Кислотно-розовый мир

Мне повезло встретить ее. Раньше я не понимал всех этих слов про две половинки, но именно так нас можно описать. Мы идеально подходим друг к другу. И наша встреча - это судьба. Как бы глупо это не звучало. Именно в тот день я решил уйти с квартирника пораньше и был несильно пьян. Иначе бы я не обратил внимание на ее крики. И точно бы не пошел посмотреть, что происходит. Она с подругой сидела под мостом и пыталась отрезать себе мизинец. Она держала свою руку, чтобы инстинктивно не отдернуть ее, а подруга, зажмурив глаза, старалась рубануть ржавым ножом. При каждой новой попытке подруга визжала от страха, а она кричала от злости. Я подошел к ним и спросил, зачем они это делают. Она ответила самыми прекрасными словами, какие только я мог услышать: "Я хочу избавиться от этого противного отростка". Кажется, тогда я и влюбился. Она считала свои пальцы отвратительной вещью, а я считал целые тела людей слишком скучными и непривлекательными. Мало кто понимал эту изюминку в нехватке пальцев, глаза или ноги. Но сам я был слишком труслив, чтобы специально отрезать что-то себе. А она решилась. И ее храбрость тоже подкупила меня. Я сказал, что уже отрезал людям пальцы и могу помочь с этим. Она была очень рада этому. Я достал свой чистый заточенный нож и отрезал ей палец с первой попытки. Быстро и аккуратно. Она долго приходила в себя из-за боли, и после этого мы стали встречаться. Со временем она избавилась от всех пальцев на левой руке. Все отрезал я. Больше она никому не доверяла этот, по ее словам, ритуал. Я любил прикасаться к ее обрубкам пальцев, целовать их. Они были невероятные на ощупь. И ее левая ладонь теперь выглядела прекрасно. Когда мы ходили куда-то вместе, я всегда держал ее за левую руку. Даже в этой грязной дыре полной извращенцев и наркоманов не все понимали наши взгляды. Но нам было плевать. На годовщину нашего знакомства она призналась, что давно думает полностью отрубить себе правую руку. Меня словно током ударило, когда я представил ее без руки. Настолько это было великолепно. Я купил отличный острый топор и прочитал пару книг об ампутации конечностей. Все прошло не особо гладко, пришлось сделать два удара. Повсюду была кровь, и в какой-то момент я испугался, что она умрет. Но все обошлось. Она долго привыкала к отсутствию руки. У нее иногда были фантомные боли, она по привычке тянулась к вещам правой рукой. Это выглядело мило. Она говорила, что без руки намного удобнее, что она была лишним грузом. Она предлагала и мне отрубить руку, но я все еще трусил. Через пару месяцев она захотела избавиться от ноги. Я заволновался, что ей будет неудобно передвигаться, но она ответила, что у нее нет причин выходить на улицу, а дом не такой уж большой. Я согласился. Прошло три года с нашего знакомства. Она избавилась от обеих ног и рук. И с каждым разом становилась все прекрасней. Теперь я носил ее на руках. Она шутила, что уже ради этого стоило избавиться от конечностей. Я думал, что она наконец достигла своей цели, что теперь она считает свое тело идеальным. Но однажды она сказала то, от чего я впал в ступор: она хотела ампутировать голову. Я сказал глупую, но очевидную вещь, что тогда она умрет. Но ей было все равно. Она хотела быть прекрасной даже ценой своей жизни. Я предложил ей дождаться естественной смерти, но она вспылила, что ожидание будет для нее пыткой. Я был против. Я не хотел ее терять. Мы поссорились. Наверное, впервые за годы нашего знакомства. Она плакала, говорила, что голова уродует ее, что из-за нее одни только проблемы. Мне было тяжело на это смотреть, но я не мог бросить ее одну. Я сдался. Ради ее счастья я был готов сделать что угодно. Даже убить. Я отрубил ей голову, и она умерла в блаженстве. Ничто не может быть одновременно живым и идеальным.