впервые

— эй, — шёпот откуда-то из кустов заставляет вздрогнуть и бросить беглый взгляд на этот злополучный кустарник, прорастающий вдоль здания, у которого гепарду выпало сегодня патрулирование. большего внимания, по мнению гепарда, это растение не заслуживает. после полубессонной ночи и не такое послышится. — я знаю, ты меня слышишь, — но шёпот раздаётся снова, только теперь куда отчётливее. и гепард был бы дураком, если бы сразу не признал эти игривые интонации. уж больно часто в последнее время этими самыми интонациями его пытаются сподвигнуть на всяческие бесчинства. впрочем, как и во все прошлые разы, гепард использует лишь одну тактику против чужих грязных приёмчиков — полное игнорирование. и кого-то это явно не устраивает — гепарду эта мысль приносит противоречивое удовлетворение. противоречивое, потому что плевать ему на сампо — а он уверен, что это именно он заныкался в кустах, чтобы снова подоставать гепарда. противоречивое, потому что иногда гепарду кажется, что он сам себя убедить пытается в том, что ему действительно плевать. а у сампо свои мотивы, которые гепарду разгадать не под силу. слишком сложно ему разбираться в том, что не поддаётся чёткому объяснению и контролю. а уж чужие чувства в этом списке явно на первом месте. — да ладно тебе, гиппи, — снова раздаётся — только на этот раз почти в голос. понял уже, что его раскусили. — не называй меня так, — вырывается невольно. потому что бесит до невозможности — это его тупое прозвище и сам сампо. бесит до ходячих желваков и сжатых в кулаки пальцев. бесит до ускорившегося пульса и красных пятен на щеках. а сампо и рад — знал ведь, что реакция не заставит себя ждать. у сампо ведь все ходы просчитаны заранее — он слова на ветер не бросает. более того, кажется, он знает о гепарде куда больше, чем сам гепард показывает. иначе зачем лезть продолжает, то и дело сталкиваясь с непробиваемой стеной. а у гепарда уже в привычку вошло эту стену перед собой ставить — не только в бою, но и в реальной жизни. вот только от чего именно он пытается защититься, ему и самому невдомёк. зато сампо знает — ухмыляется понимающе, лбом упираясь в непробиваемую стену и продолжая стучаться, надеясь, что чужая защита однажды дрогнет и рассыпется песком под ногами. рассыпется и покажет то, что так тщательно под ней скрывается. чужую уязвимость покажет. и позволит сампо пойти по новому пути, подбираясь ещё ближе к гепарду — едва ли не в душу чужую лезть. вот только гепард не намерен ослаблять защиту и пускать глубже кого бы то ни было. не намерен и всё тут. да и зачем сампо сдалось это всё? друзей у него, что ли, мало? ответов на эти вопросы у гепарда нет. смелости спросить напрямую — тоже. остаётся только ещё усерднее закрываться, строя лицо кирпичом и осаждая любые попытки его разговорить. — ты мне не отвечаешь, приходится идти на крайние меры, гиппи, — намерено делает акцент на последнем слове. и улыбается, наверняка, хитро-хитро, нарочно выводя на эмоции. однако у гепарда всегда всё было отлично с самообладанием. и с сокрытием эмоций тем более. не дождётся сампо никакой реакции. хоть и едва ли удаётся сдержаться от раздражённого ответа. гепарду бы талант сервал язвить в любой ситуации — он бы точно нашёл, чем ответить, чтобы сампо наконец-то заткнулся и отвалил. но гепард с сервал всегда были полными противоположностями. поэтому приходится лишь хранить молчание. а сампо не остаётся ничего иного, кроме как отступить, — но лишь на этот раз. гепард прекрасно знает, что уже завтра на очередном патруле его будут поджидать, чтобы донимать снова и снова. и гепард прекрасно знает, что он сам будет снова и снова молчать. потому что так проще. потому что подпускать к себе хитрого и вездесущего сампо не хочется. потому что признавать самому себе, что он попросту боится столкнуться с чужими корыстными мотивами, не хочется. и ему бы по-хорошему доложить уже об этих хождениях сампо на свободе в то время, как за чужими плечами море сомнительных поступков и преступлений. прежний гепард так бы и сделал, не задумываясь. но что-то в гепарде изменилось в тот раз, когда он впервые понял — сампо не такой, каким хочет казаться. что-то в гепарде изменилось в тот самый раз, когда он столкнулся лицом к лицу с очередной партией монстров. и всё бы ничего — ему не привыкать к битвам, — вот только в тот раз гепард был не со своим отрядом. он был совсем один. и ему на помощь пришёл тот, кто всегда предпочитал сбегать. кто никогда не останавливался, оставляя друзей и близких позади. кто запросто мог бросить тебя в беде, спасая собственную шкуру. тот, кто в этот раз решил взять и остаться. решил вмешаться и помочь. помочь не просто первому встречному — своему врагу помочь. гепард не любит оставаться в должниках. поэтому и молчит. терпит чужие выходки, муки собственной очернённой совести и всё равно молчит. а сампо это и на руку. но всему есть предел — и терпение гепарда не исключение. — зачем ты ходишь за мной? — спрашивает однажды, не сдержавшись. и впервые сталкивается не с колкостью или игривостью в ответ. впервые сталкивается с тишиной — непривычной и вязкой. но затем чужая макушка показывается из-за кустов. изумрудные глаза смотрят не со смешинкой, а впервые на памяти гепарда — серьёзно. и смотрят они прямо на него. гепард инстинктивно оглядывается, надеясь, что никто этого дурака не заметит и не поднимет тревогу. в конце концов, он сам же плакаты с его лицом по всему белобогу и развешивал. и неважно, что по этим плакатам едва ли можно хоть кого-то опознать. к счастью, солнце уже давно опустилось за горизонт, и проулок освещает лишь тепло обогревателя и тусклый свет уличного фонаря. к несчастью, сампо, кажется, было бы плевать, будь сейчас светло и ясно. кажется, на всё ему плевать, когда взгляд столь пристально прикован к чужому лицу. гепарду под этим взглядом становится неловко — щёки предательски заливаются краской. слишком у него бледная кожа — любая эмоция явственно проявляется на лице. для гепарда это всегда было слабостью. сампо же считает, что это просто очаровательно. и почему-то решает сказать об этом вслух, заставая гепарда врасплох. — что ты сейчас сказал? — потому что надеется, что ослышался. потому что надеется, что сампо не струхнёт в последний момент, отказываясь от вылетевших слов. — я сказал, — тяжело сглатывает, только теперь отводя свои бесстыжие глаза куда подальше, — что ты выглядишь очаровательно, — и не даёт гепарду среагировать, тут же пытаясь защититься: — у тебя с этим проблемы? с чем именно у гепарда должны быть проблемы, ему невдомёк. но комплимент, хоть и неожиданный, приятно оседает где-то под рёбрами, растекаясь нотками того самого противоречивого удовлетворения. гепарду всё ещё не хочется признавать, но слышать комплименты от сампо оказывается неожиданно приятно. и в моменте это осознание пугает до чёртиков, что кажется отражается в его собственных глазах и в складке меж бровей. кажется, сейчас сампо точно пойдёт на попятную. но сампо всегда умел удивлять. он вдруг выбирается из кустов, чуть отряхиваясь от налипших на одежду листьев, и тянется рукой прямо к гепарду. тянется опасливо, в ожидании закусывая губу. думая, что вот сейчас снова столкнётся с непробиваемой стеной и привычно уже отступит. но стена не появляется. больше нет. пальцы сампо касаются чужого лба, нажимая подушечками на складку и едва ощутимо пытаясь её разгладить. — тебе не идёт хмурый вид, — шелестит еле слышно. или это у гепарда вдруг заложило уши — кто знает. первый рефлекс — отстраниться, ударить, выстроить стену вновь. но чужие пальцы не кажутся угрозой. они кажутся благословением. у гепарда никогда не было времени на личную жизнь — учёба, военная подготовка, служба. вся его жизнь состоит лишь из работы и редких вылазок к сестре в мастерскую, где можно хоть ненадолго вспомнить, что он всего лишь человек. вспомнить, какого это — отдыхать и наслаждаться беззаботными минутами и разговорами ни о чём. гепард никогда никем не интересовался — даже в дружеском плане. у него есть приятели по работе, с которыми можно обсудить что-то, связанное с этой самой работой. а нужды в большем никогда и не возникало. но потом появился сампо. который зачем-то помог ему в тот злополучный день. и каким-то образом умудрился не просто в душу к гепарду залезть, а под кожу въесться. гепарду не знакомы чувства, о которых так часто пишут в книжках, попадающихся ему в свободные от работы часы. в этих книжках у людей всё так просто — они встречаются, влюбляются друг в друга и живут долго и счастливо. гепард не может представить себя на их месте. гепард не может не представлять. но как бы он ни пытался, рядом с ним так никто и не вырисовывается даже в фантазиях. рано или поздно наследник ландау должен будет жениться на красивой девушке, завести семью и детей. должен будет продолжить именитый род. в его жизни всегда было слишком много слова «должен». и никогда не было — «хочу». не может быть никаких желаний у того, на ком лежит ответственность за свою страну, за её жителей и за свой собственный род. но впервые в жизни гепарду чего-то хочется. хочется, чтобы чужие пальцы продолжали касаться его кожи. хочется, чтобы изумрудные глаза продолжали жадно изучать его лицо, выискивая проблески эмоций. хочется, чтобы пропасть между ними с сампо — его врагом и нарушителем порядка — исчезла. но они оба понимают, что не в их власти эту пропасть уничтожить. но в их власти — хоть чуть-чуть её уменьшить. и в глазах гепарда сампо наконец-то видит это — ответное желание. видит то, на что с самого начала надежды было ничтожно мало. и даже те жалкие капли появились лишь благодаря румянцу на бледных щеках и толике признания в синеве чужих глаз. сампо как мог цеплялся за эти капли надежды, вновь и вновь откладывая все дела и поднимаясь в надмирье лишь для того, чтобы снова увидеть гепарда. чтобы снова удариться о стену, плотно заслоняющую любые чувства и эмоции. чтобы снова увидеть алые щёки и понять, что сдаваться ещё рано. и сейчас, когда гепард позволяет касаться себя, впервые смотрит открыто и даже мягко, сампо понимает, что всё было не зря. — зачем ты это делаешь? — но гепарду всё ещё нужен ответ. потому что доверять сампо себе дороже. — потому что ты мне нравишься, — и улыбается почти печально — впервые на памяти гепарда искренне. и доверять этой улыбке почему-то хочется. гепард всё ещё не готов довериться сампо. гепард понятия не имеет, к каким последствиям эта связь их приведёт. но гепард впервые в жизни хочет плыть по течению чувств, так приятно теплящихся в груди. и даже если их ожидает печальный исход. гепард уверен. он не пожалеет.