63 регион

«В ее зеленых глазах все меньше зелени» Подходящая песня для души играла в стареньких аирподсах. Не то, чтобы он не мог себе позволить купить последнюю модель, просто привык. Все новое — хорошо изученное старое, думал он и в какой-то степени был прав. Как и исполнители данного трека. Кофе в картонном стаканчике остыл и ждал исполнения своего предназначения. Но вместо этого он делал очередную затяжку Винстона сидя в гримерке. Когда все стало таким бессмысленным? Все началось ещё тогда в детстве, когда он застал брата за разговором с кем-то «иным». Или в тот момент когда он возвращался после школы и заметил висящий на ветке труп своей одноклассницы, а рядом стоял её фантом и плакал. А может когда он решил помогать людям и потерял в себе человека возвращаясь к Саше в квартиру с окровавленными руками. Да, тогда он почувствовал — грань. Точного ответа почему его глаза в детстве ярко горящие скошенной травой, сейчас же отдавали зыбучее болото — по-прежнему не было. Хотя это и есть взросление, верно? Тот момент когда блеск уходит с твоих глаз и вместо какао по субботам, просмотра том и джерри — ты глушишь пиво под уэнздэй. Из вороха мыслей его нагло выдергивает чужая аура, вдоволь заполнившая гримерку с первым шагом её обладателя. Она умело осела на плечах Шепса младшего, шепчась с его демонами. — До улицы слабо дойти? Пьянящий, будто патока голос проскользнул в ушную раковину, пробился через ушную перепонку и залез в мозг прямым путем. Олег встряхнул головой и пожал плечами, затягиваясь последний раз и туша бычок о банально стеклянную пепельницу. Кажется, такая есть практически в каждом постсоветском доме. Чернокнижник не отрываясь смотрел на губы, затем на длинный выдох серого, как лёгкие сидящего перед ним медиума, дыма. Шаг, трость звонко стукает по полу. Он запросто мог передвигаться и без неё, но она добавляла ему шарм, чем Матвеев прекрасно пользовался, окутывая дурманом любую посмотревшую на него девушку, да и что греха таить…парни тоже со свистом смотрели на ровную, удаляющуюся за поворотом спину. Но «он» не такой, как остальные. Над ним надо кропотливо работать, брать постепенно, усмирять огненный пыл, драться, доказывать. Олег та ещё строптивая кобылка. Матвеев терпелив по природе, поэтому не прижимает его к ближайшей стене после съёмок. Лишь дьявольски улыбается, гипнотизирует своими омутами и кидается подколом с Владом. «а черные зрачки все больше, все чернее» После съёмок Лина тащит их в бар. Будто намеренно не замечая накал между ними. Компания из 4-х человек сидит в углу бара. Влад пьющий только по «приказу» Анатолия сидел практически в зюзю и громко смеялся с тупой шутки Джебисашвили, которая тоже была под шафе. Димка же осушил лишь 2 бокала коньяка, что лишь разогрело его кровь и черты лица стали более мягкими, чем обычно. Но ему было явно не до сидящего напротив коллегу-чернокнижника. Объект его помутненного рассудка сидел рядом, продвинься чуть-чуть и будешь плотно прижат к чужому бедру. А сам «объект» был в новом для изучения состоянии. Зрачки залили радужку, щеки порозовели, а улыбка была пьяная-пьяная. Он облокотился на диван рукой, пряди упали на лицо и Матвеев сдержал порыв заправить их за ухо. Блядь…это недоразумение машинально продвинулись ближе и вот, то самое о чем мечтал чернокнижник. Горячее бедро ощущалось даже через ткань джинс ожогами. Шарик терпения лопнул, Дмитрий хватает Шепса младшего под локоть и спешно говорит экстрасенсам, что им надо срочно покурить. Олег сначала пытался отпихнуть, но на слове курить послушно пошёл под ручку с…недодругом? «И кожа уже белее, чем снег.» Они не пидоры, честно. У обоих вечные траблы с девушками и из-за этих пустяков они никогда не переставали быть натуралами, но дрочить друг другу за тёмным поворотом бара считается необходимостью, верно? Кусать чужие горькие от алкоголя губы, трахать языком чужой рот, считается необходимостью. Вызывать такси дрожащей рукой и бояться, что твой «недодруг» упадёт без твоей второй руки, считается крайней мерой. Хотя харе пиздеть, Матвеев уже как месяц смирился с мыслью, что ебучий Шепс заменил ему кислород. Ебучий Шепс причина его часового застревания в душе. Ебучий Шепс вечно колок на язык, хочется бить его до крови на костяшках, а потом извиняться, зацеловывать каждый синяк, обрабатывать царапины. Ебучий Олег сейчас сидит рядом в такси, положив ему голову на плечо, прикрыв глаза и задремав. Отписав Лине отмазку в стиле «ему стало плохо и я отвёз его домой» Дима прислушался к чужому дыханию, возбуждение стихло, но волнение терзавшее его душу…или это были его демоны, сыто грызли кусок за куском. «На виду у всех, ты работаешь за чек, зачем?» По приезде, сонное тельце достали из такси и понесли к элитной многоэтажке. Не то, чтобы Олег был пушинкой. Вес он определённо имел и по худощавому Димке не скажешь, что он сможет тащить такого человека. Но вы опять его недооцениваете. Годы в китайской качалке не прошли зря, тело у него было подтянутое, сильное. Излюбленный пиджак скрывал вполне ощутимые мышцы. Лифт быстро довёз на 6 этаж, что радовало. На самом деле Димка не планировал тащить Олега в таком состоянии в постель, пользоваться положением дел и тому подобное. Да, он тот ещё мудак, но без обоюдного согласия никогда ничего не делал…почти. В планах чернокнижника было набрать ванну, оставить его там отмокать, пока приготовить постель и уложить медиума спать. Но давайте вспомним о втором персонаже, не вертел ли он мысли Димкины на одном причинном месте и думал ли он сейчас вообще хоть о чем-то. А Олежка думал, заторможено правда, но тоже прогресс. Чем он блядь занимается? Почему это нелепое тело не слушается, отзывается теплом на прикосновения Матвеева, током проходит по позвонкам и идёт в разрез с разумом. Почему он сейчас не дома со своей бывшей девушкой. Почему хочется до безумия снять обтягивающий пиджак чернокнижника, пройтись ногтями по груди, больно задеть соски, кусать торс. Сука он же не пидор, в этом не должно быть сомнений. Так почему же сейчас все трещит по швам? Шепс младший не должен был пойти от и до по стопам старшего брата. Начиная от способностей медиума, заканчивая гейскими повадками. В немного протрезвевшей голове виднеется образ и клыкастая улыбка Саши «какой ты у меня взрослый уже, умеешь взять ответственность на себя, горжусь» Да в пизду, Олег не железный. У него не бетонная выдержка, действует он всегда резко, быстро и мало заботясь о последствиях. Но ответственность брать умеет, что есть, то есть. Поэтому разлепив глаза, зеленоглазый не даёт чернокнижнику уйти и исполнить какие-то там свои планы. Как только его тело опустили на широкий красный диван в гостиной, Шепс за руку вернул к себе порядком ахуевшего чернокнижника, заставляя нависнуть над собой. — Я думал ты в зюзю после текилы. Хрипато произносит Димка, смотря пристально в глаза напротив. — Пф, хотел воспользоваться моей беспомощностью, а, Матвеев? Что ж, с рук тебе эти твои "фокусы" не сойдут. Шатен кладёт одну руку на затылок Димы, слегка надавливая, но не притягивает. Ждёт, когда у другого сдадут нервы. Ода…если б вы знали, как этот сукин сын становится горяч, как только стены его спокойствия рушатся и кто-то выводит парня из себя. За то, конечно этот кто-то всегда огребает от гнева, Олегу до звёзд перед глазами хочется довести чернокнижника и огрести сполна. Будьте уверены, он получит с лихвой. «Ведь сахар любви давно растворился в черной чашке зеленого чая.» Как и планировал парень снизу, Димка моментально среагировал на его манипуляции. Наконец целуя блядские губы с которых порой течёт такая грязь, что одним хозяйственным мылом и мистером пропером не отмыть. Если только не своими пухлыми губами. Это уже не первый поцелуй за сегодня, но то было по-пьяне и необходимо, как мы помним. Этот же более чувственный, нежный, перетекающий в мокрый и тянущий узел внизу их животов. Через минуты 3 отлипает Олег, потянув за тёмные волосы, чтобы отдышаться. — кажется, мы вляпались…вызывай экзорциста, ибо это какой-то не правильный суккуб поселился в нас. Дима смеётся, не натянуто, а искренне, уткнувшись носом в его шею. А Шепс пытается понять не успел ли он сказать лютый анекдот и выставить себя идиотом, но потом закатывается сам. Клоуны одним словом, друг друга стоят. — хочу отлюбить тебя, Олег Шепс, можно? Можно, и Матвеев это прекрасно знает. Иначе бы они бы уже пиздили друг друга в кровь еще возле бара, а не лежали на диване в его квартире. Однако, чтобы потешить свое самолюбие он ждёт устного ответа. Как училка по химии ждёт простого ответа на вопрос от отличника, зная что тот справится. — Ты спрашиваешь разрешаю ли я тебе лишить меня, секс-символа молодёжи, медиума Олега Шепса, гетеросексуальности? Парень в татуировках аж глаза закатывает, самолюбием Олега можно забивать гвозди. Но за это он его тоже полюбил, поэтому подхватывает комфортно лежавшего медиума как куклу, кладя на плечо и несёт в свою спальню. «Вместо принца — золотой шприц, от берегов отчаяния ее лодка отчалит в никуда.» Голая спина оказывается на холодном одеяле, заставляя мурашки вступить в силу. Когда с него стянули рубашку он не понял. За то понял, что фантазии сбываются. Ибо блядь, голый торс Матвеева в пределах его доступности. Спасибо Господи, что он опять напялил пиджак на голое тело. И вот он, как и планировал проводить ногтями по груди, обводит контур ореол и чуть ли не мычит от того, как соблазнительно катится капля пота по прессу, прямо вниз к русым волоскам, которые идут под резинку штанов. Он не сдерживает себя, ведёт языком по мокрой дорожке, ловя ушами судорожный вздох, останавливаясь ровно там, где исчезла капля. — Тебе нравится меня дразнить. Голос подчиняющий, заставляющий поднять затуманенный взгляд и тупо уставится в чертей пляшущих ламбаду на дне чужих зрачков. Его берут за подбородок, целуют-кусают-оттягивают губы. Стон глушится под чужим натиском, в джинсах туго, в Олеге тоже. Но Дима терпелив, он растягивает медленно с чувством, тактом, расстановкой. Как прилежный ученик начитавшийся лайфхаков из тик тока, воплощающий их в жизнь. Шепс стонет гортанно так, что у Димы мутнеет остаток сознания. Акустика его квартиры хорошо разносит голос младшего по каждой комнате. Что ж не зря потратил все сбережения вернувшись из Китая. Матвеев готов даже не приступать к самому главному, а лишь доводить до исступления, лишь слушать этот треклятый голос. — Бля, Дим…твои п-пальцы… Сукаа-х Медиуму хорошо, безумно. Он выгибается на золотистой простыни. Одеяло они успешно спихнули на пол ещё пол часа назад. Ох, зря он разлепил мокрые глаза и посмотрел на то, как его заглатывают голодные демоны или точнее, демон? Спазм внизу живота оглушает, в ушах звенит от собственного крика, что-то лопается и Олег надеется, что это не его больные лёгкие, ибо сейчас не время, да и не место. Он изливает семя себе на живот и мелко дрожит, Дима вытаскивает пальцы, собирает немного жидкости и…сука да что ты творишь? Облизывает, закатив глаза и возомнил наверное что это какой-то крем, ибо так аппетитно чужую сперму не лижут. У Олега от этой картины опять встаёт. Чернокнижник усмехается, на пробу взяв свой позабытый орган в руку и со свистом проводит, оттягивает крайнюю плоть и стонет тихо. — Матвеев, если ты меня сейчас не возьмёшь и продолжишь провоцировать…я клянусь, наведу порчу на твой огромный хе… Договорить ему не дали и заполнили упомянутым одним слитным толчком. Да, Шепс теперь определённо гей, но только с Дмитрием Матвеевым. Его ноги успешно закидывают на плечи и входят так, как надо. Будто это не первый его раз, будто они уже пожилая семейная пара, давно изучившая тела друг друга и занимающаяся любовью по традиции или привычке. На долго чернокнижника не хватает, итак, терпел с окончания съёмок, время от времени поправляя штаны. А что до Шепса? Для него впечатлений и потрясений на сегодня хватило с головой, поэтому спустя пять минут и громкого стона зацелованного с губ, он изливается второй раз за вечер, Шепс как в лихорадке шепчет имя змея искусителя и кажется проклиная на неизвестном Матвееву языке. Димка кончается только от своего имени и сократившихся до минимума мышц. Вгрызается в плечо, долго и много изливаясь глубоко в задницу младшего. Конечно, потом придётся извиняться и отмывать, но это потом. Сейчас у них вселенная замкнулась, они застряли между миром живых и миром духов. Но не похуй ли, что сзади стоит покойный дед и с одобрением кивает на внука. И с дедом и с саднящей задницей ноющего младшего Дмитрий разберется на утро, а сейчас оба погрузились в царство Морфея. «Малышка любит дилера, дилера — он сильный и смелый.»