Per aspera ad astra

      Террорист!», «Убийца!», «Некромант!», «Чудовище!» — у всех этих описаний было кое-что (а точнее кое-кто) общее — Рюк. Именно так преподавателя академии Антарес описывали во времена его юности. Конечно эти имена принесли не только всеобщую ненависть, но и некое понимание мира. А еще возможность наблюдать за миром как бы извне его. Из-за определенных санкций сам Рюк лично не мог получать прессу, общаться с кем-то за пределами Антареса, однако это не означало, что некромант не смог найти лазейку. Этой лазейкой было деканство. Данная идея ему пришла в голову не сразу, но поразила своей гениальностью. Декан не только вел целое отделение (иногда отделения называли факультетами, но не всем ученикам нравилось это название), но и был обязан иметь контакт с родителями учеников на случай непредвиденных ситуаций. Конечно, Рюка напрямую деканствовать не пустили и его место занял брат, однако никто не ожидал, что уважаемый лорд Франквур не сможет сдержать маленьких детей. Буквально спустя месяц на отделении стали случаться конфликты, дуэли, и, что самое страшное, пропадать дети. Тогда над Рюком взяла шествие Эдилтруд, дабы показать, что поймала его за руку. Однако сам Рюк имел отношение ко всему этому балагану очень посредственное. Во-первых, Рюк был лишен магии, а значит, влиять на детей не мог. Во-вторых, на тот момент старший из Франквуров преподавал только лекции по некромантии, а остальное свободное время находился в своих комнатах. Что он там делал, долго оставалось загадкой, пока однажды у него не провели обыск. Оказалось, что Рюк занимался починкой старых книг из библиотеки. Он старался стирать грязь со страниц, вшивать их обратно в корешок. В-третьих, ни учителя с родителями, ни власть не учла, что ученики Антареса — отдельная сила, с которой хочешь — не хочешь, а считаться надо. Сам Рюк не ожидал, что все пойдет именно так, он же просто хотел получать газеты и мирно скончаться в школе, однако судьба распорядилась иначе. После месяца, когда его брат был «при власти» на отделении, дети стали формировать клубы. Сначала это были безобидные — готовки, рукоделия, рисования, а потом неожиданно появился клуб с очень странным названием: «Клуб поклонников грани», Рюк предполагал, что это вина Эдилтруд, которая со своими играми в руку закона забылась и допустила клуб в существование. Но дело было сделано. Что в этом клубе делали? Кто в него входил? Эти два вопроса были первыми, что задали Рюку на допросе. Сам Рюк понятия не имел, но у него были догадки. Годы нахождения в тени позволили мужчине разобраться в иерархии среди учеников школы. Как в любых закрытых сообществах, в академии ученики расслоились. Всё это проходило за дверьми классов, в комнатах общежитий. Учителя не могли этого видеть, а Рюк, которого жизнь выкинула на отшиб, это видеть мог. Например, старосты у детей имели не только ту функцию, которую им присваивал учитель — разносить тетради, оповещать об уроках, следить за дисциплиной и на праздниках быть лицом факультета, но и почти оккультную. Старосты посвящали новоприбывших в правила отделения, любые конфликты между учениками решались через совет старост (Рюк предполагал, что могло иметь место и физическое насилие), стать старостой — значит стать богом. Среди самих старост, в их совете, отношения были уже более двоякие. С одной стороны дети старались находить общий язык, чтобы при конфликтах решать все полюбовно. С другой стороны старосты готовы были друг другу перегрызть глотки, чтобы именно их отделение было лучшим не только по успеваемости, но и по власти в школе. Франквур предполагал, что сами старосты тоже имеют иерархию между собой без оглядки на факультет. В какой-то момент всё пошло наперекосяк и дети с отделения некромантии стали всё чаще обращаться к Рюку с проблемами, решить которые он не мог. Он, как и ему было велено, отправлял детей к Ральфу. С одной стороны Рюку было по-человечески жалко брата, а с другой — Ральф сам виноват, что влез в политику, его за язык никто не тянул. Тогда и произошло оно. Двое мальчиков с отделения некромантии подрались. Не то, чтобы драк в школе почти не было, но на эту даже и половина школы не собралась посмотреть. Сама же драка в какой-то момент начала принимать опасные обороты. Сначала это просто походило на рукопашный бой, которым дети занимались перед боевой магией. Затем один из детей повалил второго на землю и стал бить, пока на его кулаках не заблестела кровь. Второй мальчик тоже не растерялся, он схватил оппонента за шею и принялся душить. К этому времени уже успели подоспеть учителя, в том числе и Рюк. Его поразило, что даже окрики Чарльза Палладиума и Адриана Кривена не помогли. Когда Кривен собирался приблизиться и разнять драчунов, один из мальчиков выхватил из-под одежды нож и метнул его прямо в преподавателя. Адриан увернуться успел, а вот Чарльзу нож задел мантию, ещё бы несколько сантиметров и нож бы воткнулся в плоть. Самого Франквура поразило, что мальчишки не использовали магию вообще. Пока их разнимали его коллеги, некромант отметил, что в этой драке всё же были определенные правила, правда какие точно, он не понял. Нож оказался семейной реликвией и Габриэль тогда чуть руку не отдал из-за этого. На оружие была печать, позволяющая только наложившему её брать в руки нож. Об этом узнали только, когда мальчиков растащили по разным углам кабинета директора. Сама директриса выпытать у них ничего не смогла. То, что драка началась задолго до появление учителей, подметил Адриан, а вот Габриэль и Рюк, не сговариваясь, поняли, что это не самый настораживающий факт. Глубокой ночью они потом решили объединиться и выяснить, что же это было. Оказалось, что пропажа детей и эта драка связаны. Клуб поклонников грани, оказывается, смог найти древнюю книгу о ритуалах у одного из участников. Имена участников выяснить не удалось, однако стало ясно, что дети по каким-то причинам решили свергнуть действующего декана — то есть Ральфа. Это разбирательство принесло много вопросов, а ещё уважение среди детей-некромантов к Рюку и Габриэлю, которые не гнушались разговаривать с учениками без оглядки на профессию. Тогда-то Габриэль стал Греэлем, ученики говорили, что это имя имеет какое-то потайное значение. Рюк же в свою очередь получил в руки власть. Со временем дети стали приносить ему работы, а не брату, брать консультации у него, а не у Ральфа. Хотя Франквур-старший все еще оставался нелюдимым, грубым, детей на своих теоретических лекциях муштровал, как перед войной. Тогда-то в игру вступил отец одного из учеников Люпен О’Салливан. Оказалось, что у Люпена есть племянник, которому ещё предстояло поступать, однако лорд уже знал, на какой факультет поступит этот юноша и этим факультетом было отделение некромантии (официально некромантии и ритуалистики, но в школе прижилось только первое слово от названия). Люпен был отцом Рафаэля, который обучался на отделении боевой магии под патронажем Чарльза, и братьев-погодок, Виктора и Чезаре, которые только-только поступили в школу на факультеты целительства и зельеварения. Так и получалось, что каждый из отпрысков этой семьи учился на разных отделениях. Всё это показалось Рюку странным, особенно, когда Люпен лично прибыл в школу и попросил Рюка не только показать академию, но и рассказать об успеваемости его детей, хотя с ними Рюк сталкивался разве что на факультативах и в столовой. Позже Габриэль рассказал, что Рафаэль написал отцу о произошедшей драке и о Рюке, а отец в свою очередь признал много деталей из прошлого Франквура-старшего. Когда они оказались в кабинете, Люпен вывалил Рюку на стол стопку газет и сообщил, что он не позволит помыкать некромантом, как вздумается власти. Рюк слышал, что лорд О’Салливан обладал даром предвидения. Правда это или нет, никто не знал, подобные семейные тайны охраняются очень сильно. Если верить слухам, то именно этот дар и привел Люпена в школу.

***

С того дня прошло уже несколько лет. Рюк к этому времени и правда стал полноценным деканом, он теперь мог отправлять письма родителям с табелем успеваемости и приглашать их на личные беседы, всё это, конечно же, под присмотром Эдилтруд или директрисы. В школу поступил племянник Люпена — Франклин, а через пару лет за ним поступил и брат его, Этьен. Этьен тоже попал на отделение некромантии, но ритуалистика интересовала его больше. Эти двое стали старостами отделения. Так уж повелось, что девочек на отделении не было уже давно, а старост с отделения всегда было двое. Они же организовали какую-то мудреную систему корреспонденции, которая позволила Рюку получать свежие выпуски прессы. Этьен даже порывался продолжить дело двоюродного брата, Рафаэля, и завести собственную газету на отделении, но не сложилось. Вот и сейчас Рюк сидел в своём кабинете, а напротив него сидел никто иной, как лорд Хиддес. Ситуация до жути напоминала ситуацию с Люпеном, разве что была опаснее. Аидий был псом Короля. Он мог быть здесь не ради сына. Однако удивлению некроманта не было предела, когда Аидий вручил Рюку расписку о том, что он согласен на обучение детей (у Аидия вроде был один сын, насколько знал Рюк) в школе. В кабинете повисла неловкая тишина. Аидий придирчиво осмотрел кабинет некроманта, а потом повернулся к Рюку и произнес, — Я хочу, чтобы Вы пока не сообщали коллегам то, что скажу я Вам. Эта информация достоверна, но ещё не оглашена публично. Его Величество считает, что требуется усовершенствовать систему образования, поэтому он выдал указ о том, что теперь в академии детей будут принимать и младшего возраста. На нумерацию курсов это не повлияет, появится лишь отдельный блок для маленьких учеников. К вам в школу пришлют учителей общего образования, после прохождения этой программы дети будут подвергаться отбору на отделения, как это происходило в предыдущие годы и уже потом обучаться по той программе, которую сейчас дают. Рюк покрутил в руках расписку и как-то настороженно замер. Аидий видел в лице мужчины настороженность, усталость. — Прошу прощения, но каким образом здесь имею место быть я? — Мрачно спросил Рюк. — А это, господин Франквур, уже я Вам сказать не могу. Но Вы можете это прочесть. Между строк или по строкам — решать Вам. — Аидий вальяжно поднялся со своего места, а потом лёгким движением руки пододвинул с другого края стола документы. Этот жест доброй воли выглядел бахвальством, но Рюк поклялся себе, что не позволит этому человеку себя вывести на конфликт. Мужчина кинул на документы расписку, нахмурившись, потом он поднялся из-за стола, — Вас проводить, лорд Хиддес? — Вы очень любезны, — Кивнул Аидий и тоже поднялся со своего места. Он прошел за Рюком, они вышли из класса. Лорд наблюдал, как Рюк запирает дверь на ключ, а потом тихо спросил, — Не боитесь, что кто-то вскроет дверь? Дети могут пойти на всё ради оценок. Рюк смерил собеседника странным взглядом, — Думаете, они знают, что это за комната? По их поверьям я живу в лесу и питаюсь солнечным светом. А в полнолуние я ухожу на ближайшее кладбище, чтобы выкопать недавно умерших девственниц и насладиться их плотью и кровью. То ли Аидий не понял шутки и иронии в словах Рюка, то ли был готов поверить, что некромант в теории мог вести такой образ жизни, но нервная улыбка на лице солдата Короля была слишком натянутой. После этого короткого диалога путь по коридорам прошёл в полнейшей тишине. Когда некромант сопроводил Хиддеса и вернулся в свой кабинет, он взял в руки расписку и замер. Это была расписка не только от Аидия, но и от той, чье имя спустя время кануло в небытие. «Гвендолин ля Фей» — гласила подпись под распиской. Подпись была заверена магией, что говорило о невозможности всему этому быть шуткой Аидия. Но на место всему этому приходили вопросы. Почему расписка Гвендолин была у Хиддеса? Имел ли Хидесс отношение к детям Гвендолин? Если имел, то какое? Нет, Хиддес и правда был связан с прокажённой ведьмой, а именно так называли Гвендолин в народе. В свое время отряд Хиддеса по приказу Короля ввёл войска в лес, где произошёл бой между ля Фей и союзниками этой семьи с людьми Короля. Тогда-то ля Фей одержали победу, но какой ценой… Юную Гвендолин пленили. Не только её, но живой из плена удалось выбраться именно ей. Рюк вздрогнул, если он правильно помнил возраст ведьмы, то она была совсем юной, почти ребёнок. Но уже в том возрасте она испытала ужасы, которые сам Франквур-старший перенес с трудом. Однако было одно противоречие. Гвендолин не была некромантом. На этой мысли Франквур стиснул расписку в руках и побледнел. Он же некромантом был, да и являлся им и по сей день, хоть и не владел теперь магией. Некромантия всегда была чем-то таинственным и опасным. Рюк сам рассказывал ученикам, что этот вид магии меняет людей, как внешне (некоторые некроманты создавали себе якоря для вечной жизни, а это несло определенные убытки в человечности их внешности), так и внутренне. Если с внешними проявлениями некромантии можно столкнуться, а можно нет, то с внутренними подобной двойственности не было. Рюк был тому прямым доказательством. Ральф не замечал перемен в брате, а когда они произошли, то оба брата были слишком взрослыми, чтобы вести подобные диалоги. Сам Рюк хоть и был нелюдимым в дошкольные времена, но занятия некромантией лишь усугубили в нем эту черту, хладнокровие перестало отдавать человеческим теплом, а иногда Рюк будто входил в транс, его голос становился холоднее обычного, а пугающие события вокруг и вовсе переставали иметь значение. Иногда Рюк мог спокойно смотреть на очередной труп животного, которого доставили в школу ради уроков ритуалистики и зельеварения. Одним словом Рюк будто впадал в онемение, которое проходило лишь когда он был в одиночестве. И все те лишения, даже остров святой Килды, прошли мимо Рюка и его сознания. Он чувствовал груз опыта на своих плечах, но в тоже время этого груза и не было. В своё время Франквур поклялся служить Смерти, как и многие некроманты. Он служил до сих пор. У некромантов была особая философия, которая гласила: «Пути матери нашей Смерти полны тайн и загадок, не всё то, что есть лишение является им. А те дети, которых мать родная Жизнь не любит, смогут найти упокоение в колыбели мачехи». Любой некромант был возлюбленным ребенком Смерти. А значит и жизнь его была в её руках. Именно эта философия позволяла многим некромантам предаваться аскетизму, уходить в горы, лишать себя пищи и воды ради какого-то неведомого просветления. Франквур снова посмотрел на расписку в своих руках. Приход Хиддеса мог быть ловушкой, а мог быть простым предательством власти. Рюк перевёл взгляд на второй листок, где уже стояла подпись Хиддеса и его супруги. Видимо, Аидий и правда пришел в школу ради подобного жеста ответственности. Мужчина отложил документы в сторону, тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и принялся рассуждать логически. В своих мыслях он дошел до одного неоспоримого факта — Хиддес явно знает больше, чем должен знать, и это знание может стоить Аидию жизни. Стал бы ручной пес Короля рисковать собой, своей семье ради каких-то детей, которые к нему лично отношения не имеют? Более того, эти дети несут в себе магию прокажённой, а значит они по умолчанию чистое зло.

***

Рюк потянулся в одному из ящиков в столе, открыл его и сложил туда документы, как раз в этот момент в кабинет постучали. Вскоре в кабинете возник Ральф, он кинул брату на стол стопку тетрадей. Рюк в этом даже увидел параллель с Аидием, который хоть и надменно, но все же с долей уважения вторгался в чужое пространство. — Я видел, что к тебе заходил Хиддес. Что ему было нужно? — Не помню, чтобы ты становился моей нянькой, Ральф, иди куда-то в другое место, например, к ученикам. — Рюк раздраженно посмотрел на тетради, которые теперь следовало проверить, а он только собирался отправиться помогать Заратустре Гонзалез, преподавателю зельеделанья. Она вместе с мужем, Йоханнесом Гонзалез, работали в школе. Йоханнес рассказывал детям про сборы трав, как определять растения, а Заратустра учила этих самых детей, как из растений и других материалов сварить зелья. Иногда супруги выбирались из школы для сборов трав, иногда даже добычи минералов в горах. Так, Рюк, а иногда даже Чарльз, присоединялись к ним и помогали собирать материалы и пополнять кладовые школы. Ральф на подобное поведение брата не отреагировал, он сложил руки в замок за спиной и принялся расхаживать вокруг стола, будто хищная птица над добычей. Юные ученики-некроманты обычно от такого быстро раскалывались и рассказывали, где, когда и зачем. Однако для Рюка это было не более, чем раздражающим фактором. Мужчина провёл рукой по лицу, стараясь не думать, что Ральф, наверное, с самого начала следил за Хиддесом. Рюк поморщился, когда пальцы нащупали неаккуратный шрам на щеке, который тянулся аж до шеи. Затем некромант убрал руку от лица и взглянул в глаза брату. — Ральф, выметайся. — Голос сквозил холодом. Рюк взял одну из тетрадей и с преувеличенным интересом стал читать опус какого-то второкурсника. Мужчина медленно перелистывал страницы с формулами, рунами и магическими рисунками. Он выхватил перо из специальной баночки с чернилами и принялся править работу. Ральф же остановился напротив стола, успев описать не один круг. Ему не нравилось, что брат не распространяется о визитах подобных людей. Вообще-то на бумагах Ральф до сих пор был деканом, хоть и не выполнял свои обязанности, взвалив все на старшего брата. Он пододвинул стул, который стоял напротив стола, и сел. Рюк всё также рассматривал тетради и вчитывался в написанное, будто это были какие-то особые знания. — И всё же. Зачем он приходил? Вы с ним не старые знакомые, чтобы было можно вот так заглянуть в гости. — Ральф нахмурился и всмотрелся в лицо Рюка, будто стараясь найти там ответы. — Да? — Рюк ответил с преувеличенным спокойствием, — А он меня пригласил в парк на встречу нашего клуба домохозяек. Будем вместе территорию убирать от мусора, а потом заглянем к кому-нибудь в гости и приготовим шарлотку. — Прекрати шутить. Ты же понимаешь, что Хиддес не приходил бы просто так, тем более к тебе… — Именно поэтому я и говорю: «выметайся». — Рюк встретился взглядом с братом. — Он отдал мне расписку, что его любимый сыночка-корзиночка будет учиться в нашей школе. Сказал, что я самый незанятой преподаватель, вот ко мне и пришел. Рюк хотел что-то ещё добавить, однако в очередной раз за день за дверью послышался стук. Ральф быстро поднялся со стула, резко открыл дверь, отчего стоящая за ней девочка чуть не свалилась на мужчину. По форме было понятно, что училась она на отделении артефакторики, девочка смущённо посмотрела сначала на Франквура-младшего, затем на Франквура-старшего, а потом стеснительно произнесла, — Извините, профессор, Декан Палладиум просил Вам передать, что сейчас будет собрание у директрисы Гончаровой-Дагис. Девочка отступила на пару шагов и поспешила скрыться в одном из коридоров. Рюк подхватил стопку тетрадей. Он кивнул брату на дверь. — Вперёд. Не будем заставлять нас ждать. Ральф, несколько растеряв весь боевой настрой, подчинился брату. Он увидел, как тот бросает осторожный взгляд на один из ящиков рабочего стола, видимо, решил Ральф, Рюк убрал туда какие-то документы и очень не хотел их лишиться, если кто-то из учеников проникнет в кабинет. Сам же Рюк аккуратно подцепил данные ему Хиддесом расписки, сунул их между тетрадями и поспешил покинуть кабинет. Если собрание включало присутствие директрисы, значит, там будут и работники извне. А это отличный способ протолкнуть документы без лишних вопросов и суеты. Как некстати Франквуру-старшему вспомнилась Гвендолин. Если и правда у нее были дети, если та расписка не шутка Хиддеса, то значило это только одно. Рюк Франквур снова должен преступить закон.

***

Вскоре мужчины оказались около кабинета директора. Рюк заметил, что учителя почему-то в кабинет не заходят, а маленькими группками ютятся по углам коридора, да о чём-то шепчутся. Вдруг дверь кабинета отворилась и показалась сама директриса и какой-то клерк. Фарра Гончарова-Дагис была достаточно интересным элементом. Попала она в школу из-за того, что ее младшая сестра встретила здесь супруга, пока Антарес был ещё колонией. Сама Фарра преподавала на другом конце страны в школе для благородных девиц. Вела она, на удивление, уроки боевой магии и дуэлинг. Гончарова-Дагис была низенькой, полноватой женщиной, чем-то напоминавшей по своим очертаниям игрушку-неваляшку. Её светлые с проседью волосы всегда были собраны в высокую прическу, что хоть и немного, но добавляло росту. Обычно директриса отдавала предпочтение юбкам по колено и большим свитерам (Рюк предполагал, что большинство из них женщина связала сама ещё в девичестве). Однако сегодня на ней было платье в пол, от чего Фарра напоминала колокольчик. Женщина при всей своей округлости была очень проворна даже после того, как окончила преподавать и теперь сидела в кабинете днями на пролёт. Женщина быстро засеменила в развалочку в одному из окон и требовательно позвала жестом клерка за собой. — Рюк, Ральф, проходите в кабинет. Пускай и остальные заходят, — Мимоходом произнесла женщина. — У меня есть несколько новостей.