drama

может показаться, что быть лучшим другом гаона довольно сложно, однако чонсу уже привык, да и ему это совсем не в тягость. он привык к его порой странным предпочтениям в еде, нескончаемому запасу анекдотов категории «б», к любви слушать музыку в наушниках на всю громкость, чтобы в конце концов оставить без барабанных перепонок как себя, так и окружающих. и на правах лучшего друга ким чонсу получает сомнительные предложения от квак джисока. например, пойти в лес в одиннадцать ночи. чонсу хочется заорать в подушку, потому что в такое время суток не то что в лес не хочется, у него в принципе двигаться желания нет. но отказаться – значит подвергнуть друга какой-то опасности, поэтому он не может не согласиться. чонсу: ты нормальный??? гаон: да ладно пойдём чонсу: там темно гаон: фонарики чонсу: и холодно гаон: ну так ты оденься теплее чонсу: это опасно гаон: пустое сообщение буду у тебя через десять минут чмок чонсу на это может лишь с обреченным вздохом встать с кровати и пойти одеваться. в рюкзак он кидает пачку пластырей и салфетки, воду и фонарик. это джисок, от которого ожидать можно чего угодно, потому что ни один бог не знает, что творится в его очаровательной, но такой дурной голове. через десять минут, как гаон и обещал, он ждёт чонсу под окнами. тихо, чтобы родители не услышали, чонсу выскальзывает из квартиры и спускается. после приветственных объятий, которые до жути любят оба, но обычно длящихся слишком мало, ким глядит на друга крайне недовольно, на что тот лишь ухмыляется. — объяснишься? — с недовольством спрашивает чонсу, едва сдерживая зевок, и джисок поворачивается к нему и дарит улыбку. — мне скучно, — просто отвечает он. — время видел? квак громко вздыхает и, театрально приложив руку к сердцу, выдаёт: — примерным мальчикам пора в кроватку? ах, прости, совсем забыл! в таком случае тебе лучше скорее вернуться в свою комнату, а то вдруг мамочка зайдёт проверить… — господи, захлопнись, — чонсу тихо шипит и закатывает глаза. джисок лишь слегка толкает его локтем в бок, и чонсу с трудом сдерживает улыбку. их прогулка проходит в тишине большую часть времени, если не считать то, что иногда джисок, погружаясь куда-то в свои мысли, начинает петь себе что-то под нос. чонсу не возражает, но в моменты осознания джисок сам себя одёргивает и замолкает. кругом тишина, лишь изредка проезжают машины, а луна светит ярко-ярко. чонсу так и хочется ляпнуть «луна сегодня красивая, не правда ли?». конечно, он этого не делает, ну кто подобное говорит своим лучшим друзьям? хотя это с легкостью можно было бы обернуть в шутку… — боже, ты слышал? — резко останавливается гаон, когда они едва ли проходят в лес, и хватает чужую руку, отчего ким на мгновение замирает, так бесцеремонно вырванный из своих мыслей. — что я должен был услышать? — мне кажется, там кто-то есть… — тихо говорит джисок, и чонсу тут же снимает рюкзак с одного плеча, чтобы достать фонарик. пока он возится, квак затихает. это совсем не похоже на него, кажется, он и вправду что-то слышал. удивительно, но в подобных ситуациях чонсу до последнего сохраняет спокойствие и не позволяет панике охватить его. — где? — он включает фонарик. джисок молча показывает пальцем на ветви слева от друга. ким тут же поворачивается и наводит туда свет, как вдруг за спиной джисок громко кричит «бу!» и начинает зверски щекотать его. чонсу заметно вздрагивает от неожиданности, с хмурым лицом поворачивается к другу и хватает его за руки. — нихрена не смешно. — да ладно тебе, забавно ведь! видел бы ты свою серьезную моську, ну точно кот! — я переживал за тебя, — качает головой чонсу и неожиданно для гаона прижимает его спиной к широкому стволу дерева, нависает над ним. с вероятностью в восемьдесят процентов чонсу бы с легкостью назвал это самое дерево, но сейчас не до этого. — я думал, тут правда есть что-то опасное! ты идиот. джисок глядит на него из-под ресниц так, как умеет лишь он. слегка прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать идиотскую улыбку, потому что, если быть честным, его коленки сейчас трясутся так сильно от того, что ким вот так прижимает его; от их ощутимой разницы в росте и от неимоверного желания поцеловать. чонсу совершенно бессилен под этим взглядом, смотрит в ответ в эти огромные тёмные глаза, которые, кажется, умеют гипнотизировать, иначе он не знает, почему до сих пор следует повсюду за этим несносным придурком. хотя кого он обманывает, конечно же он прекрасно осведомлен обо всем причинах. но сейчас это неважно. важно то, что ему кажется, что еще чуть-чуть, и эти самые глаза полностью подчинят его джисоку, и тогда ким уже точно не сможет нести ответственность за свои дальнейшие действия. поэтому он нехотя отпускает друга и со вздохом запихивает фонарик обратно в раскрытый рюкзак. только он, чонсу, не так прост. пока квак обращает свой взор на звёздное небо в венке из верхушек столетних сосен, чонсу аккуратно, без резких движений ногой ломает ветку, отчего джисок вздрагивает и с испуганным взглядом тут же вцепляется в кима, пряча голову в его груди. — это точно не я, тут правда кто-то есть, — еле слышно произносит он, крепко жмуря глаза. — не знаю, тебе показалось, — обыденно отвечает чонсу, приобнимая его. — чонсу, — серьезно говорит гаон, поднимая на него взгляд. тот вопросительно вскидывает бровь. — мне страшно. серьезно. — тут нечего бояться, здесь только мы. нормальные люди в это время по домам сидят. — а вдруг это дикие животные? пойдём отсюда? — чонсу на секунду становится стыдно, что он так напугал его, но с другой стороны... как-то ведь он должен был донести до товарища, что шляться по лесу ночью — идея не из лучших. ким не сопротивляется и ведёт джисока домой. они идут близко, изредка задевая костяшки друг друга. джисок бы очень хотел взять его за руку, вот только повода нет. по дороге он начинает заметно подрагивать от холода, потому что перед выходом надел лишь лонгслив, который от холода ночи ни черта не спасал («ну так ты оденься теплее»). чонсу молча стягивает с себя толстовку и отдает другу. удивительно (на самом деле нет), тот даже не стал сопротивляться. — спокойной ночи, — желает чонсу на прощание, когда они уже стоят под подъездом. квак, не долго думая, небрежно чмокает его в щеку и скрывается за дверью, бросив напоследок тихое «споки». ему совсем необязательно знать, что всю дорогу до дома рука чонсу приложена к до сих пор страшно горящей от такого едва ощутимого поцелуя щеке; ну а чонсу необязательно знать, что джисок заснул в его толстовке, обнимая самого себя.