Извините за опоздание, Арсений Сергеевич.

Звон назойливого будильника разбудил Антона, который вовсе не хотел вставать в школу. Нащупав рукой телефон, парень выключил его, поднимаясь с постели. Идти в школу не хотелось от слова совсем, но другого выбора у него нет – классный руководитель доложит матери и отчиму о школьном прогуле их «любимого» сына. Шастун посмотрел на свой внешний вид: из-за недосыпа под глазами залегли синяки, а на скуле и вовсе виднелась небольшая, но заметная ссадина. – Блять, как мне в школу то идти? Парень быстро собрался и вышел в школу, чтобы отчим не успел застать его дома. Небольшая проблема заключалась в том, что до занятий был ещё час. Антон одиноко плутал по улицам парка, находившемся рядом со школой, и поедая батончик, купленный в супермаркете рядом с домом. Осень ещё только начиналась, поэтому погода радовала – солнце пекло так, что Антону пришлось снять ветровку. Делать было нечего, поэтому Шастун решил пойти в школу – всё лучше, чем топтаться на пороге. Сегодня был вторник, и первым в расписании стояла математика. Тяжело вздохнув, одиннадцатиклассник отправился в кабинет математики, параллельно молясь, чтобы Арсений Сергеевич забыл о вчерашнем. Приготовившись к своей участи, парень дёрнул дверную ручку, однако класс оказался закрыт. Антон посмотрел по сторонам и, не обнаружив ни одной живой души, сел на пол под кабинетом, складывая голову на руки. Математик, вероятно, откроет класс только через минут сорок, когда придут одноклассники. Поэтому Шастун не придумал ничего лучше, как немного поспать. Он был уверен, что услышит шум детей и сразу же проснётся.

***

– Шастун, подъём, – Кто-то начал трясти Антона за плечо, очевидно, пытаясь разбудить, – Антон! Парень открыл глаза, сонно оглядываясь сразу по сторонам, а после поднимая голову на свой «будильник». – Блять, – От боли, из-за неудобной позы для сна, протянул Антон, но как только юноша увидел убийственный взгляд Арсения Сергеевича, попытался хотя бы немного сгладить ситуацию, – Ой, здравствуйте, Арсений Сергеевич, простите. Одиннадцатиклассник вскочил на ноги, а после достал телефон, смотря на время, означавшее, что уже прозвенел звонок на урок. – И тебе здравствуй, Антон, – Шастун уже смирился со своей казнью, однако математик только улыбнулся, проигнорировав непонимающий взгляд ученика, – Пойдем в класс, урок уже начался, – Попов ушел в кабинет, а Антон остался стоять в растерянности, однако быстро собрался и зашёл следом, чтобы не получить нагоняев. Как только парень вошёл в класс, на него уставились все, ведь каждый из них видел спящего Антона, но не разбудил. Димы и Серёжи Шастун не увидел – проспали, похоже, как обычно.

***

Урок математики прошёл спокойно, Антон даже расслабился. До определенного момента. – Урок окончен, все свободны. Кроме Антона Шастуна, задержись, – На этих словах сердце парня пропустило удар. Вот и настала его участь. Пока Арсений Сергеевич отвлекся, Антон попытался прошмыгнуть следом за одноклассниками, но его снова ухватили за плечо, – Стоять, – Как только класс опустел, Попов двинулся в наступление: мужчина стал плавно толкать парня к парте, чтобы он сел, – Думал, я забуду о вчерашнем? – Надеялся, – Шастун пожал плечами. Он не видел смысла скрывать это – всё равно, рано или поздно, математик остановил бы его, – Ну, что дальше? Через секунду дверь открылась и на пороге показался Добровольский. – Шастун, я же просил тебя. Что ты уже натворил? – Злой классный руководитель встал по другую сторону от парня. – Ничего особенного, – Антон закатил глаза, не понимая, почему из-за этого устроили такой цирк. Он уже взрослый, семнадцать лет как-никак. – Вчера Антон опоздал на урок, – Арсений Сергеевич посмотрел на Павла Алексеевича, начиная перечислять, где парень провинился. – С кем не бывает? – От Антона исходил запах табака. – Вам показалось. – Потом я повёл Антона к тебе, а он убежал от меня. – У меня были другие дела. – Сегодня утром он спал у меня под кабинетом. – Уснул, пока вас ждал. – Когда я его разбудил – он сматерился мне в лицо. – Я хотел сказать "здравствуйте". – Паш, ты ведь знаешь, что я не терплю такое? – Арсений Сергеевич тяжело вздохнул, понимая, что теперь этот школьник – его вечная проблема. – Знаю, Арс. Я ничего не могу с ним сделать. Это непросто. – Я всё ещё тут, – Шастун обозначился, помахав перед учителями рукой. – Диктуй номер мамы или отчима, – Павел Алексеевич сел рядом с ним, доставая свой телефон. Тем временем сердце Антона пропустило удар. Дыхания не хватало, парень чуть ли не задыхался, посмотрев на Добровольского глазами, полными ужаса. Перед лицом пролетела фраза отчима: «Ещё один косяк – и тебе не жить». – М…Может, без этого? – Голос, такого стойкого на вид парня, предательски дрогнул, выдавая всю его панику. – Говори или я сам посмотрю в журнале. Антону ничего не оставалось делать, как дать классному номер мамы. Как только он позвонил, то сразу вышел на коридор, неизвестно зачем, оставив Шастуна в одном классе с Поповым. В классе висела давящая тишина, которую решил нарушить Арсений Сергеевич: – Что с твоим лицом? – Похоже, математик только сейчас заметил ссадины на лице парня. – Ударился. Антон приподнял брови и пожал плечами, всем своим видом показывая, что это не его дело. А чтобы Попов не пялился, одиннадцатиклассник надел на голову капюшон и опустил голову. Насколько понял Шастун по следующим действиям, Арсений Сергеевич с характером. Учитель грубо взял Антона за подбородок и развернул к себе. После стянул с его головы капюшон, приближаясь к подростку и злобно шипя ему в лицо. – Если я спрашиваю – отвечай нормально, – Глаза мужчины вмиг потемнели, а зрачки расширились, что до чёртиков напугало Антона, однако парень даже не подал и виду. – Если я сказал, что ударился – значит ударился, – Шастун почти выплюнул эти слова математику в лицо, отворачивая голову. Парень не хотел говорить с Поповым, ведь из-за него Шастуна ждут большие проблемы. Антон видел, что Арсений Сергеевич начал отвечать, однако сразу отвлёкся на вошедшего в класс Павла Алексеевича и вмиг побледнел. – Позвонил матери, но трубку взял отчим. Сказал, дома с тобой поговорит. – Пиздец мне, – Шастун уставился в стену пустым взглядом, думая, стоит ли вообще идти домой. – Шастун! – Добровольский дал парню подзатыльник, но парень, кажется, даже не обратил на это внимания. В голове было только одно: «Ещё один косяк – и тебе не жить». Ему не жить... – Что с твоим лицом, Антон? – Павел Алексеевич поднял лицо парня за подбородок, смотря на ссадину на скуле. – Ударился, – Антон мельком глянул на серьезного Арсения Сергеевича и встал, – Спасибо, что угробили мою жизнь. До свидания. Кажется, кто-то из мужчин, Антон не разобрал кто, начал что-то говорить, но Шастун только громко хлопнул дверью кабинета, невидящим взглядом выходя из класса и идя на следующий урок.

***

Парень шел домой самыми длинными путями, лишь бы отсрочить свою участь. Во рту подростка тлела уже третья сигарета, он гробил своё здоровье. Но почему бы и нет? Павел Алексеевич уже рассказал отчиму о том, что его пасынок курит и наказание неизбежно. Антон шёл домой уже третий час, вместо тридцати минут. Он не сможет оттягивать время бесконечно, всё равно ему придётся зайти домой. Поднимаясь по лестнице, сердце Шастуна практически не билось, а на лице повисла безразличная гримаса. Парень открыл дверь в квартиру, и на пороге тут же появились мать и отчим. – Наконец-то. Где ты шарахался, дорогой? – Этот приторный голос Максима заставил пробежать табун мурашек по спине Антона, а пальцы вмиг охладели. – В школе, – Парень проглотил слюну, что встала в горле, затрудняя дыхание. – Почему мне звонит твой классный руководитель и жалуется на тебя? – Он звонил маме, я же не виноват, что, какого-то хрена, ответил ты. Ответа от Максима не последовало – в скулу парня врезался кулак отчима. Вот-вот начавшая заживать ссадина треснула и из неё хлынула кровь. – Почему я должен краснеть, когда мне говорят, что мой пасынок опаздывает на занятия и курит? – С каждым словом в лицо Антона прилетал новый удар, – Ты заебал меня, – Отчим пнул Антона по ногам так, что они подкосились и парень упал, – Веди себя нормально или тебя скоро не станет в живых, – Максим начал пинать Шастуна по ребрам, спине и груди, которые тут же отдавали острой болью. Наконец, добив мальчишку, отчим ушёл на кухню. Мать же помялась около сына, сказав что-то наподобие "сам виноват" и удалилась вслед за Максимом. Антон лежал в коридоре и тихо поскуливал от боли, ненавидя всех: отчима, маму, Арсения Сергеевича, Павла Алексеевича – вообще всех. Шастун даже не стал подниматься на ноги, ведь всё очень болело. Он просто пополз в свою комнату, запирая её на замок и прислоняясь к ней затылком. Слёзы от безысходности смешались вместе с кровью со скулы и губы, образуя непонятное месиво и пачкая лицо подростка. Антон лёг на кровать в такой позе, чтобы хотя бы немного не было больно и уснул. Он не поставил на завтра будильник, он знает, что скорее всего опоздает, но ему всё равно.