Наше маленькое солнышко.

После столь насыщенного дня ребята снова собрались наверху у Хинаты — будто там было место, куда возвращаются не только тела, но и душа. Всё обустроили заранее и продумали до мелочей: столики дружно спустили в гостиную на первый этаж, чтобы освободить максимум пространства. Пол полностью застелили перинами — толстыми, мягкими, тёплыми, будто их набивали не просто пухом, а уютом. Сверху рассыпали целую гору подушечек: одни были для опоры спины, другие — чтобы подложить под колени, третьи — чтобы можно было “упасть” как получится и чувствовать себя при этом идеально. Получилась настоящая мягкая площадка, на которой можно было и лежать часами, и спорить, и смеяться так громко, что потолок, казалось, начнёт подпрыгивать от радости. Компьютерная банда заявилась с ноутбуками и снова целиком ушла в вечер. Весь день и вечер напролёт они зачищали новый регион: внимательно осматривали карты, отрабатывали маршруты, охотились за редким лутом и методично прокачивали персонажей. Всё было “по-взрослому”: данжи проходили уверенно, мобов уничтожали слаженно, а когда попадался особенно упрямый босс — начиналась отдельная эпопея с попытками, разбором ошибок и гордым “в следующий раз будет идеально”. Ребята не просто играли — они жили в этом мире, и это чувствовалось по каждой реакции и по каждому короткому смешку. Остальные же распределились по своим занятиям так, будто вечер был заранее поделен на роли. Кто-то весело комментировал игру, как будто выступал ведущим за игровым “сценическим” столом: перехватывал момент, когда случалась удача или наоборот — тот самый фейл, и комментировал так, что у всех сразу срывались улыбки. Кто-то читал книги и периодически хихикал над особенно смешными местами. Кто-то просто лежал, слушал разговоры и наслаждался атмосферой — той самой, где каждый на своём месте, и никому не приходится “быть удобным”. Когда всё было успешно пройдено и даже последние остатки квестов закрылись, ребята устроили финальный ритуал радости: обложились вкусняшками, включили фильм “Властелин колец” в гоблинском переводе — и дальше началась бесконечная волна смеха. Пол ночи в коттедже стоял хохот: от удачных шуток, от неожиданной подачи, от того, как знакомые сцены вдруг становились смешнее любых мемов. Иногда ребята замирали на секунду, ловили очередной момент и потом снова “взрывались” смехом — настолько синхронно, что казалось, они хохочут одним большим коллективом. Потом, когда силы начали таять, все постепенно уснули — каждый по-своему, в причудливых позах, будто подушки сами выбирали им “самое лучшее положение”. Но никто не жаловался. Никому не было тесно, никто не ворчал, никто не хотел “перелечь иначе”. Было тепло, мягко и спокойно — как будто весь дом специально выдал режим “замри и отдыхай”. Рядом с Хинатой с одной стороны устроился хитрый Кенма — настолько удобно и так уверенно, что это сразу стало раздражающим фактором для некоторых. Куроо и Бокуто поймали свой фирменный режим тотального уныния: они смотрели, вздыхали и делали вид, что им “ничего не надо”, хотя по взгляду было ясно — надо всё, включая внимание Шоё. С другой стороны на живот Хинате головой устроилась Мива: поудобнее, поувереннее, как будто это её официальная позиция на каждый вечер. И да, она ещё и показала язык Тобио — демонстративно, с той самой дерзкой уверенностью, которую невозможно не оценить. А дальше, как всегда, успел Цуки: растянул губы в своей фирменной ухмылке, адресованной всем сразу — и словно одним выражением лица говорил: “я здесь, и это нормально”. Остальные ребята легли где придётся, но это вовсе не мешало главному: каждый интуитивно тянулся быть ближе к Шоё. Даже если физически они оказывались чуть в стороне, эмоционально все равно “собирались” вокруг него — потому что рядом с Хинатой становилось легче дышать, легче думать и легче просто быть. Утром никто не вскакивал резко. Все просто лежали, создавая единый живой покров на всей площади пола. Кто-то шевелился во сне, кто-то вздыхал, кто-то тихо хохотал в полусне, и от этого становилось ещё уютнее. Было тепло, спокойно, и ни у кого не возникало желания просыпаться окончательно — хотелось, чтобы этот момент растянулся подольше, чтобы день не начинался так быстро. Но жизнь всё-таки возвращается. Первыми себя заставили выбраться из этого “рая” Суга, Яку, Мива, Алиса и Саэко. Они поднялись аккуратно, будто боялись спугнуть сон, и отправились готовить завтрак. Заодно проверили, всё ли собрано, не забыли ли нужные мелочи и всё ли на месте — чтобы потом не тратить время в спешке. В течение двух часов ребята успели собрать оставшиеся вещи, поесть, привести себя в нормальный вид и наконец выдвинуться. Домой они вернулись на лайнере — и путь прошёл удивительно спокойно. Никакой суеты, никаких лишних переживаний: только тихие разговоры, привычное ощущение команды рядом и мягкая умиротворённость, которая остаётся после по-настоящему хорошего отдыха. В Токио начались прощания — те самые, которые всегда ощущаются немного длиннее. Ребята разъезжались по домам, и каждый пытался продлить момент, как мог. С Карасуно прощались отдельно и с особой теплотой: им ехать было дольше всех, и от этого расставание накрывало чуть сильнее. Каждый подошёл к Хинате, обнял, сказал пару тёплых слов — и, конечно, сделал это по‑своему. Каждому было важно хотя бы раз почувствовать контакт — хотя бы на секунду остановить время. Кто-то поцеловал Хинату в щёку так уверенно, как будто это было простое правило хорошего вечера. А наглый Куроо, разумеется, решил, что щёчкой “ограничиваться” скучно: поцеловал Хинату в губы. И тут же получил несколько подзатыльников от злых ребят — тех самых, которые молча, но всем сердцем считали, что целовать Шоё можно только без конкуренции, только “по праву”, и явно не в пользу Куроо. Подойдя к Хинате, Кенма обнял его чуть ближе обычного и тихо проговорил, чтобы слова не потерялись в шуме: — На выходных я приеду к тебе с ночёвкой. Сходим на свидание… а потом попробуем пройти ту игру, о которой ты говорил. Я её пока куплю. Хината ответил так же тихо, но в каждом слове было тепло и уверенность: — Я буду тебя ждать. И я очень рад, что ты тоже со мной. С тобой я чувствую покой — даже на площадке. Во время матча мне достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы успокоиться и начать думать, а не метаться бездумно по площадке. Кроме Кагеямы… ты единственный, Кенма, кого я хочу победить. После этого Хината сам потянулся и накрыл губы Кенмы лёгким поцелуем — спокойным, нежным и без лишней спешки. Затем улыбнулся, махнул всем рукой и быстро забежал в автобус к своей команде. Так отпуск закончился — красиво, ярко и по-настоящему. Завтра начинались трудовые будни, но в груди ещё долго оставалось ощущение того, что “всё было правильно”. Утром Хината проснулся, как и всегда, в пять утра — привычная, почти рутинная радость. Умывшись, быстро надел спортивный костюм с кроссовками и выбежал на улицу. Возле подъезда его уже ждали Кагеяма, Ойкава, Вакатоши и Иваидзуми. Они должны были улетать через неделю, поэтому старались выжать из времени максимум: как можно дольше быть рядом со своим “солнышком”, как можно больше надышаться тем, что обычно быстро уходит. Почти полтора часа они бегали, разговаривали легко и непринуждённо, обещали встретиться вечером и смеялись над мелочами, которые в обычные дни вообще не замечаются. Потом разошлись — но ненадолго, потому что привычка видеть друг друга даже в напряжённом графике всё равно держалась крепко. Приняв душ и переодевшись в школьные вещи, Хината быстро позавтракал и выскочил из дома. Пересел на велосипед — и помчался в школу. Он будто специально ускорял ход времени: чем быстрее доберётся, тем быстрее окажется среди своих избранных и любимой команды. На крыльце его уже ждали все ребята. Хината пристегнул велосипед, разбежался и буквально “прыгнул” в эту толпу: по инерции они все упали на мягкие поверхности (и на собственные смущённые улыбки), а потом уже на полу разрозились весёлым хохотом. Неделя пролетела быстро: учёба, тренировки, игры, встречи с ребятами — и всё это складывалось в ровный, но насыщенный график, который не давал заскучать. И вот Хината уже снова стоит на перроне. Он ждёт поезд из Токио — именно тот, на котором приедет Кенма. Команда договорилась: этот день стоит отдать себе, своим делам и личным планам. Но Хинате предстояли на следующей неделе свидания с Ушивакой, Ойкавой и Иваидзуми — потому что ребята улетели, и не было точного понимания, когда они снова увидятся. А значит, сегодня нужно было беречь каждую минуту. Поэтому Шоё высматривал в толпе светлую макушку друга — и, заметив, что Кенма рядом, не выдержал и бросился навстречу. Он крепко обнял его так, будто не видел целую вечность. — Ну что ты, Шоё… мы же только утром по видео звонку общались. Я приехал, — тихонько улыбнулся Кенма. — Видео — это не то… живой ты гораздо круче, — прошептал Хината на ухо и быстро поцеловал его в губы, после чего сразу же потянул за собой, увлекая подальше от вокзального шума. — Идём. Оставим вещи и потом гулять. Ты же вроде что-то приготовил… Мне даже интересно, куда ты хочешь меня сводить в моей же префектуре. Дома они сначала разобрались с вещами и познакомились с мамой и сестрой Хинаты — всё прошло тепло, спокойно и по‑домашнему. А потом пошли знакомиться с городом: Кенма вёл Хинату по маршруту, который знал только он. Минут десять они поплутав по узким улицам всё равно шли будто по “секретной тропе судьбы” — и в итоге вышли возле милого кафе с контактным зоопарком. Шоё почти сразу побежал к зверикам: котики, кролики и прочая мелкая живность — всё это “царство милоты” в реальности кафе. Он наклонялся ближе, следил за реакциями животных, улыбался так искренне, что даже самые сдержанные посетители начинали невольно улыбаться в ответ. Кенма же, не теряя ни минуты, сделал заказ, достал телефон и начал фотографировать и снимать видео с Хинатой, а потом отправлял всё в общий чат — туда, где были собраны ребята. Реакция команды оказалась мгновенной: восторг, смех, комментарии, “вы там осторожно!”, “Шоё опять сияет”, и десятки подобных сообщений, от которых настроение становилось только лучше. Под конец Козуме (уже в роли того самого человека, который умеет устраивать маленькие сюрпризы) взял две пары кошачьих ушей. Надели — и они сделали селфи: оба яркие, задорные, будто на секунду вернулись в тот самый “отпускной” вечер, когда не нужно было ничего доказывать и просто было радостно жить. Хината своей харизмой умел притягивать внимание — и не просто привлекать, а менять атмосферу рядом. Даже те ребята, которые считали себя интровертами, рядом с ним как будто “оттаивали”: становились смелее, свободнее и начинали улыбаться так, как будто давно не делали этого без причины. Пообедав, они пошли в парк. Там было сказочно красиво: деревья с белыми цветами пахли так, будто в воздухе смешались нежность и свежесобранный мёд. Розовые кусты добавляли праздника и торжественности, а в глубине парка располагалась арка, увитая плющом и синим вьюнком. Через неё чаще всего проходили молодожёны — и это место само по себе будто напоминало: “остановись, это момент”. Конечно, ребята наделали много фотографий — каждую хотелось сохранить, потому что они получались живыми, не постановочными. Под конец они забежали в магазин, набрали вкусняшек “на потом” и побежали домой — потому что игра сама себя не пройдёт. В комнате Хинаты ребята переоделись ко сну и снова включились в хоррор. И снова Хината оказался тем самым человеком, который постоянно триггерит — то неожиданно дёрнет, то заставит сосредоточиться не там, то с таким азартом напугает, что половина реакции Кенмы была чистой “защитной” смехопаникой. В итоге большую часть хоррора Кенме пришлось затащить в одиночество, подстраховать и удержать так, чтобы он не убежал от собственного страха… и, к счастью, он не жаловался — только продолжал играть и реагировать. Когда хоррор закончился и всё было пройдено до конца, они обнявшись легли спать. Сегодня день действительно получился чрезвычайно насыщенным. И теперь точно стоило отдохнуть, набраться сил и сохранить в голове то уютное тепло, которое приходит, когда рядом любимый человек — и всё вокруг, даже после шумных событий, кажется чуть мягче.