Лагро

      — Добро пожаловать в Фал-Жарум Дин, известный также, как Черный предел. Считался неким центром двемеров по всему Скайриму, и многие подземные города были соединены с ним. Даже некоторые поселения снежных эльфов имели спуски сюда. Но это было еще в те времена, когда двемеры не чурались магии, и не считали себя умнейшими из меров, потому что развили мастерство инженерии до подобных масштабов. — не удержалась от громкого объявления Арниэль, одновременно с Накрином запуская молнии в спрятавшихся в темноте фалмеров. — Здесь никогда особо не было освещения, хватало того, что шло от искусственного сердца да от звездного потолка. Но теперь сердце почти не светит, а потолок обрушен, так что нам ориентирам служат лампы, да грибы.       — Теперь понятно, почему ты решила сменить доспехи, — Ёмла с удивлением осматривались вокруг. — Света здесь не особо много, но и не имеет смысла использовать заклинания, да привлекать ненужное внимание. Однако, действительно можно потерять провожатого.       — А вы не отвлекайтесь, — ухмылка Мирака вышла издевательской, и данмерка ответила лишь прищуренным взглядом.       В Пределе были сумерки, что едва освещались гигантскими грибами. Разновидность тех грибов, что можно встретить в глубоких пещерах, только эти выращены специально, словно так и должны находиться тут. Арниэль остановилась под одним из них, слушая едва слышный звон, который они издавали. Не такой, пронзительный, как Алый Корень Нирна, но все равно достаточно ощутимый.       — А ведь эти грибы были символом союза магии и инженерии. Удивительно. Они так боялись, что мои братья и сестры захватят власть, что ослепили их, но оставили грибы, выращенные снежными эльфами и небесный потолок. Если побродить по городам, то можно встретить отголоски союза двемеров и фалмеров. Вершиной, конечно же, была кузница, но путь к ней давно обрушен. — стоило им спуститься в Предел, как она вновь сняла маску, и в голубоватом свечении стала походить на призрака. — Никогда не смогу понять этой несостыковки. В какой момент между нами все пошло не так?       — Ты ненавидишь их, но при этом нормально относишься к нордам, — заметил несоответствие Фаркас.       — А чего мне вас ненавидеть? Я утолила свою жажду мести в Саартале, — взгляд обоих близнецов ожесточился при упоминании Ночи Слез. — Да, я участвовала в ней, так же, как и выступала на стороне данмеров в битве при Красной горе. Тогда тоже погибло много двемеров, но моей ненависти это не утолит.       — Не думаю что стоит упоминать побоище в Саартале в компании пяти нордов, — достаточно громко хмыкнул шут. Ах да, сам он имперец, и был далек от этой истории.       — Ну, вы знаете лишь то, что написали ваши предки, а они упустили очень много неудобных деталей, — рассмеялась Арниэль как ни в чем не бывало, но улыбка у нее была полубезумной. Мирак сказал бы, жутковатой, если бы его пугало подобное, но на смертных явно произвело впечатление. — Я видела это все своими глазами и была непосредственным участником. Просто утолив свою жажду крови вернулась в Апокриф, чтобы записать итоги. Не думала, что за пару лет моего отсутствия двемеры сотворят такое со своими братьями мерами.       — Не вам судить о том, чего вы не знаете. — неожиданно для самого себя поддержал Мирак эльфийку. — Скаалы тоже горазды рассказывать много “правдивых” вещей обо мне, потому что так написали их предки.       — А на самом деле? — альтмерка упрямо вздернула подбородок, словно готовясь спорить с ним.       — А на самом деле, никого не интересует правда, потому что удобная история укоренилась в умах смертных за это время. Спорить с вами бесполезно, лишь воздух сотрясать. Проще согласиться с тем, что снежные эльфы напали на Саартал просто так, а я был злом во плоти, потому что даэдрапоклонник. — хотя он и не знал истинных причин Ночи слез, зато прекрасно знал, как отделившиеся ото всех норды отплатили за спасение, сделав его таким же злом, каким считают и Садовника.       — У всех своя, крайне удобная правда. Истина же хранится в Апокрифе, но кому есть дело до нее, — рассмеялась Арниэль слишком уж задорно, что было встречено не особо понимающими взглядами.       Неужели один Мирак слышал, сколько тяжести было в этом смехе? Когда ей было весело, она смеялась куда тише, но так звонко, что голос ее отражался от стен. Сейчас это больше походило на обреченность. Эльфийка прожила достаточно, чтобы хорошо понимать суть смертных и то, насколько коротка и не надежна их память. Ну а служить Море никто не станет ради истины.       Верно. Никому не нужна была правда, а те, кто желал ее услышать, не готов платить цену. Знание за знание, или знание за служение - таков принцип Хермеуса Моры. Из под его контроля не вырваться, как бы ты этого не желал. И даже сейчас, не являясь пешкой Моры, Мирак все еще был его слугой, пусть и в Нирне. Правда сейчас условия его вполне устраивали, к изумлению самого драконьего жреца.       На этой ноте отряд рассредоточился, чтобы дойти до места отдыха. Лучники шли в середине, в начале отряда сама Арниэль, за ней один из близнецов, сразу же за ним магичка, замыкали всю эту процессию Мирак и второй близнец, Фаркас. Он, в отличии от брата был достаточно разговорчивым, и рвался вперед, дабы тоже поучаствовать в битве. Не самая хорошая в эмоциональном плане компания для драконьего жреца, но выбирать не приходилось. Самое главное, оборотень не особо желал с ним разговаривать, скорее всего просто не понимая, о чем можно вести беседу со старым нордом.       Но это все равно не продлится долго, им всего лишь нужно выбрать место для привала, так как они шли уже больше суток. Ни он, ни Дова не видели необходимости в остановке, но вот остальные явно не горели желанием идти еще столько же без нормального отдыха. Точнее, не хотелось защищать усталых путников, хоть те и будут протестовать, что готовы еще несколько суток идти без сна. Это лишняя морока для него и для Арниэль, которая излишней возни не любила, поэтому сейчас увлеченно крутила головой, высматривая нужное место.       Можно было остановится в постройках, оставшихся от двемеров, но их отряд слишком многочисленнен для подобного, поэтому Ниа повела всю группу к водопаду, с помощью дальних атак выкашивая фалмеров и морозных пауков, через каньон которых пришлось пройти по пути к озеру. Тут уж и воины повеселились власть, потому что отряд попался весьма большой, однако, подобное не было проблемой. Скорее уж стоял вопрос как оборудовать себе стоянку поудобнее, да так, чтобы три эльфийки не замерзли, потому Арниэль было настолько плевать на холод, что она собиралась еще и искупаться, после того как наловит рыбы.       Не сказать, что наличие живности в подземных водах удивляло, скорее, вставал вопрос о том, насколько они пригодны в пищу, и не опасно ли разводить огонь, привлекая нежелательное внимание. Хотя подобное не волновало Мирака вообще, учитывая, что он не нуждался ни в еде, ни в отдыхе, ни во сне, а так же быстро среагирует на любую опасность.       Конечно же, никакую рыбу она ловить не стала, но все же полезла в холодную воду, и даже пыталась затащить туда других. Глаза эльфиек явно показывали, как они относятся к подобным заплывам, точно так же, как и мужчины, что обустраивали лагерь на ночлег. И как она собралась согреваться, если огонь они не разводили, ввиду отсутствия дров? Хотя о чем он спрашивает, у Довы весьма своеобразные понятия об этом мире.       Костер все же развели, чтобы ее “сестры-меры” не замерзли окончательно. Оказалось, что гигантские грибы по структуре своей больше похожи на дерево, и от того отлично горели, хотя по идее, и не должны были. Костерок не большой, но этого хватит, чтобы эльфийки могли пригреться и уснуть, остальное уже сделают их провожатые. У нордов хорошая переносимость холода, и пусть в Пределе было не особо уютно, особым холодом здесь не веяло.       Дова даже не думала надевать доспех обратно, лишь отошла в сторону, дабы сменить промокшую нижнюю одежду на сухую, после чего села около костра, собираясь отужинать самой последней. Оставшаяся часть их команды давно расположилась в спальниках, тесно прижавшись друг к другу, дабы не растерять тепло.       Она, вопреки всему, улыбалась, смотря на всю собравшуюся компанию. Мирак лишь фыркнул, на что Дова моментально отреагировала, вопросительно смотря на него. Он не собирался разговаривать с ней сегодня, и так было произнесено достаточно, однако, фалмерка была иного мнения, что выдавал ее хитрый взгляд.       — Интересно, что же тебя так развеселило? — на самом деле, было и правда интересным подобное ее поведение. Порой она смеялась от настолько банальных и очевидных вещей, что жрец мог только диву даваться с ее наивности. — Потому что лично я не вижу причин для веселья. Мы всего лишь застряли в городе двемеров из-за глупости твоих слуг.       — Нахожу забавными наши парочки, — сказала она достаточно тихо, потому что они находились достаточно далеко от остальных, что закончили устраиваться на ночлег. — Имперец и данмер; норд и альтмер. Оставшиеся две парочки не такие колоритные, норд и босмер, а также норд и хаджит. Правда, Аша сейчас в Эльсвейре, и вернётся чуть позже.       — А норд и фалмер, по-твоему, не так забавно и колоритно? — приподнял бровь Мирак, чем вызвал легкое негодование со стороны эльфийки. — Хорошо, норд и снежный эльф.       — Тоже по-своему занимательно, — она поднялась на ноги, прежде чем с удовольствием подтянуться. — Что ж, пора работать. В конце концов, нам ещё тащиться в храм Меридии, иначе она так и не отстанет.       — Даже не отдохнешь? — ничуть не удивился Мирак.       — Сон - для слабых, — отмахнулась Ниа. — Сейчас я хочу как можно быстрее закончить с этой работенкой.       — Кто-то говорил про длительное путешествие, — напомнил ей драконий жрец.       — Ну, я же должна вселять им хоть немного ужаса и напоминать, в чьих руках находится власть над их жизнями? — отмахнулась от него Драконорожденная. — Тем более, в последнее время вокруг меня происходит слишком много событий. Хочу забиться в свою персональную конуру, к которой ни у кого нет доступа, но придется остановится в Озерном. Мне просто требуется немного отдыха подальше от остальных, и желательно - в максимально комфортных условиях.       В этом Мирак был с ней согласен. Одно дело, спать из привычки и в любом подходящем и безопасном месте, а совершенно другое - в доме, в комфортных условиях. Особенно, когда сон не является твой надобностью, как и еда, от того и есть возможность не хвататься за все подручные варианты, а выбирать лишь лучшее.       К тому моменту, как группа проснулась, Ниа уже успела облазить все окрестности, прикидывая путь до Альфтанда. Они расстанутся именно там, достаточно далеко от Данстара, однако, сокомандникам не привыкать к подобным погодным условиям. В конце концов, она может просто переместить их к нужной точке магией, заранее забрав все ценные для Колсельмо вещи. И скорее всего, так и сделает, дабы такие ценные подчиненные не заболели и не померли от переохлаждения.       — Почему Альфтан? — заинтересовалась альтмерка. Если память не подводила норда, то это поселение находилось недалеко от Коллегии, частью которой являлась Надари.       — Совсем рядом с ним находятся бараки, где держали моих братьев и сестер, пока те сходили с ума и слепли от яда двемеров. Безусловно, это очень печальное место, однако, я думаю что найду там что-нибудь интересное. — легко ответила Ниа, будто говорила о ком-то другом, а не о "братьях и сестрах". — Что? Музей сам себя не наполнит. Опять же, это не поможет вернуть им зрение, точка невозврата пройдена более четырех тысяч лет назад. Теперь ничего не сможет помочь нынешним фалмерам. Да и я кое-что ищу. Не для коллекции, а скорее, для оживление памяти. Но для этого нужно проверить все потенциальные места.       Мираку в миг стало интересно, что же именно ищет эльфийка. Но Дова ничего не скажет, даже если пытать ее. Такова натура этой странной женщины, она с лёгкостью делилась личным, чтобы создать мнимое дружелюбие, однако глубинное никогда не произносила в слух, от того и казалась весьма легкомысленной и доброй. Даже сам норд по первости обманулся этим доброжелательный образом. Дова не любила смертных, и считала их низшими существами. Однако, Мирак прекрасно понимал ее, относясь к смертным примерно так же. Просто сама фалмерка была более вовлечена в смертную жизнь из-за должности слуги Садовника.       Арниэль махнула рукой, явно показывая, чтобы ее более не расспрашивали об этом. Отмахивалась, как от надоевшей осы, что крутится около твой кружки меда. По тому времени, что Мирак провел рядом с ней, то мог с уверенностью сказать о том, что сама эльфийка еще не до конца разобралась с происходящим, и выводами делиться не собирается.       — А можем ли и мы присоединиться? — взгляд у эльфийки стал насмешливым. Иногда удобно, что она не носила маску. Жаль, что на поверхности было не так. — Ты же знаешь, я изучаю тот период культуры, и ты мне в этом мало чем помогаешь.       — Потому что я не была в Нирне во время падения братьев и сестер, поэтому действительно ничем не могу помочь. Зато твои исследования, Надари, весьма помогут Колсельмо. — великодушно кинула «кость» Дова, и Мирак не мог не усмехнуться с того, каким детским восторгом блеснули глаза альтмерки. — Будь по твоему. Остальным точно будет не интересно, поэтому распрощаемся на выходе. Выносить там особо нечего, зато преданных будет огромная тьма. Где-то в Пределе есть ход в бараки, но проще зайти снаружи, где есть главные ворота. Возможно, даже встретимся с кем-то из Теней.       — Теней? — не совсем понял Мирак.       — Ну, я называю их Теням, на деле же культ называется Первым снегом, хотя остальные привыкли звать матриархов мать-дымок. Снежные эльфийки, что развили магию до такой степени, что перестали существовать конкретно в этом измерении. Мы видели здесь лишь их тени, и сколько не уничтожай матерей, это никак не влияет на истинное тело. Матриархи находятся вне времени и пространства. — на пару секунду эльфийка задумалась. — Хотя нет, я слышала легенды, что одну из них норды все же смогли заточить в клинке. Хм, когда будет время, посмотрю старые записи, возможно, я пополню этим мечом свою коллекцию и освобожу одну из них.       — То есть, те создания были фалмерками? — подал голос Вилкас. За сутки Мирак уже начал отличать братьев. Фаркас был крайне разговорчивым, в то время как его брат Вилкас по большей части предпочитал молчать и оценивать ситуацию. Общался тот в основном с Надари.       — Да. Их основные тела находятся в своеобразной тюрьме душ, если не ошибаюсь, смертные назвали это место Каирном. Очень занимательное и красивое место, правда, до ужаса однообразное. — лишь отмахнулась Ниа, и этой самой отмашкой ужасно заинтересовала Мирака.       Теперь ему стало интересно узнать про этот самый Каирн, и про заточенную в мече фалмерке. Даже если придется вернуться в Апокриф на время выяснения.       До входа в Альфтанд недолго, всего полдня пути бодрым шагом, однако, отряд двигаться с такой же скоростью, что и Дова не особо хотел. Дело было не в усталости, а в самом Пределе, и Мирак прекрасно их понимал. Признаться честно, он и сам вертел головой во все стороны, рассматривая причудливую пещеру и центральный город, особенно заостряя внимание на огромных залежах минералов.       — Это катэрий. — пояснила Ниа, заметив, с каким интересном путешественники рассматриваю глыбы камня, похожие на лед. — При особой обработке магией, он может стать либо этерием, либо сталгримом. В той части, что стала Солтсхеймом их было очень много, и атморские волшебники нашли собственный способ приручить этот материал.       — Почему «катэрий»? — поинтересовалась магичка.       — Небесный лед на эльфийском. Добывать этот минерал без использования магии могли только фалмеры, но он не имел никаких свойств. И это было для нас огромным плюсом, потому что даже маленький камушек может вместить в себя приличное количество зачарований, — она махнула в сторону башен, где до сих пор мерцали сине-голубые огоньки. — Катэрий не позволял вложенной магии заканчиваться, самостоятельно впитывая магику из окружающего пространства и подпитываясь ей. Благодаря этому во всех двемерских городах до сих пор есть освещение, а так же работают машины. Пусть этерий и достаточно ничтожен, по сравнению с его изначальной версией, но сталгрим и рядом не валялся. Если присмотреться, то рядом заметишь ещё и жильный лед, его полно на поверхности, и его осколки используют для камней душ.       — То есть, если я принесу тебе такой осколок, ты сможешь его зачаровать? — неожиданно оживилась данмерка.       — Нет, для этого подходит только чистый небесный лед добытый особыми способами. Да и зачем оно тебе? Мало побрякушки, благодаря которой вы можете поглощать души убитых драконов? — Дова хохотнула. — Да, не полностью, но и для обычного смертного поглотить хотя бы частичку знаний драконьей расы - огромная роскошь.       — Жадность погубит тебя, Ёмла, — наставительно произносит Надари. — Лично я неплохо заработала на убитом драконе. Да и не нападают они на нас.       — Потому что вы не особо интересны драконам, — пояснил Мирак. — У них огромная ненависть к себе подобным, тем, кто получил благословение Акатоша. Обычные люди для них не более чем камни.       — К слову о богах, — вновь включилась в разговор данмерка. — Когда вы зарегистрируете свою связь в храме Мары?       — О, а я знаю это здание. — фалмерка ловко перевела тему, указав на небольшой домик, что был как раз недалеко от входа в Альфтанд со стороны предела. — Интересно, Синдерион ещё жив?       — Конечно, зачем отвечать на мой вопрос. — возмутилась Ёмла, даже не попытавшись получить ответов от Драконьего жреца.       Оно и к лучшему. Мирак и сам не знал, когда состоится эта церемония, мысль о которой он уже с лёгкостью принял. Они с Довой связаны душами, и эту связь не разрушить никакими методами. Осталось лишь соблюсти нордские традиции, появившись перед каменным лицом Мары и получить ее благословение.       Объективно, Мирак ничего не терял, и спор, произошедший не более месяца назад сейчас казался глупостью. Может, он слишком расслабился из-за влияния Нирна? Возможно. Здесь было спокойно, нет пристального внимания и давящих щупалец Моры, что незримо сдавливали горло. За этот месяц, что он путешествует с Драконорожденной Мирак наконец-то чувствует себя живым. Словно и не было этих четырех тысяч лет в Апокрифе. Словно бы он всегда был свободным.       Домик не большой, и Ниа буквально бежала к нему, оставив всех позади, видимо, очень хотела увидеть старого друга. Но судя по тому, что они нашли лишь скелет, то нет, алхимик был давно мертв. Дова уткнулась в его дневник, попутно пересчитав подземные корни Нирна которые успела найти. В итоге просто махнула на это рукой, пообещав, что обязательно все это закончит и передаст образцы ученице старого альтмера. О ком шла речь Мирак понятия не имел.       — Мы никуда не спешим, — бросил один из оборотней-близнецов, когда тому объяснили, в чем, собственно дело.       — Отлично. — эльфийка радостно хлопнула в ладоши. — Значит, идём обшаривать Черный Предел.

***

      Они справились достаточно быстро, и заночевать решили непосредственно в Альфтанде. Эльфийка с легкостью открыла двемерских механизм, благодаря которому появилась необходимая лестница, что позволила им пройти наверх. Хотя по началу механизм казался монолитной стеной, без каких либо выемок. Да и в прошлый раз Дова объясняла, что механизм открывается именно наверху, да с помощью специальной сферы. Но буквально через сутки сама же опровергла свои слова.       Мирак находил забавным, что двемерские руины почти не отличались друг от друга и в целом были на одно лицо. Интересно, что же так привлекало исследователей культуры глубинных эльфов, где красота и гениальность мысли, о которой было написано столько книг? Он просто не понимал, что же такого привлекательного находили здесь смертные, кроме хорошей возможности поживиться на продаже предметов обихода.       Часть отряда отделилась, стоило выйти в холодных горах близ Винтерхолда, и дабы те не мешали ей, с помощью магии переместила их поближе к Коллегии, накладывая чары на каждого по отдельности. В конечном итоге, их осталось всего трое, и получив предупреждение от фалмерки, норд и альтмерка принялись ждать, когда Дова найдет искомое. Ниа долго ходила вдоль обледеневших гор, пытаясь вспомнить точное расположение ворот, пока в конечном итоге просто не начала расплавлять природную стену, дабы расчистить себе путь. И действительно, за плотной кромкой льда находился ещё один проход.       — Не надейся, что там будет что-то, поражающее воображение, — сразу предупредила Дова альтмерку. — Скорее внутреннее убранство будет весьма унылым.       — Это место катастрофы, — нахмурились магичка. — Оно и не может быть торжественным.       — Как прекрасно, что ты это понимаешь, — светло голубые глаза прищурились, и фалмерка легко толкнула дверь, заходя во внутрь первой.       Здесь, на удивление было куда темнее, чем обычно бывает в руинах двемеров. Хотя драконьему жрецу сложно судить об этом, ведь он прошел всего два города, но те были гораздо более светлыми. Даже в Черном пределе и то было комфортнее глазам, чем здесь.       Длинный коридор а за ним спуск, лестница с которого убрана механизмами, и оставалось лишь спрыгнуть. Если бы не одно «но» - призрак, ждущий их внизу. Арниэль тут же подняла руку вверх, показывая, что Мирак и Надари должны остановится, в то время как фалмерка прошла дальше, привлекая внимание призрака.       — Иди за мной, — голос женский, приказной, и Арниэль лишь хмыкнула, услышав его, спрыгнув вниз самой первой. И оставшейся части отряда оставалось лишь следовать за ней.       Стоило спуститься вниз, как призрак женщины тут же пропал, оставив после себя лишь летающие огни, что начинали что-то произносить, лишь стоило подойти ближе. Мирак внимательно следил за реакцией Довы на происходящее, оценивания, насколько та в замешательстве. Однако, на эльфийском лице застыло хмурое выражение, и никакой озадаченность.       — Оно говорит на фалмерском? — уточнила Надари, стараясь не приближаться к блуждающему огоньку, которые обычно окружали мать-дымок.       — Да, проклинает двемеров, в большинстве своем. — на мгновение взгляд у фармерки стал задумчивым, но она все же погасила пламя на ладони, двигаясь дальше, вниз.       — Здесь очень жутко, — альтмерку едва заметно потряхивало, правда, не особо понятно, от холода, или страха.       Мираку так же было не по себе. Он никогда не понимал некромантов и всего, что связано с жизнью после смерти, поэтому в этом месте ему категорически не нравилось. Если бы не физическая привязка к Дове, он бы ни за что не стал спускаться сюда. Даже для него, норда, здесь было достаточно холодно и мерзко, чтобы дрожь теребила кости.       Силуэт призрака все продолжал появляться, требуя идти с за ней, и Арниэль продолжала спуск, следуя за призраком одной из сестер мер. На ее лице не было ни тени интереса, скорее просто усталость, печать которой видно в те моменты, когда тебе приходится делать то, чего не желаешь. Драконий жрец не совсем понимал, что конкретно забыла здесь эльфийка, да и особо не хотел вдаваться в детали. Ему просто не интересно.       Впереди была дверь, но призрак вела в другую сторону. Арниэль даже не остановилась, с ноги толкая тяжелую двемерскую дверь, словно та ничего не весила. И тут же зажгла заклинания, словно почувствовав присутствие других. Ниа неумолимо шла вперёд, не давая и шанса другим вступить в этот бой.       Он закончился слишком быстро, эльфийка даже не призывала никого из существ, точным ударом молнии выжигая в телах изуродованных существ дыры, от чего те падали замертво, даже не давая отпора. Лицо фалмерки ожесточилось, стоило заметить крайне необычного для этой популяции сородича, что моментально заметила альмерка, подойдя ближе, во все глаза рассматривая необычное создание.       — У него есть глаза, — с удивлением выдыхает Надари, видя труп фалмера, что был одет в крайне нетипичные для них доспехи - золотые.       — Не все мои браться и сестры лишились глазных яблок, но все из них лишились рассудка, превратившись в дикарей. Те, у кого глаза на месте, куда более разумны, чем те, кто мы встречали до этого, — Дова выдернула из рук мертвеца посох с навершием, в виде луны. — Это что-то вроде аниматроники. А я все гадала, где они обустроили место для посохов.       — Он что-то вроде вождя? — норд присел на корточки, внимательно рассматривая мертвое тело фалмера. Глаза его широко открыты, но полностью белесые, словно в них природой не предусмотрены ни радужка, ни зрачок.       — Да. В основном в каждой тактически важной точке для преданных есть категория предводителей. Их можно отличить по золотым доспехам и шрамам на теле. — Дова указала на красные полосы кончиком посоха, что при ближайшем рассмотрении оказались фалмерской письменностью. — Это молитва Ауриэлю о благословении. Мои братья и сестры всегда были очень набожными существами, и в отчаянии сбивались в группы, выбирая себе мессию, что донесет их волю нашему богу. Даже одичав, у них все еще остается непоколебимая вера во всевышнего, а так же способность приручать кохусов.       — Ты никогда не рассказывала об этом, — прошептала магичка, взгляд которой был крайне болезненным.       — Ты никогда и не спрашивала. Если интересно, то дождись записей Колсельмо. Есть, конечно, еще один источник информации, но он не особо любит разговаривать со смертными, считая их не более, чем червями, — и эльфийка вновь отмахивается, словно не хочет говорить об этом. — Мне нужно идти дальше, а вы пока что, останетесь здесь.       — Хорошо, — легко согласился Мирак.       — Почему?! — тут же возмутилась глава Коллегии.       Драконий жрец лишь положил ей руку на плечо, надавив все весом, что явно сигнализировало о том, что альтмерке лучше замолчать, что к удивлению, она и сделала. По тому, как в гневе заострилось лицо Довы становилось понятно, что они лишь мешали ей, и в данный момент ничем не отличались от других назойливых смертных.       Им пришлось оставаться на месте, дожидаясь, пока Дова вернется, держа в руках что-то жужжащее, и пылающее синим светом. Надари разумно рассудила не спрашивать ни о чем конкретно сейчас, а самому норду было все равно на происходящее. Арниэль сейчас была погружена в свои мысли, что накладывало отпечаток тишины на всю их троицу, которая так и не проронила и слова, пока не добралась до поселения, близ Коллегии магов.       Они разделились в Замершем Очаге, и на самом деле, Мирак даже рад отделаться от этой шумной компании. Слишком воодушевленные, слишком громкие, слишком беспокойные, слишком… живые. Драконий жрец просто отвык от подобного рода энтузиазма, что порядком утомлял.       — Наконец-то, — Дова с удовольствием смотрела на отряд, что разбившись на парочки, уходил в разные стороны.       — Я думал, они тебе нравятся, — не стал сдерживать ухмылку Мирак.       — Не без этого, но очень порционно, — эльфийка поправила светлые волосы под капюшоном. — В основном я не беру компаньонов как раз по причине того, что очень быстро устаю от них.       — Тебя я тоже раздражаю? — фраза была брошена ради интереса, и Дова ничего не ответила ему, начиная подготавливать заклинание.       Чтобы не терять лишнего времени, они отправились в Маркарт порталом, где Арниэль ошарашила несчастного альмера огромной горой всего вытащенного из двемерских руин, и эльф чуть ли не расплакался от радости.       — Если надо, я могу и с расшифровкой помочь, — она кивнула на огромную плиту с фермерско-двемерскими надписями.       — Нет, я должен разобраться в этом сам. Конечно, я хочу чтобы ты заранее проверила работу, как последний живой носитель языка, но дело доведу до ума самостоятельно. — как интересно! Похоже, Колсельмо знал, кем является Дова, однако, услугами ее не пользовался, не смотря на то, что это значительно упростит жизнь.       У нее была легкая деловая улыбка, и застывшая в глазах скука. Фалмерка явно хотела как можно быстрее получить свои деньги и начать разделять доли, чтобы избавится от всей этой мороки, но Колсельмо все продолжал говорить, и стало понятно, что они здесь надолго. Поэтому жрец сел на одну из каменных скамеек, ожидая, когда разговор двух ученых закончится.       Они еще долго что-то оживленно обсуждали, хотя по большей части взбудоражен был именно исследователь, в то время как Дова пребывала по большей части в своих мыслях. Среди добытых вещей он не заметил посоха, который они нашли в некогда жилых помещениях, что наталкивало на определенные мысли. Посох явно был не делом рук двемеров, но и при этом удивительно, что Ниа не захотела показывать его альтмеру.       Не сказать, что он устал достаточно за это время, но все же было приятно общаться в теплой воде и лечь в мягкую постель в нагретом доме. И самым приятным было то, что все это происходило в том самом доме на реке, недалеко от Ривервуда.       — Спрашивай, — эльфийка щедро плеснула в большую кружку суджамы, привезенной во время последнего визита на Солтстейм.       — Что это за лунный посох? — лицо ее исказилось в кривой улыбке.       — Вообще, таких посох три и один из них принадлежал моему брату, — и она резко замолчала, словно больше не хотела говорить об этом. — Нам нужно будет на время вернуться в мою часть Апокрифа, дабы я сопоставила карты и нашла остальные посохи. Конечно же, для коллекции музея.       Ага, так МИрак ей и поверил.

***

      До горы Килкрит добрались достаточно быстро, потому что путь их начался от Драконьего моста. Дова очень не хотела идти в храм, но все же шла достаточно бодрым шагом, пусть и постоянно вздыхала, словно тащила на своих плечах как минимум Алдуина.       У эльфийки были максимально скучающее лицо, когда та вернула путеводную звезду на постамент и выслушивал то, что хотела от нее принц Даэдра, хотя норд даже не был уверен в правильности пола. С этим вообще было сложно у принцев, потому что те, шутки ради, могли менять его, чтобы было проще втираться в доверие к смертным.       Фалмерка легко приземлилась на землю, и сначала жрецу показалось, что она чуть не упала с большой высоты из-за нежелания Меридии лишний раз контактировать со слугой Моры. Это хорошо читалось в недовольном голосе принца, да и Ниа выглядела так, словно упала в кучу коровьего навоза. Обойдя статую по правую руку, она спрыгнула с каменного постамента, приземляясь прямо со входом, и Мирак повторил ее путь, держась чуть поодаль.       Впервые на его памяти достаточно добродушная и располагающая к себе Дова выглядела именно так. На их пути следования не было людей и она не надевала маску, тем более, ночью, когда ее бледную кожу сложно заметить из-за глубокого капюшона. На лице читалось отвращение, и это сразу же напомнило о небольшом отряде из Талмора, что они встретили в Подкаменной крепости. У солдат Самерсета на лице была та же маска презрения и отвращения, ходя со злобным оскалом Довакина им было тяжело состязаться.       Забавно, что Дова, наказавшая своих слуг за то, что те обнесли музей, сама с чистой совестью выносила все из храма. Пусть это было в основном золото, драгоценности она не трогала, а камни забирала лишь самые дорогие, долго оценивая их в свете магического огонька. Не смотря на то, что Мирак прекрасно видел в темноте, как и сама эльфийка, та все равно зажигала магический свет, словно, ей его не хватало для собственного успокоения.       — Решила вынести отсюда все ценное? — не удержался от комментария норд.       — Да как будто она нам нормально заплатит, — цокнула языком эльфийка, и ее верхняя губа по звериному дернулась. — Мертвым деньги не нужны, а мне не нужны бесполезные артефакты, которые даже не продашь.       С этим было сложно не согласиться. Никакой пользы для слуг Даэдра дары других принцев не приносили, а если учесть, что Дова почти всегда обитает в Нирне, деньги ей куда важнее, нежели очередная даэдрическая побрякушка. Хотя Мирак более чем уверен, что денег у фалмерки хватит, чтобы выкупить всю провинцию вместе с людьми и рудниками, а то и половину Нирна.       Но уточнить подобное он не станет. Драконьему жрецу банально не интересно то, что не представляет ценности конкретно для него. И на данный момент норд раздумывал лишь о том, чтобы посетить Лабиринтиан и посмотреть, насколько сильно изменился центральный город за это время.       — Это Меридия имела ввиду, говоря про свет? — жрец осмотрел постамент, на котором находился камень, в точности похожий на ту звезду, что была рядом со статуей.       — Ага. По идее, оно причиняет огромный вред нежити, но это не мешает раз в пару сотен лет залезать сюда некромантам. Да и их мертвецы отлично чувствуют себя здесь, — эльфийка прикоснулась к пьедесталу, от чего камень поднялся в воздух, ударяя лучом в потолок, где был ещё один похожий камень.       — Нежить? — губы сами собой растянулись в улыбке. — Это прекрасно.       Неживых драконий жрец не любил из-за Алдуина, что создал себе целую армию из тех, кто уже умер. И когда пришло время выступить против Пожирателя мира, первому Довакину пришлось столкнуться лицом к лицу с восставшими. С тех пор и не любил ни драугров, ни призраков, ни вампиров, считая их чем-то противоестественным.       — Давай покончим с этим быстро, — эльфийка дернула плечом и выглядела весьма опустошенной. — Надо бы еще и храм Даэдра проверить, он тут поблизости. Его тоже всякие приверженцы черной магии любят осаждать. Последней вроде была Потема, да и народ жаловался на то, что в этой пещере что-то неладное. Эти шуты, что зовут себя некромантами, любят время от времени пытаться призвать дух Королевы-Волчицы.       В самом храме Меридии не было ничего интересного. Призраки слишком слабые и развеивались от одного ледяного шипа, а тот самый свет зажигался сам, стоило тронуть очередной артефакт на постаменте. Даже некромант, что заведовал всем этим оказался до смешного слабым смертным. Теперь норд понял почему Дова так не хотела идти сюда и разбираться со всем этим. Слишком бесполезная трата времени. И хоть у обоих слуг Даэдра время жизни не было ограничено, но все равно подобное казалось слишком бесполезным.       — Хотела бы я не посещать храм Даэдра и скинуть это на кого-нибудь другого, — эльфийка чуть ли не ногой сняла с постамента меч.       — Верни его на место! — тут же повысила голос принц Миридиа. — Я дам тебе награду, только перестань крушить храм и приведи его в порядок!       Мирак был готов поклясться, что отчетливо слышал скрип зубов Довы, но лицо ее оставалось спокойным, насколько недвижим лед на севере Скайрима. Она прошла куда-то вбок, слепо шарив рукой по стене, пока не нашла то, что сдвинет с места потайную стену со спрятанным сундуком. Конечно же, деньги Дова любила больше всего на свете.       — Достаточно, если я избавлюсь от тел? — отвлеклась эльфийка от обшаривания сундука.       — Ты же не хоронить их собираешься? — голос принца так и сквозил неприязнью. — Мне все равно, что с ними станет, просто убери их.       — Прекрасно, — фалмерка разогнула спину, сосредотачивая в руке заклинание.       Фиолетовая вспышка, и на земле стоит огромная гончая вроде тех, что всегда сопровождали вампиров. Получив команду, что была всего лишь взмахом руки, призывное животное начало буквально пожирать трупы вместе с костями. Что ж, Мирак не мог не согласится, что подобное весьма удобно.       — Свою часть уговора я выполнила, так что на этом откланиваюсь, — но в противовес своим словам замешкалась. — А, да какая разница.       И создала портал, за мерцанием которого были видны апартаменты, которых он не видел ранее. Дова лишь кивнула головой, на ходу скидывая капюшон, прежде чем войти в мерцающую дымку, и ее нечеткий силуэт уже показался на обратной стороне. А вместе с ним еще один, который был смутно знаком. Смотритель музея.       Мирак, зашедший чуть позже застал лишь часть разговора, в котором Ниа распорядилась, чтобы визитера привели сюда. Им оказался еще один альмерт, и Драконорожденная явно была не рада его видеть.       — Какими судьбами, Миннимарко?