Per aspera ad astra

Древние руны вились вдоль коридора, они переплетались между собой, наслаивались, стирались, горели, потухали, пульсировали и излучали силу. Однако все они вели к единственной двери в конце, она, как и руны, излучала неведомую силу. Создатели этого места позаботились о том, чтобы всё здесь вызывало страх и напряжение. Но она не боялась. Страх давно покинул её. Наконец-то дверь отворилась, из зала строем вышли солдаты, они бесчисленной шеренгой, которая извивалась подобно змее, покидали это место. Она же почтенно склонилась перед ними, а в голове пронеслась одна лишь единственная мысль: «Когда же я успела привыкнуть ко всему этому? Когда?!». Выпрямившись, она провожает взглядом солдат, а затем сталкивается им же с ним. — Мессир, — С неким раболепием произносит она. — А, мадам Дю Фор. — Раздаётся из глубины зала, — Рад Вас видеть, смотрю, Вы пришли сообщить мне по поводу Ваших магических талантов. Дю Фор осекается, да, она здесь и из-за этого тоже. Но магия… Она до сих пор не вернулась после неудачных родов, после той войны. «Вот когда я смогла свыкнуться», — Замечает она про себя. Стоит вдуматься. Сам Король пригласил её — обычного преподавателя хороших манер и этикета — на разговор об её магии. Глупость. Король может и знает, как лечить людей, но он не учёный. Дю Фор вздыхает. Она даже не слышит о чём идёт разговор, который повторяется вот уже в сотый, если не в тысячный, раз. Есть ли магия — делала ли она что-то ради магии — будет ли она стараться ради магии. Наверное, она ужасная ведьма. Дю Фор сама не поняла, когда осознала, что не хочет иметь магию больше. Ей нравилось учить детей вальсу, этикету столовых приборов, обсуждать с юными наследниками моду прошедших эпох. Она любила свою работу и была любима учениками. Многие даже шли на проект к ней в конце обучения. При этом она совсем не пользовалась магией, совсем её не чувствовала. Магия была проклятьем для неё. Бывали моменты уязвимости, но у кого их не было. Дю Фор обняла себя, сжимая накидку на плечах и прячась в ней, она не помнила, как Король покачал головой, как он отослал ее «стараться дальше». И вот она стоит у входа в школу, где она сама когда-то училась и теперь работала профессором. Хотелось плакать. Мимо пробежала стайка девочек, опаздывающих на лекции. «Мадам Дю Фор, прекрасно выглядите и удачного дня!» — Радостно, хоть и не в лад, прощебетали они и бросились искать кабинет. Она приучала не одно поколение так вот легко и от чистого сердца говорить добрые слова людям. Она говорила, что это помогает всем чувствовать себя сильнее, а остальных счастливее. Дю Фор улыбнулась и кивнула, уже убежавшим. Наконец, она собралась с силами и двинулась в сторону своего кабинета. Он был на первом этаже около танцевального зала. Дю Фор видела, как там уже собираются дети, которым совсем скоро придётся танцевать на семейных торжествах. Сегодня у неё не было уроков, но помогать своим ученикам она была готова даже будучи при смерти. Но сегодня был не её день. У кабинета же её ожидали коллеги: Рюк и Ральф Франквуры, Андриан Кривен и Габриэль (ученики же его почему-то звали Греэль) Сатклифф, а ещё — к удивлению самой Дю Фор — Паула Эдилтруд. Дю Фор смущённо провела коллег в свой кабинет и как-то очень неловко для преподавателя этикета замерла около стола, будто она тут вовсе и не хозяйка. Дю Фор в очередной раз отметила, что Король темнит по поводу их школы. Академия Антарес была не единственной школой магии на весь мир, так почему же всё сошлось именно так. Дю Фор глянула на свой стол, где стоял указатель с её именем. Она даже забыла, что вообще-то у неё есть не только фамилия, но и имя — Жаклин. Она окинула гостей взглядом и уже собиралась задать насущный вопрос: зачем они все тут собрались. Однако её перебили. — Скажите, на милость, на кой чёрт я тут вам? — Жаклин поджала губы, говорил Рюк. Только сейчас Дю Фор увидела, что Франквур-старший был в халате черного цвета, на шее неаккуратно болталась окровавленная маска. Лицо, искаженное шрамами (они никогда не заживали, сколько себя помнит Жаклин), скривилось, — Если, Паула, у тебя не будет уважительной причины, я уйду. Пригласите своего этого Чарльза, я не собираюсь тратить время на ваши сплетни и соболезнования. Жаклин, вон, стоит дышит. Проблем с её здоровьем не вижу, если вы понимаете… — Рюк! — Одернул его Ральф. Жаклин больше импонировал именно Ральф, да и людям нравился он тоже. Рюк вообще был не предназначен для преподавания, особенно для преподавания детям. Жаклин несколько раз видела, как дети возвращались с уроков Рюка просто убитые. — Мы здесь не для этого. Я хочу знать, он опять тебя проверял? — Паула проигнорировала перебранку и обратилась к Дю Фор. Та лишь кивнула, смущённо поджимая губы. Дю Фор была старше как Франквуров, так и Сатклиффа с Кривином, говорить о своих проблемах ей было неловко. Паула преподавала целительство. В отличие от своей коллеги — Вербены Санатрикс — Паула была исследователем и преподавателем, Вербена же работала в больничном кабинете и всегда была предельно корректна. Но они обе были в первую очередь целителями и врачами. Рюк занял место в углу в кабинете и о чём-то шептался с Сатклиффом, Ральф и Адриан же наблюдали за Паулой. Вскоре на столе появились сервиз, чай и печенье. Жаклин села на свой стул и начала свой рассказ. Она рассказала и о том, что Король готовит армию к чему-то, и о том, что она слишком сильно разочаровала Мессира в этот раз. Ей казалось, что она вернулась с одного допроса на ещё один. Вообще следовало отметить, что Дю Фор много раз ловила себя на мысле, что Король проверяет вовсе не её, точнее не только её, но и остальных учителей, в особенности Сатклиффа и Франквура-старшего. Эти двое когда-то были заключёнными, только вот Сатклифф находился в достаточно цивилизованном заключении, где была еда и какой-никакой досуг — исправительные работы на благо общества — именно через этот досуг Сатклифф и попал в школу. Сам по себе мужчина не был злопамятным и мстительным, он перенял от заключенных похабное чувство юмора и эпатажное поведение, но в целом был достаточно приспособлен к обычному обществу без тюремных законов. Ходил слух, что осудили его без доказательств и преступлений он никаких не совершал, адвоката ему не дали, ведь его семья могла сама об этом позаботиться, только почему-то не сделала этого. Видимо Габриэль был примером нелюбимого, да что уж таить, лишнего ребёнка, которого легче списать со счетов, чем учитывать вовсе. Рюку так не повезло. В своё время он провёл какой-то некромантический ритуал с призывом нежити и изменением реальности, последствия ритуала были ужасны: несколько погибших поселений, три мертвых легиона королевской гвардии. Сначала его держали в столице в темнице Его Величества, потом приговорили к смертной казни через сожжение заживо, однако некоторое время казнь переносилась, а по итогу заменилась ссылкой и лишением прав на свободу перемещения, общения с родственниками, использование магии. Его сослали в одно из самых страшных мест, остров Святой Килды. Место это было парадоксальным: туда ссылали всех от детей до стариков, женщин и мужчин, провизия туда не доставлялась, а любой контактировавший с этим островом не имел право разглашать что-либо об этом месте. Никаких работников власти на острове не было, лишь заключённые. Раз в какое-то время оттуда вывозились их трупы, более того иногда приходилось раскапывать могилы, куда пленники могли закопать собрата. Дети, появившиеся на этом острове, изымались у их родителей и вербовали в королевскую гвардию. При чём сопротивление матери или отца могло стоить им жизни. Иногда кто-то сбегал с острова, но их сразу ловили. И дело тут было не в том, что их было легко поймать, а в том, что многие просто сходили с ума на Килде. Рюку в этом плане «повезло» — после продолжительного пребывания там его брат смог выпросить свободу с одним условием, которое заключалось в тотальном контроле над Рюком и его полезности Королю. Как раз тогда мужчину перевели в место, которое не уступало Святой Килде по ужасу, в Антарес. Тогда это было что-то между колонией строгого режима для несовершеннолетних и тюрьмой для тех, кто так или иначе имел отношение к Килде. Ральфу тогда было только шестнадцать и он не совсем понимал, что ожидает здесь Рюка. А здесь ожидали его похожие ужасы. Однако шло время, а Антарес стал постепенно школой. Престижной школой, куда сейчас рвутся многие преподаватели. Здесь Рюк встретил свою жену, а позже у него даже появился сын, которому совсем скоро предстояло появиться в школе. Многие, кто был сослан сюда, построили рядом со школой свои жилища, ведь именно старшие заключенные стали наставниками и учителями для малолетних преступников. Так получилось, что Король быстро подсуетился и сюда прислали уже «правильных» учителей, которые пропагандой создали историю Антаресу, которой не могли похвастаться многие великие рода. Факультеты стали стали замалчивать грехи прошлого, а вот Сатклифф и Франквур-старший стали коллегами, которые эти грехи в какой-то мере помнили, только не распространялись. Именно это и заставляло Дю Фор хоть как-то уважать Рюка, который не отличался ни манерами, ни каким-то чувством такта, ни профессиональной этикой. Наверное, в этой школе только Рюк и Габриэль не имели хоть какого-то образования, связанного с преподаванием. Их прошлое почти никогда не оговаривалось, поэтому многие могли даже и не знать, что общаются с теми, кто прошел жернова тюрем. Жаклин иной раз замечала, что оба мужчины всегда стараются держаться обособленно, не садиться спиной к дверям. Это не было чем-то особо приметным, но годы работы бок о бок сказывались. На педагогических советах ни Габриэль, ни Рюк особого участия не принимали, хотя могли высказать своё мнение, если обращались лично к ним. Вот и сейчас Дю Фор заметила, как Рюк внимательно посматривает на дверь, стоит хоть кому-то пройти мимо. Словно сторожевой пес. — Рюк, а ты способен колдовать? — Жаклин сама не поняла, что спросила тревожащий ее вопрос вслух. Она испуганно охнула и закрыла рот рукой, в кабинете повисло тревожное молчание. Рюк медленно повернул голову в сторону женщины и встретился с ней взглядом. — А тебя это так волнует, Жаклин? Или это Король попросил тебя узнать? Не припомню, чтобы мы с Ним были на короткой ноге или дружили взасос… — Франквур-старший болезненно скривился, а потом замолк, что-то обдумывая. Ральф, который поведение брата не одобрял, уже порывался вмешаться этот фарс, как Рюк требовательным движением вытянул руку к чашке на столе Жаклин. Этот жест Дю Фор знала слишком хорошо. Она сама проделывала его в попытке призвать то чашки, то тетрадки, то другие мелкие предметы. Чашка осталась на своем месте, а Рюк встал со своего места и грубовато обратился к Эдилтруд, — Ну что? Я могу быть свободным? Паула нахмурилась, а потом устало кивнула. Стоило Рюку скрыться за дверью, как она посмотрела на Жаклин, — Он же тебя не обидел? Жаклин, мне очень жаль, что Рюк такой человек. У каждого есть прошлое и его надо принять. Каким бы страшным и отвратительным оно не было. Адриан Кривин, который, видимо, и привёл сюда Паулу, хлопнул в ладоши и начал расхаживать по кабинету, — Собственно, раз с Жаклин все в порядке, я предлагаю никому не унывать и заняться делом. Совсем скоро должен будет состояться осенний бал… Дальше Жаклин особо не слушала. Её потряс поступок Рюка. При всей его недоверчивости и несговорчивости, мужчина показал, что как воин он сейчас не имеет никакой силы, что он слаб. Слаб, именно слабым считают тех, кто лишён магии. Но слабость ли это? Жаклин не знала. За обсуждением очередного кошмара учителей Жаклин старалась не думать, что предпочла бы сейчас быть где-то в глуши и одиночестве. — Ладно, этот вопрос поднимем на совете, — Воодушевленно говорил Адриан, когда они покидали кабинет Дю Фор. Женщина радушно кивала, а сама тайком поглядывала на часы. Как только коллеги покинули женщину, она тяжело прислонилась к двери и сползла на пол. Каждый раз одно и то же, коллеги пытаются её поддержать, а по факту Жаклин снова вспоминает, что без магии её жизнь не кончается. Вскоре наступил вечер и Дю Фор решила пройтись по коридорам школы, перед дежурством её коллег: Паулы Эдилтруд и Адриана Кривина. Дежурства включали в себя обход школы и поимку всех нерадивых учеников, которые хотели найти в ближайших лесу и горах приключения себе на голову. Дю Фор медленно брела по коридору, размышляя о событиях минувшего дня. Каждый такой день заставлял женщину лишь усерднее трудиться в подготовке к урокам, помощи детям. Вообще Антарес был противоречивым местом. С одной стороны, здесь преподавали те, у кого магии не было, а ведь это школа магии. С другой стороны, многие преподавательские решения были сомнительными, так, Габриэль и Рюк не имели и малейшего понятия о педагогике, но с завидной регулярностью ученики шли к ним за персональными наставлениями и советами. Если же такое поведение по отношению к Сатклиффу было понятным — он болтлив и радушен к детям, то Рюк был полон тайн и противоречий. Иной раз в столовой к нему могли подходить группы мальчишек и спрашивать совета по поводу экзаменов у других учителей, как правильно сделать свой первый артефакт. Обычно Рюк прогонял их одним своим грозным видом, а особых смельчаков язвительными высказываниями, но были дни, когда он наклонялся к ребёнку и внимательно слушал сбивчивые вопросы, а потом тихо и в какой-то мере покровительственно отвечал. Он не смеялся с глупых вопросов и даже не позволял себе улыбки, а вот та же Паула могла иногда улыбнуться при подобных вопросах. При этом коллеги такого поведения не одобряли. Ещё бы, Рюк мог прямо перед высокопоставленными чиновниками, что прибыли с проверкой, или кем-то из родителей начать отвечать на детскую несуразицу, полностью игнорируя взрослых. Жаклин всегда было интересно, влияет ли работа учителем на семейную жизнь. Рюк в этом вопросе тоже вспоминался почти сразу. При его скупости на эмоции Жаклин не могла даже представить, что им кто-то может интересоваться, нет, что он может кем-то заинтересоваться. Супругу Рюка никто не знал. Она вела затворнический образ жизни в их небольшом домишке на краю поселения около Антареса. Сына Рюка общественность тоже не видела, хотя все знали, что в какой-то момент в этом домишке появились детские вещи. Осенью ребенок должен был прибыть в школу. Жаклин предполагала, что Рюк не стал отцом по случайности из-за какой-то «ошибки молодости», но и на навязанную связь не походило. Скорее всего он либо познакомился с женой в ссылке, либо она была одной из заключенных старого Антареса. Дю Фор остановилась у фонтана, что был во внутреннем дворе. Она всмотрелась в своё отражение на водной глади. Жаклин поправила свою накидку, а затем перевела взгляд на одну из скамеек. На ней сидел Сатклифф и какой-то мальчик в темной мантии, Дю Фор узнала в нём ученика факультета некромантии. Мальчик увлечённо читал книгу, пока Габриэль рассматривал пергамент, в котором, видимо, находилось домашнее задание кого-то из учеников. Мальчик поднял голову и посмотрел на мужчину, — Профессор Сатклифф, — Осторожно позвал он, — а Вы завтра придёте посмотреть на наши выступления в дуэльном клубе. Декан, — Одно это слово разило уважением к этому человеку, — говорил, что… Сатклифф усмехнулся, а потом покачал головой, — Не знаю, завтра я дежурю с другими учителями, но надеюсь, что смогу посмотреть на ваши дуэли. И вообще, зачем ты-то туда сунулся? Ребенок от вопроса смутился, а потом поддался к мужчине ближе и, понизив тон, сбивчиво проговорил, — Я видел, как Вы с Деканом сражались. Это было впечатляюще. Вы мечом раз, а он увернулся. А потом, потом Вы увернулись. Парни со старших курсов сказали, что это очень трудно. Что вот так драться без магии, будучи магом, тяжело. Еще они говорили, что Вы их контролю учите. Вот я и захотел тоже стать дуэлянтом. Сатклифф свернул пергамент и убрал его к себе под плащ, — Лучше бы ты сходил на уроки к мадам Дю Фор. — Он укоризненно покачал головой. — Но, профессор, там же одни девочки. Они постоянно сплетничают. А танцевать — это вообще девчачья забава. — Ученик насупился и покачал головой. — А вот и нет. — Габриэль расплылся в улыбке, — Мадам Дю Фор — есть пример грации. Ты говорил, что я и Рюк сражались, что это выглядело очень завораживающе. Так вот. Если бы ты сходил посмотреть на эти девчачьи забавы, то понял бы, что для эффектности нужно владеть телом, а танцы — отличная возможность этому научиться. Что бы тебе не говорили одноклассники, но танцы не означают слабость или низость. Присмотрись на осеннем балу ко всем. Уверен, что мадам Дю Фор, благородные дамы и господа привлекут твое внимание сразу. А всё из-за умения держаться. А теперь. Иди в общежитие, пока тебя не поймала Профессор Эдилтруд. Она сегодня на дежурстве, сообщи остальным. Мальчик, хоть и не горел желанием идти к себе, просьбу выполнил. Сам Сатклифф очень удивился, когда наконец заметил Жаклин. Дю Фор покачала головой, все же Габриэль вёл себя с детьми так, будто они были его младшими братьями или сестрами, а не учениками. Они обменялись кивками, а затем Сатклифф ушёл. Этот подслушанный диалог заставил Жаклин снова задуматься и о своих коллегах, и о том, что теперь стайка детей-некромантов не будет сводить с неё глаз, и о будущем. Вскоре поднялся сильный ветер, а на небе показался полумесяц. К своему удивлению Жаклин поняла, что стоит у фонтана уже несколько часов. Поэтому она поспешила к себе в комнату. Часы показали, что осталось лишь полчаса до полуночи. Жаклин сменила рабочую одежду на ночную рубашку и села на кровать, в её окнах виднелась луна, женщина вспомнила рассказы матери о великих ведьмах и важности времени. Дю Фор не знала, что сегодня одним простым вопросом она спровоцировала процесс, который продлится еще долгое время и затронет не только ее саму, но и весь Антарес.