Наше маленькое солнышко.

Сегодня с самого утра всё было устроено так, будто кто-то заранее позаботился о настроении: в комнате было тепло, на улице светило солнце, и воздух казался особенно свежим. Будильник, как и всегда, прозвенел ровно в пять утра — безжалостно, но привычно. Шоё поднялся почти сразу, без долгих раздумий: сделал глубокий вдох, потянулся, затем выбрался из кровати и на автомате направился в душ. Тёплая вода окончательно прогнала сонливость, после чего он быстро переоделся в спортивный костюм и, собравшись, вышел на улицу, чтобы пробежка дала телу правильный тон и собрала мысли в один ритм. Утренняя связь, как и предупреждали, ощущалась особенно ярко. Хината ждал этот день с нетерпением: сегодня они собирались в доме, и в этом ожидании было больше, чем просто обычная встреча. По связи метки он уловил множество оттенков — тёплую нежность, тихую радость, короткое раздражение от раннего подъёма, а ещё нотки удивления и непонимания. Казалось, даже те, кто привык к дружеской атмосфере, всё равно пытались смириться с тем, что «сегодня рыжик точно выспится», — а по факту снова ранний подъём втягивал всех в общий режим. Некоторые уже научились отключаться от общего фона, будто ставили невидимую стену между собой и внешним шумом эмоций. Благодаря этому они могли отдыхать глубже, высыпаться и приходить в день спокойнее — без лишней перегрузки. Пробежка закончилась быстро и приятно. Хината вернулся домой бодрым, но всё ещё с ощущением лёгкости в груди — как после правильной нагрузки. В доме его уже ждали: вкуснейший завтрак, который пах так, что сразу становилось ясно — день начнётся удачно. Мама и Нацу встретили его улыбками и подарками, как будто хотели не просто поздравить, а сделать утро тёплым и запоминающимся. Нацу, с присущей ей яркой творческой энергией, нарисовала открытку: на ней был большой мяч, вокруг которого кружилась стая ворон — выразительная, динамичная, будто рисунок мог ожить в любую секунду. Мама же подготовила одежду с вниманием к деталям: оранжевое худи с белыми рукавами и чёрные джинсы с декоративными вставками и цепями на талии. В сочетании это смотрелось стильно и необычно, подчёркивая характер, а не просто закрываясь «для тепла». Хината с удовольствием переоделся в подарок, надел свои кожаные чёрные кеды и только после этого отправился в школу. В классе он, как обычно, оказался почти первым. Привычка приходить раньше закрепилась давно — возможно, из-за желания спокойно подготовиться, или из-за того, что так проще настроиться на тренировки и общую суету дня. Хината прошёл в комнату клуба, чтобы переодеться к утренней тренировке. Но там его ждало неожиданное: свет не горел, помещения было непривычно темно, и на мгновение возникло ощущение, что он ошибся дверью или временем. Следующая секунда полностью изменила атмосферу. Едва Хината сделал пару шагов, где-то впереди вспыхнули свечи — аккуратно, продуманно, как часть тщательно организованного сюрприза. На большом торте появились ровные огоньки, отражаясь в глазах ребят. Команда в полном составе поднялась и с радостью бросилась обнимать Хинату, поздравлять его и говорить тёплые слова. Приятным дополнением стали и третьегодки — те, кто уже считался «выпущенным», всё равно пришли, чтобы разделить этот момент. Поток эмоций не отпускал: радость смешивалась со смехом, поздравления сменялись объятиями, а кто-то успевал одновременно улыбаться и шутить. После того, как всё немного успокоилось и свечи были дожжены до конца праздничным ритуалом, ребята собрались и провели тренировку. Только когда тело разогрелось, а голова снова стала «включаться» по тренировочному сценарию, они отправились на учёбу. Послеобеденная тренировка по плану не состоялась — отменили, и внезапно у многих появилось свободное время. Разговоры постепенно стихли, кто-то звал остальных на встречу, кто-то пересматривал расписание в телефоне, но в итоге пришли к единому решению: разойтись по домам, чтобы через час встретиться возле школы и ехать в дом. Хината, уже в ожидании встречи, слегка погрустнел. Это было не драматично — скорее тонкая честность, которая всё равно чувствовалась. — Очень жаль, что нет Ойкавы, Иваидзуми и Ушиваки. Я хотел сегодня поговорить со всеми вами, — выдохнул он, заметно смягчая голос, — но они идут к своим мечтам. Я не буду мешать… я просто поддержу их во всём. В это время группа уже была в дороге: они ехали с Кагеямой, Цуки, Ямадой, Ямамутсу, Ячи, Шимидзу и Танакой, а вместе с ними находилась и Ноя. Благо у старших были машины — путь выходил гораздо удобнее и быстрее, без лишней возни с поездом и последующим такси. — И о чём же ты хочешь поговорить, рыжий мандарин? — как всегда съязвил Цуки, не давая настроению стать слишком уж серьёзным. — Приедем — узнаешь, шпала в очках, — беззлобно парировал Хината. Фраза сработала почти мгновенно: напряжение ушло, и все просто улыбнулись. Каждый устроился так, как было удобно, и занялся своими делами — кому-то хотелось помолчать, кому-то обменяться парой шуток, а кому-то просто дождаться момента, когда дом наконец откроет двери и подарит возможность быть вместе. Ямада уверенно вёл машину и поддерживал разговор с Ямагучи, который сидел рядом. Цуки включил фильм и, надев наушники, почти полностью отключился от внешнего мира, устроившись так, будто просмотр мог заменить ему полдня ожидания. Ячи с Киеко заснули — головы удобно соприкоснулись, будто это было самой естественной позой в дороге. На задних сидениях Ноя, Кагеяма, Хината и Танака играли в карты: смех, короткие комментарии, обмен взглядами и азарт в каждом ходе создавали ощущение, что даже время между местами — тоже часть праздника, а не просто дорога. И всё это вместе складывалось в цельную картину: солнечное утро, тихий хаос эмоций по связи, тёплые поздравления, тренировки, отмены планов, ожидание встречи — и общий маршрут домой, где они снова смогут быть вместе, не разделяясь на «сейчас» и «потом». — Ну наконец-то мы приехали! — Хината выбрался из машины и, не удержавшись, с силой потянулся, будто хотел растянуть усталость по всему небу. — Я правда устал… так, что в ногах будто ватой стало. — Ладно, идёмте, тебя дома ждёт сюрприз, — Ноя улыбнулся так тепло, что у Хинаты даже неприятные мысли рассеялись, и тут же мягко, но уверенно потянул Шоё на буксире за собой. — Потерпи совсем чуть-чуть, обещаю, это стоит того. — Подожди, я сейчас упаду… — засмеялся Хината, притворно хватаясь за воздух, словно действительно мог потерять равновесие прямо на пороге. — Мы же не герои сёдзе-манги! Там у персонажей всегда “идеальный тайминг”, а у меня, кажется, тайминг строго по расписанию боли в спине… Хотя… — он перевёл дух и добавил тише, уже с живым интересом, — но если там сюрприз… то я готов терпеть. Они поднялись, прошли по коридору, и чем ближе становились к дому, тем сильнее чувствовалось: что-то изменилось. Внутри было слишком тихо. Не просто “спокойно”, а будто дом нарочно затаил дыхание — ни шагов, ни привычного шума, ни лишних голосов. Хината даже на секунду замер, осматриваясь, будто боялся нарушить тишину неосторожным движением. И всё же голоса нашлись. Не в коридоре — в зале. Тихие разговоры, спокойная беседа, смех, едва уловимые паузы между фразами… словно компания специально хотела, чтобы их не услышали сразу, но Хината всё равно догадался, куда ему идти. Он прошёл дальше и остановился на пороге гостиной. В первое мгновение он даже не понял, что видит. На диване сидели Ойкава, Иваидзуми и Вакатоши — те самые, которых, казалось бы, невозможно встретить “просто так”, ведь двое из них по идее сейчас должны быть в США, а один — в Аргентине. Хината застыл. Слишком много несоответствий сразу. Слишком много “не должно быть”. Но он не подал виду — лишь аккуратно, тихо встал в дверном проёме, позволив себе несколько спокойных вдохов. Он оглядел всех, словно проверял реальность взглядом. И чем дольше смотрел, тем сильнее его накрывало: здесь были абсолютно все. Все. Без исключений. Внутри стало так тепло, что казалось — даже тишина в доме больше не давит, а наоборот защищает. — Когда уже наше солнышко приедет… — мягко выдохнул Тоору, и в улыбке слышалось что-то одновременно нежное и немного язвительное, как будто он всё это время терпел из последних сил. — Я очень скучал. Правда. Он сделал паузу, а затем, словно не выдержал накопленного раздражения, заговорил чуть громче — так, что даже Хината невольно навострил уши. — Я ещё сейчас заметил, как сильно раздражают поклонницы. Прям бесят! Выходишь на игру — а они чуть ли не лифчиками закидывают, внимание требуют так нагло, будто это их право. В школе я этого не замечал, просто воспринимал как должное… а теперь, когда любишь, понимаешь, насколько это безобразно. Неужели у девушек совсем нет чувства собственного достоинства? — Тоору слегка наклонился вперёд, словно говорил не просто “в целом”, а конкретно по делу. — Я одной сказал, что у меня есть любимый человек… а она мне в ответ: “Ну он же не здесь, а в Японии, так что никто ничего не узнает”. Да блин… я теперь буду знать! — он выдохнул и добавил уже спокойнее, но всё равно с эмоциями: — А вообще как можно изменить такому, как наш маленький комок счастья, нежности и света? Никак. Это же невозможно. — Ну да, нас тоже эта проблема коснулась… — Вакатоши выдохнул так устало, словно это вечная, но знакомая тяжесть. — Иногда не хочется выходить на улицу. То за автографами ломятся, то просят прикоснуться… Будто человек — это вещь, которую можно взять и потрогать. А если они вдруг увидят “метку”? Вдруг их заведёт мысль, что они вправе… — он замолчал, тщательно подбирая слова. — Мы стараемся держать тренировочный центр закрытым и не покидать его, только при острой необходимости выходим. Не представляю, как наше солнышко уедет в Бразилию. Он же не откажется от своего решения — и мы, как любящие люди, не можем ему препятствовать. Мы наоборот должны поддержать. Полностью. И не позволять сомнениям взять верх. — Что с подарком? — Кенма подал голос, и хотя до этого он, как всегда, “жил” где-то в мире приставки, сейчас в его тоне было деловое внимание. — Я с Куроо, Яку и Инуокой купили билеты на всех на Окинаву на три дня. Чтобы школа не пропускалась. Просто многие в этом году выпускаются, включая меня. Так что много пропускать мы не можем. Он слегка прищурился, как будто проверял, всё ли учтено. — Мы с Алисой, Мивой и Саэко купили квартиру в Бразилии, — улыбнулся Лев, и улыбка у него была такая, будто он уже мысленно видел, как Хината впервые открывает дверь нового дома. — Там сейчас живёт один хороший паренёк… Шоё с ним подружится, я уверен. Ему понравится, он лёгкий и понимающий. — Ну, а по технике — без вопросов, — вступил ещё кто-то, и в разговоре появилась практичность, от которой становилось спокойно. — Мы обеспечим его электроникой, потому что я владею этим магазином. Так что в плане техники он полностью экипирован: ноутбук, телефон, компьютер, приставка… PS последней модели, консоли — всё как надо. Не придётся тратить время на поиски, выбирать, ждать доставки. Просто живёшь и пользуешься. Суга дополнил коротко, но уверенно: — Карасуно скинулись и купили ему новый гоночный велик. Старый уже… ну, честно, он морально и физически выдохся. Его ездовой конь уже немного рассыпается, а так не годится. Ему нужен транспорт, который будет держать темп. И характер. — Кроме велосипеда, — мягко добавили ещё, — ему купили байк и машину. Так что надо будет учиться на права. Это, конечно, немного хлопотно… но зато будет свобода передвижений. И ощущение, что всё под контролем. — А я… — Ушиджима чуть наклонился вперёд, словно хотел говорить особенно серьёзно, — хочу сказать, что мы с Иваидзуми заберём его на лето, чтобы он мог тренироваться в США. Наши тренеры заинтересованы в нём, потому что он реально отличается. Если вам хочется ехать вместе — мы не против. Там можно и отдохнуть, и заняться тем, что вы давно откладывали. Пока все обсуждали планы, Хината будто всё время чувствовал себя в центре чего-то огромного и правильного. Никаких “случайностей”. Никакого равнодушия. Только подготовка, забота и любовь, в которой было столько деталей, что невозможно было не поверить. И всё вдруг прервалось. — А ты знаешь, Шоё, что подслушивать — это не очень хорошо? — довольно громко сказал Цукки, входя в гостиную. На секунду в комнате словно зависло время. Все повернули головы. И увидели на пороге смущённо улыбающегося рыжика — того самого, который “вовремя” всегда появлялся так, будто специально охранял момент, чтобы он случился именно сейчас. Произошла заминка — секунд на десять, не больше, но для Хинаты они растянулись на вечность. Он стоял неподвижно, с ощущением, что сейчас либо распадётся на кусочки, либо наоборот станет частью огромной, тёплой компании, которая его держит. А потом… — Хината! — раздались голоса сразу из нескольких мест. Все повскакивали, будто вообще не умели иначе, и бросились обнимать. Плотно, дружно, с шумом, с радостью, с таким количеством эмоций, что стало трудно дышать — но дышать хотелось всё равно. Как будто объятия были не только выражением чувств, но и способом “вернуть” его обратно в реальность. Когда первая эйфория слегка сошла, все постепенно расселись — кто на диване, кто в кресле, кто ближе к столу, и только Хината всё ещё выглядел так, будто не до конца верит: это происходит именно с ним. Он сидел в кресле, сжимал пальцами край подлокотника, а глаза всё время блестели. Внутри было слишком много всего сразу — и благодарность, и страх, и радость, и стыд за то, что он мог сомневаться. — Вы ребята все… — Хината выдохнул и заговорил, медленно, но уверенно. — Вы просто потрясающие. Мне правда повезло, что вы у меня есть. Он сделал паузу, переводя взгляд по лицам — по каждому, словно пытаясь запомнить в деталях. — Я хотел перед всеми вами извиниться за то, что так долго держал вас в неведении, прекрасно зная о ваших чувствах. Я долго думал… — голос дрогнул, но не сломался. — Мне было страшно. Если честно, страшно настолько, что я сам не ожидал. Он улыбнулся — мягко, по-настоящему. — Но сегодня, послушав вас всех, я твердо уверен в своём решении. Я вас всех люблю. Я не знаю, как это всё будет выглядеть… как мы будем уживаться вместе… как сможем создать столь большую семью. Хината проглотил комок в горле и продолжил уже увереннее: — Но зная вас… мы справимся. Вы лучшие. Я вас люблю. Несколько секунд никто не говорил. В комнате стояла тишина, в которой слышалось: люди переваривают услышанное — медленно, но глубоко. А потом Фукунага уточнил так, будто мысль для него была очевидна, но важна была именно формулировка: — То есть ты решил принять всех и ни от кого не отказываться… — он чуть наклонился вперёд. — И метки, которые сейчас покалывают приятным теплом… это знак того, что мы связаны навсегда? — Да, так и есть, — Шоё улыбнулся сквозь слёзы. Взгляд стал спокойнее, словно страх наконец уступил место настоящему счастью. — Тогда… — Кенма снова заговорил, и теперь его голос звучал бодро, потому что “план” всегда возвращает уверенность. — Тогда надо познакомиться поближе. После поездки на Окинаву думаю, можно начать череду свиданий. Тем, кто живёт в Мияги, будет проще… но нам тоже надо будет найти возможность. Он осмотрел всех, будто проверял: каждый понял, каждый согласен, каждый готов. — А пока… праздничный обед. Торт. И собираемся. Хината чуть рассмеялся — тихо, нервно, но счастливо. Он уже представлял этот шумный стол, смешение голосов, радостные разговоры и то, как день наконец станет не “ожиданием”, а “событием”. — Через пять часов у нас отплывает лайнер на Окинаву, — добавил Кенма, и в его голосе прозвучало окончательное “сегодня начинаем жить по-новому”.