drama

  утром они просыпаются в комнате джисока, потому что чонсу никак нельзя было возвращаться пьяным домой, а вот родители друга как нельзя кстати уехали из города на несколько дней.    солнечный свет бьет прямо в глаза, когда чонсу их открывает, потому что ночью они не были в состоянии задвинуть шторы. удивительно, что им хватило сил переодеться. в первые секунды ким не думает ни о чем, просто лежит и пытается понять, кто он вообще такой.    – который час? – доносится хриплый голос справа от него, и сердце чонсу начинает биться неистово, потому что до него наконец доходит, что вчера было.    пытаясь отложить эти воспоминания на потом, он выглядывает из-под одеяла, чтобы разглядеть цифры на электронных часах, что стоят на рабочем столе.    – пол десятого.    – так рано, – бурчит джисок, утыкаясь лицом в спину чонсу. – голова болит.    ким снова молчит какое-то время. он не уверен, что ответить, а насчет своего самочувствия ему сказать нечего, потому что яркие воспоминания прошлой ночи перекрывают все недуги.    он поцеловал джисока. джисок ответил на поцелуй. после – обнял чонсу и отказывался его отпускать.    это всё алкоголь или…?   – тебе принести таблетку?    – нет, останься, – голос квака заглушен тканью футболки чонсу, которая на самом деле не его – ночью он натянул первую выпавшую из шкафа друга.    – ладно, – вздыхает.    они так лежат еще какое-то время, джисок обнимает его со спины, и чонсу кажется, что он еле дышит. а еще он абсолютно уверен, что будет бережно хранить воспоминание о том, каково просыпаться рядом с джисоком, каково лежать в его объятиях и ощущать его тепло.    он сам не замечает, как проваливается в сон, а потом просыпается от того, что ему становится холодно, потому что джисока рядом уже нет. оставаться в постели без него для чонсу бессмысленно, поэтому он наконец-то встает. заходит в ванную, чтобы немного освежиться и привести себя в порядок.    на кухне с хлопьями возится еще не до конца проснувшийся джисок, и чонсу готов поклясться, что его сердце сейчас разорвется на мелкие кусочки от того, какой он крохотный и забавный.    – ты что, добавляешь хлопья в молоко?    – черт, ты меня напугал! – вздрагивает квак. – а с чем я еще, по-твоему, должен есть хлопья?   – я думал, что логичнее заливать их молоком, чтобы все подушечки покрыть им. перемешивать неудобно, когда кидаешь их в молоко.    – бред какой-то, – бормочет джисок. – самый умный что ли?   – ну типа того, – довольно улыбается чонсу, садясь за стол. – на первый раз я прощу такое недоразумение, но больше так над хлопьями не издевайся.    – придурок, – джисок закатывает глаза и ставит перед другом чашку.  – не подавись.    – спасибо, я тоже тебя люблю, – не думая произносит ким.   на мгновение они оба замирают. тишина оказывается почти звенящей, и чонсу хочет сам себя ударить этой ложкой по лбу. какого чёрта он вообще это сказал?    спустя пару секунд, но по ощущениям – часов, квак качает головой и тоже садится за стол.    завтракают они в тишине.   

***

  проходит неделя. кажется, между ними всё как обычно: все оставшиеся дни лета они проводят вместе, как и планировали. они гуляют в парках, на набережной, зависают друг у друга дома. на вечеринки они больше не ходят, хотя гониль еще пару раз звал, но они оба решили, что им первого раза хватило.    тему вечеринки и произошедшего на ней никто не поднимает. чонсу это грызет изнутри, но говорить об этом слишком опасно для их дружбы и сердца чонсу в частности. джисок насчет этого тоже молчит, и чонсу думает, что можно оставить всё как есть. если поцелуй никак не повлиял на их дружбу, значит всё хорошо, не так ли?   в один особенно тёплый вечер джисок говорит, что ему хочется выпить, потому что до начала учебы всего ничего, и пить потом времени не будет; и чонсу не отказывает ему в этом. красть бутылку из родительского бара уже слишком палевно, поэтому он просит гониля купить им чего-нибудь.    «чем-нибудь» оказывается маленькая бутылка текилы, которую никто из них еще никогда не пробовал. чонсу думает, что в следующий раз стоит конкретнее высказывать свои пожелания.    – где мы вообще будем это пить? – стонет ким, вертя в руках бутылку.    изначально они планировали перелить вино в бутылки из-под колы и выпить где-нибудь на набережной, провожая закат, но благодаря гонилю теперь это невозможно. гаон предлагал смешать текилу с колой, но чонсу сказал, что в фильмах её пьют совсем не так.    – родители уехали к бабушке, можно пойти ко мне, – пожимает плечами джисок.    класс. отлично. они напьются крепкого алкоголя дома у джисока, и чонсу не уверен, сможет ли он держать себя в руках, когда он знает какие на вкус губы его лучшего друга и как приятно держать его в своих руках.    – хорошо.    всё и вправду идёт хорошо, пока они не опустошают половину бутылки, и алкоголь наконец даёт в голову. пьют они по всем канонам, только вместо лайма у них лимон, но зато с солью.    атмосфера заметно меняется, когда джисок встает, чтобы отойти в туалет, но ноги его совсем не удерживают, и он падает прямиком в объятия чонсу. с минуту никто не двигается, оба глупо пялятся друг на друга, словно видятся впервые.    – упс, извини, – шёпот джисока обдает жаром губы напротив.    чонсу тяжело сглатывает, по спине пробегают мурашки. всё же было нормально, надо вот было джисоку упасть? он придерживает его за талию и глупо смотрит в глаза напротив. что делать? наверное, надо помочь встать, да?   – ничего страшного, – выдавливает из себя ким, прежде чем встает с пола сам и тянет за собой джисока. – не ушибся?   – ты смягчил падение, – хихикает джисок, и чонсу закатывает глаза.    он исчезает за дверью до того, как ким успевает ему что-либо сказать. наверное, оно и к лучшему. однако, когда джисок возвращается, между ними появляется какая-то непонятная неловкость, какой между ними не было никогда за все годы дружбы.    они пытаются завязать нейтральный диалог о чем-то простом, но ничего не выходит. чонсу предлагает включить музыку на колонке, и ситуация только ухудшается благодаря рандомно включившейся песне. потому что ничего не может быть более неловким, чем двое подвыпивших друзей с «невзаимными» чувствами друг к другу и между тем играющей песни о том, что между ними и их чувствами есть вещи поважнее всяких слов. у чонсу заметно краснеют щеки, и он уверен, что это уже не от алкоголя.    – слушай...   – в тот раз...   оба начинают говорить одновременно, и чонсу думается, что это такое глупое клише, но все равно так же глупо улыбается.    – что ты хотел сказать? – аккуратно спрашивает он, наблюдая за тем, как друг избегает зрительный контакт.    – в тот раз, на вечеринке, когда нам пришлось... – джисок не может произнести это вслух, потому что до сих пор поверить не может, что тот поцелуй – совсем не выдумка, это правда было, но... кажется, что если он скажет это, оно попросту исчезнет, окажется, что это был лишь сон.    – я понял, о чем ты, – чонсу кивает и моргает так по-котячьи.    – это только я или... или ты тоже, – слова даются тяжело, ему в жизни еще никогда не приходилось обсуждать нечто подобное. но к его счастью, кажется, чонсу его и так понимает.    – не только ты, – тихо, но уверенно говорит ким. – ты мне нравишься. давно и очень сильно.    джисок тут же поднимает на него взгляд, и глаза его счастливо загораются. чонсу клянется в очередной раз, что до конца своей жизни будет делать все, чтобы квак смотрел на него так.    – правда?   – похоже, что я вру? – чонсу уже не сдерживается – улыбается по все тридцать два (вроде как. сейчас это не имеет значения).    – это не потому, что мы выпили, да?    – мне не нужен алкоголь, чтобы любить тебя.    джисок зависает. чонсу тоже. черт, что он только что сказал? они же только что признались в чувствах, а он уже со своей любовью... а вдруг чувства джисока не настолько сильные и глубокие, как его собственные?   – мне тоже не нужен, – наконец отвечает квак. – алкоголь, я имею в виду. ты мне всегда нужен.    у чонсу начинают щеки болеть от того, как много он улыбается. больше не говоря ни слова, он сокращает между ним. расстояние и обнимает джисока так крепко, как никого и никогда раньше. а джисока обнимать нужно именно так – крепко-крепко, зарываясь носом в волосы на макушке, со всей любовью. он слышит, как друг облегченно вздыхает, и вздыхает тоже.    теперь не нужно ничего скрывать, делать вид, что кроме дружеских больше никаких чувства у них нет. не нужно переживать, что они могут найти кого-то другого, начать с кем-то встречаться, что они рано или поздно отдалятся. потому что теперь чонсу намерен быть с джисоком настолько долго, насколько он позволит.    – можно попросить кое о чем? – подает голос квак.    – да? – бубнеж в макушку.    – поцелуешь меня?   чонсу лыбится так хитро и, немного отстранившись, наклоняется, чтобы приблизиться к лицу джисока.    – ты такой крошечный, – шепчет он в самые губы. джисок морщится.    – я сейчас передумаю, и ты целоваться будешь с горлышком бутылки.    ким на это звонко смеется, а когда успокаивается наконец-то целует.