Except for your eyes, no blade can control me, no sharpened knife

Флешбек: месяц назад Тёплое восхищенное внимание Вик почувствовал, как только вышел на сцену, и это не было вниманием толпы. О, нет, Вик знал разницу, он чувствовал толпу, когда выходил на сцену, ощущал её дыхание, когда зал в едином порыве подпевал его песням или поднимал волну. Это было совершенно другое. Огромные глаза следили за ним из зала, и от этого по позвоночнику бежали горячие мурашки. Вик практически не замечал, как идёт выступление, повторял заготовленные фразы, а сам ловил взгляд, обращённый к нему, и самую малость замирал в неуверенности, ловя себя на незнакомом чувстве. Ему хотелось... Ему хотелось, чтобы эти глаза смотрели на него... Только на него. Всегда. Терпкое чувство разливалось внутри, когда он звонил Порче и предлагал свое репетиторство. Это было неудобное чувство, мешавшее делать независимые, разумные выводы. Это чувство рождало сомнения в правильности происходящего. Совесть. Как давно он не чувствовал её движение, неуютным комком шевелившееся в груди... Вик не был уверен в своих действиях, вскрывая запертую комнату в доме Киттисаватов. А вот Ким - был. Когда вернулся Порче с едой из лапшичной, Ким уже принял решение. - Привет, - повернулся он к мальчику, едва не выронившему тарелки с едой на подходе к столу. - Мы должны заново познакомиться. Порче был в замешательстве. Он уже немного привык к прохладце, с которой общался с ним Вик, к его полуулыбкам, строгому тону, с которым певец давал ему домашнее задание, плавным жестам. А сейчас в его дворе словно бы сидел другой человек - с внешностью Вика, в его одежде, на том же месте, где они расстались, но... Поворот головы, прямой, жесткий взгляд, даже голос - всё было другим. В конце концов, Порче был экспертом по Вику! Но сейчас перед ним сидел совсем не Вик. Он все-таки выронил одну тарелку, но этот новый не-Вик ловко поймал её в полёте и аккуратно поставил на каменный стол. - Сядь. - Пи... Что происходит? - Сядь, Порче. Пожалуйста. Казалось, ему непривычно быть... вежливым?! Порче сел напротив, стараюсь не выдать холодного ужаса, сковавшего его плечи. - Порче, я должен тебе признаться. Пока говорил Ким (Кимхан Терипаньякул, на минуточку, мне это должно о чём-то говорить?), Порче всё громче и громче слышался звон, словно паника непонимания заглушала все окружающие звуки. Киму несколько раз приходилось останавливаться и давать Че паузу, чтобы тот мог безболезненно уложить всё в голове. Но оно не укладывалось. Совершенно. Мафия, оружие, криминальные разборки, миллионы и миллиарды бат, долларов и евро - всё это были реальные вещи, которые никак не ассоциировались у Порче с братом. Мальчика затопила вина - всё его обучение, на которое постоянно требовались деньги! Всё этот дом, который Порш так хотел сохранить, как память об их родителях... И которых сам Порче даже не помнил. В какой-то момент Ким оказался со всхлипывающим подростком на руках и в полнейшей растерянности, особенно когда вычленил главное - Порче во всем винил себя. В том, что у них никогда не было денег, что брат не смог получить высшее образование, в том, что ему пришлось связаться с мафией. Утешать он не умел, и впервые Ким чувствовал себя бессильным - перед цунами чужих эмоций, перед чужой виной и болью. Единственное, что ему пришло на ум, - притянуть к себе подростка и обнять, аккуратно прижимая чужую лохматую голову к своему плечу. Каково же было его удивление, когда этот простой, казалось бы, жест сработал, и Порче, вцепившись в белую футболку Кима, постепенно затих. - Значит, тебе нужна была информация? О моём хиа?.. - голос у Порче был немного гнусавый от слез и охрипший. Не дожидаясь ответа, он буркнул, расцепляя смущающие объятия: - Получил? Можешь идти, - и совершенно по-детски стал вытирать лицо ладонями. Ким закусил губу, чтобы неуместная улыбка не вырвалась на свободу, и отрицательно покачал головой: - Я хотел бы остаться. Не ради твоего брата. А ради тебя... то есть твоей музыки. И пока Порче недоуменно хлопал глазами и заливался ярким румянцем смущения, Ким дотянулся до его новой гитары и протянул ее подростку: - Есть вещи поважнее, Порче. Сыграешь мне еще раз ту песню, которую ты написал в студии? А всего через пару дней через своего информатора Ким узнал - кажется, его отец сходит с ума.