Лагро

      — Сомневаюсь, что вся эта компания действительно нужна тебе, — они вдвоем вернулись обратно в дом на водопаде, что был недалеко от Ривервуда.       — Да, я могу все это провернуть одна, несколько раз возвращаясь магией телепортации. Однако, пусть поработают, им это полезно. — расположились на втором этаже, рядом с лестничным пролетом, где поднимался теплый воздух от горящего костра и зачарованных камней. — Я могла бы просто одолжить им денег на восстановление, но они слишком гордые, и вместо этого надорвут спину, а мне придется искать новых слуг. Это не практично.       — Зачем они вообще тебе нужны, — хотя по сути, а зачем нужен был Мираку его культ, если постройки около камней делали жители острова? Власть над Солстеймом требовалась в первую очередь для возвращения в Нирн. Сам остров его не особо интересовал.       — Затем, что я не могу разделить себя на несколько маленьких частей чтобы шпионить за основными силами теневого мира. У меня есть свои люди и в Легионе и среди Бури, однако, предпочитаю держать более влиятельные структуры под своей пятой. Ёмла уже заняла должность главы Братства, хотя прошло всего три года с ее вступления. Йона, как внесшая самый большой вклад в возрождение гильдии готовится принять пост главы, сейчас больше занята восстановлением былых связей, что были обрушены по вине Мерсера. Ну и Псиджики. Эта кучка старых маразматиков засматриваются на Надари, оценивая ее способности, так что возможно и в Коллегии грядет смена власти. — эльфийка была явно довольна тем, чего добились ее прислужницы. — Мне выгодно держать свои земли под контролем, давая мнимую свободу.       — И все же, Алдуин был перемещен во времени, а музей двемеров обчистили, — напомнил норд, отпив из кружки теплого меда. Начало морозов полностью оправдывало свое название, и даже южнее Солитьюда было ощутимо холоднее.       — Это такая мелочь на самом деле. Да и не обязательно все это делать именно так, просто подобное помогает мне лучше собирать и перепроверять информацию. Это смертным дозволено в своих книжках написать все что угодно, истории Апокрифа же должны быть достоверны, Писари отвечают за это собственной душой, — к ней вновь вернулось это спокойное выражение лица, словно маска, что едва ли менялась. — В твоем спасении у меня был собственный, шкурный интерес. Мне не помешает еще один носитель информации, дабы написание проходило быстрее. Хоть у меня и абсолютная память, требуется время на то, чтобы вспомнить все в деталях. А так, я могу просто заглянуть тебе в голову, зацепив основные события, и быстро вспомнить все детали. Ты получил полную свободу, я получила ходячее хранилище. Все в плюсе.       — И все же не понимаю, как Мора согласился на подобный спор. Он не тот, кто будет спорить с кем-то из своих слуг. Все же, он принц Судеб, и многое знает наперед, — атмосфера, не смотря на то диалога была достаточно расслабленной.       — Я стала слугой на своих условиях, так что пришлось немного извернуться. На счет судьбы… — эльфийка задумалась, стоит ли рассказывать такое. — В ней содержатся лишь основные события. Краткий пересказ. Все остальное мы заполняем сами. А книги тех, кто стал служить Даэдра и вовсе не имеют своего конца. После того, как закончилась их смертная жизнь и перешла в руки нового хозяина, история постоянно пишется в реальном времени. Предрешенная судьба была когда ты был человеком, сейчас же, она другая, поэтому нельзя угадать наперед, лишь прочитав книгу судьбы. За счет этого я и выиграла спор.       — Что удивительно, — не смог умолчать мужчина. для него и правда было удивительным то, что у Моры можно было хоть в чем-то выиграть.       — Толку-то. Хотя ладно, ты остался жив. Однако, последнее слово все равно за Хермеусом. Просто я не думала, что он свяжет нас подобным образом, используя мое желание в таких целях. — мужчина чуть подался вперед, и видя его выражение лица, она легко улыбнулась. — В обмен на знания моего народа и мою вечную службу я попросила лишь одного - оставить рядом со мной того, кто будет принадлежать только мне, соответственно, и преданность его будет не только Хермеусу, но и мне тоже. Я уже говорила, что была достаточно глупой в те времена и отчаянно хотела, чтобы меня любили, поэтому это место я приберегла для того, с кем бы хотела разделить свою вечность. Но принц сделал все по-своему. Конечно, можно сказать что исполнение желание это подарок за мою хорошую и добросовестную службу, однако, Хермеус не страдает провалами в памяти, и помнит то, чего я желала тысячелетия назад.       — И теперь у тебя есть родственная душа, но нет возможности исполнить свое желание, когда представится возможность. — подытожил Мирак. А ему в свое время даже в голову не приходило выдвигать настолько наглые и абсурдные условия, настолько сильно он нуждался в силе и знаниях.       — Я не жалею, если ты об этом. Компания Драконорожденного как нельзя лучше подходит мне, если уж смотреть в долгосрочной перспективе. Первый и последний. И я нахожу это символичным, — улыбка едва трогала губы эльфийки, но из-за света свечей казалось что она легла на лицо глубокой тенью. — В конечно итоге, Партурнакс оказался прав - мы оба начали привыкать друг к другу. По крайней мере моя драконья кровь больше не кипит в желании перегрызть тебе глотку, уж не знаю как у тебя.       Мужчина задумался, понимая, что уже давно не возникало желания взять верх на фалмеркой. Все возможные темы для конфликта исчерпались еще в первую неделю, а желание подавить, придавить ладонью к земле, так, чтобы дышать не могла и признавала в нем лидера тоже притупилось, но не то чтобы прошло. Сейчас оно ощущалось только в те моменты, когда глаз готов был начать нервно дергаться от легкого сумасшествия Драконорожденной.       Ну и еще, Мирак конечно же проклинал связь душ, иначе не находилось объяснения тому, что эту девушку, не смотря на всю ее силу, хотелось взять под свое крыло, спрятать за спину, чтобы та не попала под удар первая. Да, воспитание отца до сих пор было живо в нем, пусть и отголосками, однако, даже сложно было представить, что ему когда-либо доведется почувствовать это на себе.       Это все связь душ, что создал Мора. Драконья кровь здесь не при чем.

***

      — Вот почему бандиты любят располагаться в самых неподходящих местах? — Арниэль запустила молнию в соседнее, рядом с упавшим от заклинания Мирака, тело. Хотя скорее это уже было кучкой пепла, а не живым человеком, что секундой ранее.       — Отребье часто любит выбирать себе как можно более грандиозные места для базы, — мужчина услышал тихий смешок.       — Я бы пошутила по этому поводу, упомянув твой храм, но не буду. — она прошла вперед, носком сапога приподнимая крышки сундуков, что притащили сюда бандиты. — Золото, зелья, ничего интересного. Хотя нет, этот мешок выглядит очень даже грандиозно. Только зачем что-то прятать в мешке, а потом ещё и в сундуке?       — Я бы напомнил, от кого у твоих прислужниц привычка тащить все, что не приколочено, — в тон ответил Мирак, вспоминая, каким ураганом Дова прошлась по его храму. Даже оружие у драугров отобрала.       — Вот и не будем об этом. — все ее внимание вновь вернулось к найденному предмету.       Девушка с легкостью подняла кожаный мешочек за завязки, и словно приценивалась: оценивала вес, насколько прочными были сами завязки, и насколько хорошо выделена кожа. В конечном итоге просто тряхнула его, и не услышав ничего, кроме глухого звука, вытащила содержимое.       — Новая рука коснулась знака… — раздался неожиданный голос, и Дова тут же кинула камень на землю. — Агх, во имя Обливиона! Опять ты!       — Могу звезду на место положить и сделать вид, что не касалась ничего, — тут же начала открещиваться Ариэль.       Голос был смутно знакомым. Слышал ли он его когда-то, чтобы быть уверенным в том, что знает его обладательницу? Властный, в нем чувствовалась излишняя гордыня и уверенность в своих силах. Должно быть, он так звучал для Драконорожденной в им первую встречу.       — Неизвестно сколько она ещё пролежит в поисках достойного. — голос говорившей слегка поник. — В моем храме вновь поселилось зло.       — Я буду в Солитьюде не раньше, чем через месяц, — воспротивилась эльфийка. — И я не могу передать звезду никому из своих приспешников, потому что они все идут за мной.       Послышалось отчетливое цоканье языком. Мирак все пытался вспомнить, когда же он слышал этот голос, осматривая артефакт со всех сторон. Он тоже был знаком, и абсолютно точно попадался ему на страницах книг в Апокрифе.       Ах, да, принц Меридия.       — В любом случае, в храме вновь зло. Малкоран оскверняет его своими бесчеловечными деяниями, — артефакт бледно засветился. — Не хочу быть в долгу у Хермеуса Моры, поэтому в этот раз мне придется что-то дать тебе взамен.       — Да хоть головку сыра, лишь бы ещё парочку тысячелетий путеводную звезду не видеть. — пробурчала эльфийка, но это наверняка услышала Даэдра. — Только не Рассветную зарю, я маг, и мне не нужен меч, который я даже кинуть не могу.       — Я же не Периайт, у которого из артефактов один только щит, — Леди Света явно гордилась подобным. — Очисти мой храм от скверны.       — Когда вернусь с руин. — клятвенно заверила Дова.       — Надеюсь, на это. Потому что в прошлый раз мне пришлось ждать несколько лет, — артефакт прекратил светиться, и по всей видимости, Даэдра более не желала говорить с ними.       — Ну забыла я про святилище, у меня были дела поважнее, — Мирак наклонил голову, показывая, что ждет продолжения. — Как обычно, в начале новой эры Шеогорат приходил в себя, приводит Острова в порядок, а потом снова становится самим собой и отмечает уход Джиггалага. Ну мы и отметили, Сангвин как раз принес скумовое вино на пробу…       — Это когда вы трое на несколько лет потерялись, а тебя в храм Мары до сих пор не пускают, потому что ты благословила брак ворожеи и грязевого краба? — босмерка подкралась к ним почти бесшумно. Ключевое слово - почти, потому что оба Довакина заметили ее приближение очень заранее.       — Меня в храм Дибеллы не пускают, и это после недавней пьянки с Сангвином. А поженила я их, потому что потратила свое собственное благословение Мары. Она очень милосердна, и зная о моих глупых мечтах даровала благословение дабы я могла связать себя благословенными узами с тем, кого полюблю. — пояснила Ариэль.       — И ты потратила его на подобное безумие? — норду было дико слышать это. Ее действия вообще не хотели укладываться в голове как возможные.       — Я отдыхала, — махнула она рукой на драконьего жреца. — Стоит ли мне переодеться в другую броню, дабы вы не потеряли меня в темноте Предела?       — Мне интересно посмотреть на те даэдрические доспехи, потому что я только слышала о них, — лица Йоны не было видно за доспехами с знакомой символикой. Значит, босмерка все же стала одним из Соловьев, и теперь тоже служит Даэдра. — Если тебе самой в них удобно.       — Если бы мне не было удобно, я бы не носила тяжелые доспехи, тем более эти. Они, можно сказать, мой трофей, и самые удобные из всей коллекции. Проблема в том, что слишком выделяются и пугают смертных. — эльфийка покачала головой.       Странно, что она изначально не надела даэдрические доспехи, а пошла в тех самых черных, в которых была последний месяц. Удивительно, что маг, предпочитающий достаточно подвижный стиль боя носила исключительно тяжелые доспехи. Эльфийка называла это пережитком прошлого, а сам Мирак вспоминал неудобные доспехи драконьих жрецов с содроганием. Хотя Драконорожденной нечто подобное подошло бы неплохо.       — Я бы тоже приценился, детка, — а, опять этот вор.       — Еще раз назовешь меня подобным образом, и я вырву тебе язык. — добродушным тоном предупредила Дова. — Поэтому если хочешь выйти из Предела невредимым, то постарайся следить за словами.       Лицо Бриньольфа сразу же вытянулось, и от былой беспечности не осталось и следа. Мирак на это лишь хмыкнул. Дова и не казалась устрашающей, если не хотела этого. Да и сам жрец должен был признать, что пользовался подобной тактикой во время управления своими подчиненными. В те времена, когда он еще не носил маску, и его спокойное лицо казалось излишне умиротворенным, поэтому холодный тон и надменный взгляд действовали лучше любого крика.       — Опаздываете, — у входа их уже ждали двое из Братства, в своих традиционных одеждах. Кирпично-красные, на которых не видно запекшейся крови.       — Прошлись по сундукам, — отмахнулась воровка.       Их разговоры жрецу были не интересны, поэтому он по большей части наблюдал за Арниэль, что проходилась по внутреннему дворику Мзинчалефта, словно приценивалась. Внимательно осматривала каждую колонну с крайне задумчивым видом, и пребывала словно бы не здесь.       — Мне казалось, что ты достаточно самоуверенная, чтобы не волноваться, — не удержался от подколки мужчина.       — Я не особо продумывала стилистику ведения боя, потому что обычно не хожу с компаньонами. Это утомляет, они слишком шумные и действую на нервы. А еще лезут вперед и слишком легко умирают, — фалмерка, чуть отойдя от входа, начала буквально скидывать с себя доспехи, оставаясь лишь в льняных штанах и свободной рубахе. Босиком. — Обычно, я пользуюсь призывом, потому что они атакуют издалека, и вероятность попасть под шальное заклинание сводиться к минимуму.       — Но? — норд наблюдал за тем, как она босыми ногами ходит по снегу, и словно бы не чувствует холода. Преспокойно надевает нижнюю часть доспеха, не озаботившись сапогами.       Сейчас, на фоне достаточно холодной погоды ее бледность почти что сошла на нет. Щеки и нос покраснели, даже губы, что наоборот должны были побледнеть, словно стали ярче. Нехотя, но драконий жрец признал, что во многом эта девушка была красива, хоть меры всегда казались странными на внешность. Не теми, кто могут привлекать взгляд, да и вообще хоть как-то привлекать. Слишком резкие черты лица, радужка во весь белок, и достаточно маленькие зрачки. В большинстве своем худые, отчего казались нескладными, особенно альтмеры. Но почему-то Арниэль не вызывала чувство отторжения, как остальные эльфы.       Доспехи были теми же самыми, что и в день их битвы на вершине Апокрифа. Совершенно не похожи на те, что носили маркизы дреморы, эти были более древними, их уже не носили в то время, когда Мирак стал служить Море. Черные, с кроваво-красными полосами, что светились и пульсировали, словно бегущая по ним кровь. Нынешние даэдрические доспехи меньше привлекали внимания своим красными светом, однако, на них значительно прибавилось рогов.       — Но дело в самих существах. — скривилась Дова, смахивая со ступней налипший снег, наконец перемотав их тканью, и надев сапог. Даже самому Мираку становилось прохладно от лицезрения босоногой эльфийки. — Мне придется думать, кого призвать теперь, потому что мои обычные спутники явно не вызовут у тебя приятных воспоминаний.       — Ты до крайности бесцеремонна, но иногда доходишь до какой-то абсурдной вежливости. Разве у тебя осталось понятие морали? — даже стало интересно, кого же она там призывала, что это должно задеть Мирака.       — У меня оно и раньше не особо присутствовало. Ну, ваша смертная моральность. Такая глупость, на самом деле, а я люблю рациональность. Поэтому так люблю Хермеуса, — закрепить кирасу было не сложно, да и Арниэль прекрасно бы справилась с этим сама, но мужчина помог ей в этом нелегком деле. И не потому, что хотел, а потому что уже сил не было смотреть на то, что она до сих пор стоит все в одном сапоге. — Мне все равно, что подумают окружающие. Например, даэдрические доспехи я не ношу чтобы избежать проблем, дозорные Стендара не дремлят, а разбираться с ними мне слишком лень. Лучше потрачу время на что-то полезное. А вот с призывом дело немного другое, потому что мне с тобой еще под одной крышей жить, и я не хочу однажды проснуться от того, что мне пытаются вскрыть горло.       — Слишком низко, Драконорожденная. Если бы я захотел тебя убить за что-то, то выбрал способ интересней. — наконец, второй сапог был надет, и Мирак успокоился. Странно было наблюдать, как пальцы на ногах становятся непривычно розовыми. Не укладывалось в образ снежного эльфа, к которому он уже привык.       — Отравил бы? — предположила эльфийка, проверяя, насколько удобно доспехи прилегали друг к другу.       — Старая добрая дуэль на смерть. Я знаю о чести куда больше, чем ты, — Дова на это лишь кивнула.       — Честь - ненужный рудимент, что только тормозит. Честь, совесть, мораль - это все для смертных, что ведут праведную жизнь. Я ищу знания, и готова на все, чтобы их добыть, поэтому рамки смертных мне слишком тесны. — кто бы сомневался. Ее очевидное восхищение Морой шло вразрез с пониманием мира, что сложилось в голове Мирака. Он не считал Садовода истинным злом, но и не был верен ему. Поэтому фанатичная преданность даэдра со стороны фалмерки не была новостью, а скорее, очевидным фактом. — Возвращаясь к теме призыва. Обычно, со мной всегда ходят Хвостик и Накрин.       — Допустим, — какой-то там Хвостик не особо волновал. А вот проскользнувшее имя бывшего главы драконьих жрецов не понравилось. — Почему ты вспоминал о Накрине?       — Потому что упокоила всех драконьих жрецов. Души их, к моему удивлению, в Совнгарде, и они ушли без сожалений. Проблема была только в Накрине, который к концу жизни понял, что ты был не так уж и не прав, поднимая бунт. — и словно в насмешку, она достала из пространства до боли знакомую маску. — И его душа не успокоится никогда. Алдуин привязал его к вратам Совнгарда, лишив всякого покоя. Такова была награда за верную службу. Так что не удивительно, что он так же как и ты захотел свободы, а не славной жизни после смерти. Правда, я пока что так и не нашла способа, дать ему нормальное тело, поэтому он все еще восстает в облике драугра.       — С падения Алдуина прошло всего полгода, разве за такой короткий промежуток можно было найти нужную информацию? — альтмерка, наконец, явилась в компании воинов-близнецов.       — Не сказать, что у меня было на это много времени, да и он вроде не жалуется в Апокрифе, — в голосе Арниэль снова слышалась беспечность. — Итак, все в сборе, поэтому, начнем спуск.       И прежде чем открыть дверь в двемерские развалины, накинула на голову капюшон, и следом скрыла свое лицо за уже привычной маской из этерия-сталгрима. По спине пробежал неприятный холодок. Дова скрывалась слишком многое, но достаточно охотно делилась информацией общими фразами, что лишь касались разума, прежде чем впиться в него острыми играми, вызывая огромный ворох вопросов.       И Мирак не уверен, что получит на них ответы, потому что слуга слишком похожа на своего хозяина.       — Почему ты жив? — зло бросила альтмерка, проходя чуть вперёд него.       — Потому что так распорядился Хермеус, — ответила Арниэль быстрее, чем норд вообще успел открыть рот.       — Что-то странно, что он оставил его в живых, — зеленые глаза горели неприязнью. Но любопытства а них все же было больше. — По рассказам скаалов, Садовод не тот, кто так просто отпускает своих пешек. А он хотел свободы, и в итоге получил ее, оставшись целым и невредимым.       — И почему вы все считаете Хермеуса таким ужасным и бесчувственным? За хорошую службу он умеет награждать, да и наказания его весьма мягки. — непроизвольно дернулась губа. Мора и милосерден? Похоже, рассудок Довы был поврежден куда сильнее, чем он мог предполагать.       — Хочешь сказать, что я твой подарок за преданную службу? — тихо рыкнул Мирак. Звучало отвратительно, словно он - живой трофей, что так и не освободился из сетей Моры. А насколько он вообще свободен?       — Но по итогу все получилось не плохо? — эльфийка обернулась через плечо, и приподняла маску, от чего стал заметен ее лукавый взгляд.       — С какой стороны посмотреть, — недовольно пробормотал босмерка. — Не все рады его компании.       — Что такого хорошего в служении Даэдра? — цокнула языком Надари.       — Сомневаюсь, что гордая альтмерка не падка на знания, — не смог удержаться от колючей реплики Мирак. — Возможно, тебя останавливают принципы, но сомневаюсь, что ты устояла бы.       — Она оборотень и служит Хирсину, пусть они с Вилкасом не особо любят этот факт, — хохотнул один из близнецов. Фаркас. Его, похоже, все устраивало.       — Удивительно, что вы все ужились за такой короткий промежуток времени, хотя причина для знакомства была не столь приятна. — они постепенно погружались под землю, подходя к основному входу. — Но, как и предупреждала ранее, если правда о личности Довакина всплывет наружу, я вас всех перебью. Мне проще найти новых приближенных, чем исправлять старых.       Повисла тишина, и уже никому не хотелось разговаривать. Интересно, что же такое произошло, что эта разношерстная компания в итоге собралась вместе. Природное любопытство, что с тысячелетиями потускнело в Обливионе в Нирне стало разгораться вновь.       А ведь он пошел в служение к Море не только ради того, чтобы получить достаточно силы для избавления от тирании драконов. Ему нужны были знания, и не только те, что пригодятся в бою. Пусть и не был исследователем, но жаден до познания мира. Собрать те знания, о которых соплеменники не слышали ранее.       Однако с годами, приведенными в Апокрифе, его все меньше стало интересовать хоть что-то. За смертными наблюдать крайне скучно, да и не живут они долго. В мире не происходило ничего интересного. А он мог только следить за всем этим, без возможности принять участие. Это быстро надоедало.       От того кровь вскипела, когда он услышал о новом Довакине. Периодически появлялись смертные, что чудом познав ту`ум тут же нарекали сами себя Драконорожденным. Драконов не было, чтобы подтвердить это, и лжецы вели за собой людей на верную погибель, пользуясь именем Дова в корыстных целях.       Он думал, что Арниэль такая же, поэтому не особо задумывался о ее сущности даже тогда, когда собственными глазами видел, что девушка может поглощать души. Не верил до последнего, даже когда она доказала это, стоя на вершине Апокрифа. Сложно было признаться, что действия Драконорожденной разжигали интерес. Впервые ему хотелось за кем-то следить, удостовериться в своей правоте. Это было жизненно необходимо!       Но по итогу, Дова переиграла его, повернув все в свою сторону. И Мирак не понимал до конца, как к этому относится. С ней было слишком спокойно, но в то же время, постоянно находились вещи, что побуждает интерес. Она как сложная головоломка, древний артефакт, принцип работы которого жизненно необходимо понять, иначе не сможешь спать ночами от навязчивых идей.       После Обливиона жизнь в Нирне была размеренной, без нужды выживать и строить планы. Абсолютно обычная, но почему-то по особенному яркая.       В полнейшей тишине, они спускались вниз, лишь звуки заклинания магического света периодически резала слух, но не более. Не то, чтобы все были напуганы обещанием Довы, скорее просто предельно сосредоточены, стараясь смотреть под ноги после того, как один из братьев чуть не угодил в ловушку.       — Чем ниже спускаемся, тем холоднее становится, — пожаловалась босмерка.       — Так тепло же, — не понял Бриньольф. Мирак так же не понимал, на что жаловалась эльфийка.       — Собрались одни норды, — поежилась альтмерка, которой, похоже, так же не нравилась температура внутри.       — Тихо, — скомандовал Арниэль, и четверо замерли, сразу же выдавая привычку скрываться. — Лас. Йан. Нир.       Надо же! Дова, что почти никогда не пользовалась голосом даже во время их битвы, сейчас спокойно применила Шепот Ауры, и что-то прежней слабости в голове слышно не было. Неужели, были проблемы только с Подчинением воли?       — Внизу бандиты, — шепотом произнесла Дова, и в ее руках засветились заклинания призыва. — Вперед не лезть, лучше стрелять из лука. И постарайтесь не задевать Хвостика.       И призвала Искателя. Как ей вообще в голову пришлось назвать это отвратительное существо хвостиком!       Ариэль шла впереди, опустив руку с заклинанием. Не кралась, как это делали Ёмла и Йона, а шла, чувствуя себя хозяйкой. Вор и шут также крались в тенях, даже оба близнеца не лезли вперед, по совету эльфийки. Лишь Мирак шел рядом, держа в руке посох, что достался в подарок от Моры.       Бандитов немного, всего четыре человека, с которыми расправится было делом нескольких секунд. Дова смешивала ледяные и огненные заклинания, от чего на телах погибших были ожоги, как от пара. А снаружи она использовала просто ледяные копья, но в закрытом помещении решила разойтись на полную. Что-то похожее она использовала и в бою на вершине Апокрифа, просто норд был достаточно проворен, чтобы не попадать на них.       Какая же разруха. Он некогда величественных городов двемеров остались лишь развалины, что не внушали былого трепета. Наверное те, кто ни разу не бывал в действующих городах могли восхититься этим видом, но у драконьего жреца не вызывали ничего, кроме скуки, и удивления от того, что механизмы все еще в рабочем состоянии.       Здесь, в самом начале пути бандиты устроили свое логово. Часть из них была снаружи, часть на этой импровизированной базе, а часть, скорее всего, ушла вглубь в попытках отбить у двемерских механизмов еще немного территорий. Учитывая, скольких членов банды они убили, шансы в свое время у них были неплохие, поэтому и смогла занять хотя бы эту нишу в городе подземных эльфов.       Они первыми вошли в небольшой зал, где был бой, и ударили одновременно: Мирак молнией в бандита, Арниэль огнем в двемерскую сферу, от чего обе помехи рухнули на пол. Странно удобно было сражаться плечом к плечу с Драконорожденной. Они не мешали друг другу, не смотря что стояли очень близко в узком проходе, не сталкивались руками, и не перебивали заклинания.       — А они далеко забрались. — эльфийка оценила противников, вновь используя ту`ум. — Для шайки разбойников, конечно. Не стоит огорчаться, в Пределе много места, разгуляться будет всем.       Конечно же, бывалых воинов не устраивало идти за спинами двух магов. Особенно братьев близнецов, что владели двуручным оружием. Комфортно себя чувствовали разве что члены гильдии и Братства, что держали наготове луки. Точнее, эльфийки были с луками, их сопровождающие сжимали кинжалы, по всей видимости, решая запускать их. Глупая идея сражаться металлом против металлических стражей, но с фалмерами эта тактика сработает.       — Фух, как же здесь жарко, — Дова сняла с себя маску, убирая ее в рюкзак. Все трое эльфиек и шут посмотрели на нее с немым вопросом. — Ах да, я и забыла что остальные холод переносят плохо.       — Но и правда стало теплее, — заметила Йона, что до этого слегка подергивала плечами.       — Спускаемся дальше. Будет внимательны, теперь будут попадаться именно стражи, поэтому, идем тихо и смотрим под ноги, — Арниэль казалась призраком в даэдрических доспехах под светом магии. Бледная леди, не меньше.       Дальше по коридору было чуть лучше. Не так разрушено, больше пара, и действительно становилось теплее, от чего и Мирак снял маску, примерно зная, как и чем атакуют стражи руин. Сколько же здесь ненужного хлама, за который люди готовы отдавать огромные деньги, только потому, что их опасно добыть. И как же это глупо.       — По списку нам нужны эти вазы и тарелки? — поинтересовался вор. Ёмла смерила его насмешливым взглядом. — Ты хоть знаешь, сколько золотых люди готовы отдать за одну такую?       — Четыре штуки и того и того, остальное можете тащить в сумки, да на аукцион. — махнула рукой Дова, призывая к тишине. — Я же переписала список, и выдала всем. Самое главное, притащить Колсельмо то, что он просит, и немного сверху, а все остальное по желанию. Не надо каждый раз меня дергать, лучше смотрите по сторонам и наслаждайтесь видами.       — Было бы чем наслаждаться, — хмыкнул Мирак. — Здесь вообще ничего не осталось от города.       — Твоя правда. — легко согласилась фалмерка. — Идём, мы и так потратили целых три часа в пустую, и не прошли даже четверти. И если интересно, то сердечники центурионов стоят огромных денег, вместе с гироскопами, но при этом, нести их куда удобнее, чем те же вазы, но тут на ваш выбор.       Едва слышные разговоры компании позади драконьему жрецу были не интересны, впрочем, как и все эти смертные, что ходили за эльфийкой. Вот кого нужно было называть хвостиком, а не Искателя. Норд предпочитал просто игнорировать их, не вступая диалог первым. Разве что Надари своим открыто враждебных взглядом раздражала.       Еще часа два блуждания по коридорам, остановка. Затем снова шесть часов ходьбы, чтобы выйти к подъемникам, что ведет в глубины Мзинчалефта. В конечном итоге, только первая часть руин отняла полдня.       — Внизу мы скорее всего встретим Преданных, — голос Довы наполнился тяжестью. — Они слепы, но проворны и искусны в магии. А также кохусы до сих пор подчиняются этому народу. В Пределе их будет еще больше, поэтому будьте внимательны уже сейчас. Не забывайте смотреть по сторонам и выгребать все, что не приколочено.       Подъемник опускался неторопливо. Да и куда ему торопится в отсутвие хозяев. Было не по себе. Не от того, где они находились, а скорее от того, что эта конструкция может развалится, и чтобы выбраться от сюда потребуется много сил. Это им с Драконорожденной просто, у обоих книги, которые полностью переносят в собственное место в Апокрифе. Остальные же, в случае чего, умрут под завалами.       — А вот и первый, — Арниэль зажгла свет, сразу же натыкаясь на свежий труп фалмера.       Страшно изуродованное существо. Особенно это хорошо заметно на контрасте, когда Дова присела рядом с телом, чтобы ощупать его, пытаясь понять, сколько прошло с момента смерти. У фалмера отсутствовал нос, а глаза и вовсе поросли кожей, что больше походила на уродливые рубцы. Раньше, Драконорожденная казалась жрецу болезненно бледной, но на фоне сородича выглядела очень даже ничего.       — Какой же это ужас, — с горечью произносит Ёмла, смотря на фалмера.       — Самое ужасное в предательстве двемеров было то, что они ослепили моих братьев и сестер ядом. И этот яд не только отнял у них зрение, но и сократил продолжительность жизни. — эльфийка окутала тело заклинанием, чтобы от фалмера не осталось даже костей. — Они живут лет сто, не больше, и сменилось уже много поколений. Надежды на восстановление нет, а оставшиеся снежные эльфы не желают выходить в Нирн.       — А остались ещё? — что-то Дова не упоминала об этом норду раньше. Она смерила Мирака таким взглядом, словно он предложил истребить всех оставшихся, но быстро взяла себя в руки, отвечая на заданный вопрос.       — Да, но они хорошо спрятаны, а я постоянно проверяю магию, чтобы никто к ним не сунулся, и не перебил по доброте душевной, — черты лица ожесточились, и губы по-звериному дернулись. Поняв, что не может контролировать выражение лица, она вновь спряталась за маску. — Пора.       За дверью - просторный зал, обустроенный прямо в пещере. Частично затоплен, как и множество других городов подземных эльфов. Вот здесь они и встретились с живым фалмером.       Теперь к Искателю присоединился и Накрин. Драугр тяжело дышал, и надолго задержался рядом с Мираком, словно узнавая его. Драконий жрец был именно драугром, не призраком, как норду думалось в начале. За маской не видно, что осталось от лица. Скорее всего, ничего, так же, как и остальной нежити, что не могла успокоиться после службы драконам.       Он не сделал ничего, просто ушел вслед за фалмеркой. Хотя теперь все же стоит называть ее снежным эльфом. После того, как он вновь воочию столкнулся с этими созданиями, не хотелось ассоциировать Дову с ними.       Расправится с ними было легко, когда владеешь магией. Проблема заключалась в том, что их спутники все же вышли вперед со своим оружием, и пришлось поделить противников, ибо оба Довы не совсем были уверены в том, что не попадут по своим чем-то мощным. Вроде того, чем Арниэль уничтожила труп Преданного.       — Там сундук, — кивнул вор на одну из башенок, проход к которой был обрушен.       — Вуль, — без раздумий прыгнула к нему Дова. — Золотишко, зелья и пару свитков, достаточно дорогие.       — Спускаться так же будешь? — хмыкнул Мирак.       А эльфийка вместо ответа наколдовала свет и прыгнула в воду. Она единственная была в тяжёлых доспехах, и это был самый глупый поступок из всех возможных. Ко дну же пойдет! Придется использовать Бесплотность, чтобы всплыть.       И при этом с лёгкостью выплыла, притащив с собой ещё два щита и эбонитовую броню. Жрец медленно выдохнул, призывая самообладание, дабы не начать вправлять мозги Драконорожденной прямо тут. На это эльфийка сняла маску, обдала себя ветром и как ни в чем не бывало продолжила путь, да ещё и подгоняя остальных.       — Просто не обращайте внимания. Это шокирует только в первый раз, когда идёшь с ней, — посоветовала Надари всем. — Почему-то в подобных местах ее безумие плещет не просто рекой, а бурным горным потоком. Просто делайте вид, что ничего не замечаете.       — Помните, что она очень древняя по меркам смертных, и в достаточно здравом уме, — поддержала альтмерка глава Братства.       — А я в твоей системе координат просто старый? — ухмыльнулся Мирак, надевая свою драконью маску на лицо.       — Ты тоже древний, учитывая, что норды чудом доживают до шестидесяти, — прищурилась Йона, что до сих пор относилась к нему с подозрением. Видимо, не так просто забыть об обиде и посланных по душу Довакина культистах. Кто бы знал, что Драконорожденная так хитра.       — Если не погибают в битве, — бросил Вилкас, указывая на открытую дверь. — Если она, как ты говоришь, слегка безумна, то не стоит оставлять ее одну надолго.       — Быстрее Нирн развалится, чем она погибнет, — буркнула альтмерка, но вынужденно согласилась с супругом. Хотя честно сказать, Мирак даже не вдавался в подробности, кто из двоих братьев приходился магичке мужем.       Пока они разговаривали, эльфийка в компании «Хвостика» и драугра успела убить всех фалмеров, находящихся в совещательной зале, и держа список, обходила помещение, закинув пару металлических отливок и гороскоп в свое магическое пространство. Вообще, Дова могла даже и не брать никого с собой, учитывая, что ее магическое пространство находилось в кольце, и все вещи она спокойно могла добыть сама. Но тогда пропадет воспитательный элемент сего действия, поэтому, девушка ждала всех остальных, а не рвалась вперёд.       — Чисто ради интереса, — подал голос Фаркас. — Если бы ты шла одна, то через сколько бы вышла наружу?       — Да за сутки, скорее всего. — безразлично пожала плечами Арниэль, передавая две вазы в руки Бриньольфа. — Мне не нужно спать, отдыхать, я обхожусь без еды, и у меня огромный запас магики, который даже Пожиратель мира смог опустошить едва ли наполовину. А так мы идём размеренным шагом, давая насладиться местными видами. Сомневаюсь, что вы полезете в руины двемеров самостоятельно, поэтому сейчас у нас что-то вроде экскурсии, но без пояснений.       — Ты была здесь раньше? — Мирак поднял ещё парочку гироскопов, передав их в рюкзак шута.       — Да. То, что сейчас затоплено ранее было торговой площадью, а в этом зале зачастую обсуждались новые способы зачарования, или спорили о соединении магии инженерии, — девушка достал из кармана уже знакомый компас, чтобы свериться с дорогой. Удивительно что в глубинах двемерского города она ориентировалась слишком хорошо, и не блуждала, в отличии от поверхности. — Могу рассказывать об этих руинах, если интересно, но это скорее утомит вас и понизит внимание. А здесь стало очень много ловушек после того, как двемеры стали считать себя высшей расой, объявляя войну всем остальным.       — Смотря на все это, мне становится интересно, что же стало с тем самым центурионом, которого они строили, — Надари осматривала обвал, в котором фалмеры прокопали проход, потому что основной зал был обрушен.       — Ты про Нимидиума? — Мирак лишь читал о нем, да видел схематичные рисунки, которые также заинтересовали его. Но он не скажет об этом альтмерке, ей не за чем знать. — Тот самый латунный бог. Тот, что призван показать величие глубинных эльфов. Бог, что приведет всю расу к бессмертию.       — Он там, где его и оставили тональные архитекторы, — ответила Арниэль, явно призадумавшись. — А расположение я вам не скажу.       — Оно есть в книгах Апокрифа, — усмехнулся драконий жрец с неожиданной вредности Довы.       — Есть. Но на этом языке могут читать только те, кто являются частью плана Хермеуса, — и голос такой веселый, задорный. Словно обхитрила всех.