выплеском отнимая руки от лица, показывая как недоволен, сказал юноша, слезая без рук с выпуклой поверхности крышки в узком пространстве кабинки. Каэдэхара тут же отступил, помогая и приоткрывая дверь, которая оказалась не закрытой. А она б и не закрылась. - Снова?, - с сожалением глянул алый. - Не надо мне этого, отвянь, - держа руки на весу на ширине талии ладонями вверх он наклонил вниз голову, бесцеремонно роняя струи крови на кафель стараясь громко не задохнуться. - Не стой, голова закружится и упадешь, присядь, - Кадзуха достал плоскую подушку из шопера, кладя ее на пол. Он подготовился. На это "Сказитель," стоящий все в той же позе и кривлящийся, только бровь в вопросе поднял, неодобрительно глядя. - Садись не бойся. - Кто боится, больной? - Замазать не бойся, она старая. Да, с этикеткой свежей, непримятая, старая. Уж больно бережливый тогда получается парень, раз все в такой красе. Всё же плюхаясь на синтетику на полу, темноволосый снова, как тогда облокотился затылком о стену, держа руки в том же положении, ведь они были все красные. Тонкие струи капали из носа, катились вниз пачкая крылья носа, губной желобок, попадая на губы, и слегка в приоткрытый рот, слепливая уста меж собой паутинкой. Текла по подбородку, капая с него, шее, и дальше под одежду или прям на черную ткань толстовки. Это выглядело... красиво. Странно, да, но красиво. Как одна из картин великого художника, что висела среди творений в Лувре, приманимая к себе всё ближе и ближе. Всё больше и больше смотрящих... - Фу, кровью так воняет, тошнит уже, - выбила фраза произнесенная парнем из размышлений алоглазого. Это не картина, это реальность. Паренька кривило, и всё явно болело. Так ещё видимо, он боится крови. Его так скукожило, словно вырвет от всего этого. - Прикрой рот, не глотай кровь. - А чем мне дышать тогда? - Наклонись, - аккуратно подцепил пальцами чужой затылок, и направляя лицом вниз, нежно придерживал Кадзуха, - Иначе хуже будет. Пусть лучше так уходит. "Сказитель" лишь послушно полуобмяк совсем слегка, хрипло дыша и прикрывая вновь глаза. Они такие уставшие. Глубокие, как два океана, но грустные, как морозные воды Антарктиды. Болезненные, как самая загрязненная область Земли, пустые, как бескрайние километры глубины морей. - Тебе дать салфетки? Ему трудно дышать. Плохо. - У меня есть, - медленно оборачиваясь вправо, "Сказитель" стал нащупывать темный рюкзак окровавленными руками, словно вовсе не заботясь ни о чем, расстегнул и принялся искать. Кадзуха уже решил помочь, ведь тот это делал с такими же закрытыми глазами, но в скорости другой вытащил большую упаковку салфеток влажных, поддевая не с первого раза ногтем защитную плёнку, совсем её оторвал, и достал кончиками пальцев одну, касанием пачкая другие салфетки, которые тут же стали впитывать красный след все глубже и глубже. Темноволосый стал одной пытаться оттереть лицо, параллельно сплевывая неприятные железные сгустки в неё. Каэдэхара сразу же приподнял упаковку, назад приклеил прозрачную защиту, чтоб преждевременно не высохли, доставая ещё и ещё влажные полотеничка, помогая утопающему.

***

Время прошло, "Сказитель" спокойно уже сидел с двумя сложенными в треугольнички салфетками в носу, лёжа на стене затылком, подбородком упав к ключицам, посвистывал, вдыхая через рот. Кадзуха убрал все окровавленные кусочки, положив их в целофановый кулёк, ведь тут мусорки как ни странно, не было, выкинет позже, попеременно поглаживая по плечу будто спавшего, чтоб тот словно уже слипшиеся в крови глазки, обратил на него уставший взор, и преподнести новые, чистые затычки. Он был такой странный. Холодный, и внутри и снаружи. белый, как снег, с темными виноградными блестящими волосами, всегда лежащими изящно. И как ночное небо синяками. Красной подводкой, которую единожды Каэдэхара спутал на лестничном переплёте с кровью, а на самом деле у того просто текли слёзы. И зачем он тогда её наносит снова и снова? Постоянно в черных, не просто темных вещах, и сначала Каэдэхара не понимал, потом дошло - так меньше видно пятна крови. Иссушенные от постоянного дыхания через рот, потрескавшиеся губы, которые явно болели, и, возможно тоже кровоточили, но этого не видно за водопадом из носа. Тонкий, хрупкий, очень худой. Костяшки маленьких пальцев торчали явно, а тонкие запястья можно было обхватить несколько раз в кольцо. При этом всем, был очень силен, и морально и физически, не падая в обморок с его-то проблемами, а стойко просто сидел, и кукольно потрясывал ресницами на прикрытых глазах. Голова мальчика неприятно вечно съезжала со скользкой холодной плитки стены, явно вырывая локоны, потому чуть погодя, белокурый аккуратно коснулся иной щеки не с его стороны ладонью, и не почувствовав/не лицезрев негативной реакции, наоборот, тот прижался к прохладе, Кадзуха опустил голову того на собственное плечо, работая дальше за ноутбуком, принизив яркость и убрав совсем звук, периодами ощущая щекотку на оголенной шее от чужих волос. И часто он так дремлет в вонючем туалете? Один, в холоде и боли...? Хотя, дремлет сложно сказать. Скорее просто лежит, слегка погружаясь в дрёму, но всё ещё находясь в сознании, ведь иногда почёсывал рукой верхнюю губу и нос, поправлял голову на плече, подложил после под щеку руку. И так трясся. Лёгкая, еле видимая дрожь пробивала его плечи. Почти к окончанию пары, "Сказитель" поднялся с чужого плеча, помогая себе лежащей под головой ладонью, которую отлежал, словно ловя биологическими часами момент, когда его соседу по кафелю нужно будет уходить. Подошёл к умывальнику, протёр лицо ледяной водой, смывая остатки крови, все на место упаковал, усаживаясь назад, и стучась нечаянно головой, на что только болезненно прошипел. - И так же голова раскалывается... - Не хочешь попить/перекусить?, - спросил Каэдэхара, не отвлекаясь пока от печатания текста. Ему не хватало очков, и выглядел бы он очень красиво и в них. "Сказитель", такое ощущение, что вовсе забыл, что здесь не один, но не удивлённо смотрел, а словно только очнулся после долгого сна - вновь завис и глядел сквозь, пока не отвечая на вопрос. Он часто отключался, особенно после какого-либо вопроса, или когда сильно хлещет кровь. К этому белокурый привык. - Будешь горячий бутерброд? Отдельно в контейнере есть овощи, фрукты и салат. В термосе теплый чай, - словно проводя экскурсию говорил тот. И в этом он так же подготовился. - Почему так много, и сам не съешь? - Не поел с утра, взял с собой, но всё равно не хочу. - Надо есть нормально. - А ты, пьешь или ешь что-нибудь, для восстановления крови организме? Гранатовый сок к примеру, просто больше кушаешь белковой пищи? Мяса, яиц, рыбы?, - без единой нотки поучения или укора поинтересовался аккуратно Каэдэхара. - Ну, если в дошиках есть всё это, то вполне, - складывая колени, и укладывая на них голову, под которую подложил для мягкости руки, улыбаясь, впервые, произнес мальчик. Кадзуха даже оторвался от ноутбука, ошарашенно на того смотря, не ясно: от его слабой неожиданной ухмылочки или от сказанного. - Ты...? - Я пошутил, - делая голосом уклон на последние слоги, так по-детски невинно, тут же ответил "Сказитель", всё так же пряча кончик красноватого носа в сгибе руки. Каэдэхара взял салфетку, которая оказывается ещё покоилась в сложенной в кулак руке, про запас, ныряя пальцем в неё так, чтоб после небольшим куском теплой влажной ткани обволакивающее фалангу, вытереть алое засохшее пятнышко с носа, его крыльев, и некоторых ещё частей у темного. Далее как по сценарию: Кадзуха без лишних слов вытащил нежных цветов контейнеры, открывая каждый, протягивая парню, предлагая немым взглядом попробовать, наблюдая за тем, как мальчик, сначала выровнял края вылезшей ветчины из сложенного и запечённого, но мягкого бутерброда, обкусывая краешки, после кусая весь, с какой охотой поел овощи, и почти не притронулся к фруктам, совсем отказываясь от печенья и конфет. Он говорил, что не любит сладкое, но так же складывалось ощущение, что запомнил тот момент, когда белокурый принёс с собою термос со сладким молоком, и оставил самое вкусное по его мнению, исходя из фактов, ему. Но Кадзуха сам не был сладкоежкой, просто тогда захотелось чего-то такого. В любом случае, он съел оставшиеся фрукты, "Сказитель" взглядом заставил. Хорошо развиты способности к управлению на подсознательном уровне. Каэдэхара налил сразу питьё, предлагая кушающему, на что получил неодобрительное искривление лица соседа, ведь чай слишком сладкий, а после доливал ещё пару крышечек, с какой-то материнской заботой в глазах наблюдая за глотающим напиток с жадным удовольствием.

***

За 10 минут до звонка все было сложено, все готовы к выходу. - А такое часто бывает, кровь в смысле? - Пару раз на день точно, бывает ещё средь ночи, и это совсем неприятно, - почёсывая носогубную перегородку в самом носу, уже наверное больше по привычке, ответил в нос юноша. - Представляю, хотя нет, не могу. Кровь не идёт так часто носом. - Потому я сплю с пленкой для блохастых на кровати, чтоб не пачкать. А люди думают наверное, что у меня животное в доме, а я сам себе..., - игнорируя словно сказанное Каэдэхарой, продолжил свое предложение тот. 2 минут до звонка. Парни медленно приподнимаются, ведь у кого-то от неудобного сидения затекли ноги,а кому-то стрельнуло в голову, закружив местность и погрузив во тьму. "Сказитель", позже сфокусировав зрение, показал своим видом, что они могут идти, ведь алоглазый стоял и ждал его. - Ты вновь придёшь сюда, завтра? Темноволосый в который раз опустил на глаза пелену тёмных вод, выпадая из реальности, и пялясь в угол комнаты. Грязный пыльный пол, с напольной ржавой трубой отопления, ползущей снизу дальше к окну, ржавое большое ведро, с красной кривой надписью широкой кистью на нём: "каб.301", большой деревянной шваброй и серой рваной тряпкой на ведре. Видимо сюда заходят всё-таки: уборщица, оставляя атрибутику в никому ненужном заброшенном мужском туалете. - Я забыл вопрос, - слегка устало глянул названный Сказитель. - Ты придёшь...— - А. Не знаю, посмотрим. Дожить до завтра нужно, - ответил спокойно голубоглазый, открывая скрипящую дверь, словно не заботясь о том, что их так увидят. Дожить... Он вспомнил ненароком о чём читал ночью, оттого стало вновь плохо. Кадзуха, махнув головой на ответ собеседника, как-то взглядом проконтролировал, чтоб тот спокойно вышел, а сам направился в иную сторону, на лестницу. "Сказитель" сказал, что посидит на улице немного, и хорошо, свежий воздух, и тени листвы много, не опалит солнце, оно ему сейчас вредно. И всё одно за мальчика страшно. И, Каэдэхаре необходимо будет завтра не забыть и взять кошелёчек с блистерами. Сосед его по заброшенному туалету всю прошедшую пару горел.