(Не) мой

Июль 2023

пятница

Чимин: кто придумал, что сегодня «лето»? Чимин: я вышел и меня продуло до костей Юнги: это не погода плохая Юнги: это ты слишком худой Хосок: подтверждаю Хосок: Чимин, ты драматизируешь Чимин: говорят люди, которые весь день сидят дома Намджун: вообще-то по прогнозу +18 и дождь к вечеру Намджун: так что Намджун: Чимин ноет превентивно Сокджин: превентивно — это ты сейчас с кем разговариваешь? Хосок: у него встроенный словарь Намджун: это называется точность формулировок Тэхён: нет, это называется «я читал больше двух книг, выкусите» Сокджин: …печатает Юнги: …печатает Сокджин: скоро он напишет «атмосферные осадки вероятностного характера» Юнги: или «температурный диапазон ощущается субъективно» Хосок: Чимин, перевожу: тебе холодно, потому что ты мерзляк Чимин: спасибо. Вот это я понимаю — коммуникация Юнги: Намджун, ты когда пьёшь Юнги: называешь это Юнги: «когнитивным расслаблением»? Намджун: я говорю Намджун: что при такой погоде Намджун: нужен план: не выходить из дома и просто пить Тэхён: наконец-то разумная мысль Чимин: а ты разве не пьёшь сейчас? Тэхён: да Тэхён: и не просто пью Юнги: покер? Тэхён: покер Сокджин: опять он тусит без нас Юнги: мы друзья второго сорта Тэхён: тебя вообще сегодня нет в Сеуле Юнги: это детали Тэхён: у меня хорошие карты Тэхён: спишемся позднее Тэхён: отключаюсь       Тэхён заблокировал и убрал телефон в карман.       Комната в общежитии гудела негромким смехом и музыкой, вперемешку с шорохом картонных коробок и щелчками открываемых банок пива. На столе разложили игру, рассыпали фишки, и кто-то уже начал спорить о правилах, перекрывая остальных.       Такаши посмотрел на свои карты и сразу прикрыл их ладонью. Покер был игрой сложной, но не из-за правил, а из-за людей. Здесь важно не то, какие карты тебе достались, а то, что ты решаешь скрыть и как поступить. Сильная комбинация легко проигрывает, если ты выдаёшь себя раньше времени.       Именно поэтому Тэхён его любил. Покер требовал не везения, а выдержки. Умения ждать, наблюдать, читать паузы и чужие ошибки. Здесь не побеждал тот, кто знал больше, — тут выигрывал тот, кто меньше говорил и дольше держал лицо. А держать лицо Тэхён умел.       Слева мигнул экран телефона.       — Тебе опять парень пишет, — нахмурилась Воён, пододвигая телефон к Такаши.       — Вы можете хотя бы один вечер не общаться? — подхватила Чеён.       Близняшки переглянулись.       — Вот будут у вас отношения на расстоянии, тогда и поговорим, — Такаши фыркнул, быстро отвечая на сообщение и снова возвращаясь к игре.       Он сделал ставку, не поднимая глаз.       — Колл, — бросил кто-то напротив.       Флоп лёг на стол. Чеён оживилась и наклонилась ближе.       — Он правда такой скромный, как ты говоришь? Или ты приукрашиваешь?       — Он спокойный, — поправил Такаши. — И всегда рядом, когда нужно.       — Рядом, — усмехнулась Воён. — При этом находится в другой стране.       Такаши повысил ставку.       — Не всем нужно сидеть за одним столом, чтобы быть вместе, — возразил Тэхён, сбрасывая руку.       Несколько фишек ушли в банк. Чеён снова переглянулась с Воён.       — А он ревнивый? — спросила Воён, делая вид, что больше занята своими картами, чем ответом.       Такаши задержал руку над столом, потом аккуратно подровнял фишки.       — Нет.       — Удобно, — заметила Воён. — Никто не контролирует, никто не задаёт вопросов.       — Чонгук доверяет, — отрезал Такаши, делая попытку защитить своего омегу.       — Или ему всё равно? — тихо добавила Чеён.       На секунду повисла пауза. Музыка сменила трек, за окном кто-то засмеялся.       — Хотя, учитывая, как часто он тебе пишет, сдаётся мне, тут о доверии можно не говорить, — Чеён глотнула пива, сбрасывая карты.       Воён медленно выровняла стопку фишек, коснувшись плеча Такаши.       — Ты всегда так хладнокровен, — сказала она нейтрально. — Или это только сегодня?       — Сегодня карты хорошие, — отозвался Такаши, не поднимая взгляда.       Чеён наклонилась ближе, оперев подбородок на ладонь. Её локоть почти касался его руки.       — Мне всегда было интересно, — сказала она лениво, — ты правда такой верный… или просто уверен, что тебе всё сойдёт с рук?       Такаши пожал плечами.       — Я просто не делаю того, за что придётся оправдываться.       — Хорошая философия, — заметила Чеён. — Особенно если тот, перед кем пришлось бы оправдываться, находится сейчас далеко.       Он усмехнулся уголком губ и сделал ход, забирая банк.       Тэхён закатил глаза. Он не любил открытое проявление флирта, особенно к человеку, у которого есть пара. Воён убрала руку с плеча Такаши, словно и не касалась вовсе. Но Тэхён это заметил. Он вообще обращал внимание на такие вещи острее других.       Он не сказал ни слова. Просто подался назад, занял больше места, положил руку на спинку стула Такаши. Таким образом он дистанцировал Такаши от остальных омег.       — Чья раздача? — спросил он спокойно, перехватывая инициативу на себя.       Он не любил, когда в пару лезут другие, не из-за ревности в бытовом смысле. Ревность — это страх потерять. У Тэхёна страха не было. Было другое: чёткое понимание границ. Пара — это замкнутая система, и любое внешнее вмешательство он воспринимал как нарушение порядка, а не как угрозу. Его раздражало не внимание, а попытка прощупать слабое место, сделать вид, что можно войти без приглашения.       Рука на спинке стула Такаши не была жестом собственничества, она сигнализировала: здесь занято. Тэхён не смотрел на Воён, не отслеживал её реакцию — он знал, что она будет.       Альфы не ждут подтверждения, и если Такаши не способен очертить собственные границы, чтобы омеги к нему не клеились, это сделает Тэхён.       — Твоя, — отозвался кто-то, передавая колоду.       Тэхён кивнул, принимая раздачу. Игра продолжилась.       — Ты что творил? — позже спросил Такаши у Тэхёна, когда поздно ночью все разошлись.       — А ты не заметил, как Воён и Чеён к тебе подкатывали? — Тэхён удивлённо поднял бровь.       — Ну и пусть, — Такаши потянулся, останавливаясь у своей комнаты в общежитии.       — «Ну и пусть» — это как? — Тэхён остановился тоже. — У тебя есть омега. И ты позволяешь другим это игнорировать.       Такаши рассмеялся.       — Ты слишком всё усложняешь. Это же ничего не значит.       — Для тебя, — уточнил Тэхён. — Или для Чонгука?       Такаши пожал плечами, прислонившись к косяку.       — Чонгук мне доверяет. А я не делаю ничего плохого. Смотреть, говорить, шутить — это не измена.       — Это размывание границ, — Тэхён смотрел прямо. — Омеги это чувствуют.       — Ты говоришь, как будто я чей-то поводок ослабил, — усмехнулся Такаши. — Мне нравится, когда со мной флиртуют. Это весело. Это ни к чему не ведёт и не обязывает.       — Пока, — коротко ответил Тэхён. — Если у тебя есть пара, ты либо закрываешь дверь, либо не удивляешься, что кто-то попробует войти.       Такаши наклонил голову, всё ещё улыбаясь.       — Ты слишком серьёзный. Мир не такой категоричный.       — Мир — нет, — Тэхён сделал шаг ближе. — Связь — да.       Он помолчал, потом добавил уже тише:       — Я не понимаю, как можно быть настолько спокойным, когда твоего омеги нет рядом, а место рядом с тобой начинают прощупывать другие.       Такаши отвёл взгляд, но улыбка осталась.       — Потому что я уверен в себе.       — Уверенность — это когда ты сам держишь границы, — произнёс Тэхён. — А не когда надеешься, что никто их не перейдёт.       Между ними повисла пауза.       — Тэхён, ты мой друг, а не родитель, — Такаши перестал улыбаться. — И я, и Чонгук знали, на что шли, когда я перевёлся в университет Сеула. И твои нравоучения вообще не к месту. Ты его не знаешь совершенно. Может быть, мне надо чуть отдохнуть, потому что он пишет мне буквально каждую минуту.       В ответ на его слова телефон разразился входящим звонком, на экране которого появилось имя: «Чонгук-и».       Тэхён замер, но не из-за звонка, а из-за того, как легко Такаши его сбросил.       — Ты серьёзно? — спросил он.       Такаши убрал телефон в карман.       — Потом перезвоню.       — Потом — это когда? — Тэхён не повышал голоса, но в нём появилась жёсткость. — Когда ему надоест звонить?       Такаши усмехнулся, открыл дверь в комнату.       — Ты слишком драматизируешь. Он просто волнуется, а я сейчас разговариваю с тобой.       Телефон завибрировал снова. Тэхён увидел это боковым зрением раньше, чем Такаши успел отвернуться. Второй звонок. То же имя.       Такаши даже не посмотрел на экран, просто позволил вибрации стихнуть.       — Если бы ты уважал его доверие, ты бы взял трубку, — Тэхён покачал головой.       Такаши повернулся, прищурился, словно разговор начал его утомлять.       — Ты сейчас хочешь сказать, что я плохой партнёр?       — Я хочу сказать, что ты ведёшь себя так, будто связь существует только тогда, когда удобно лишь тебе.       Такаши снисходительно усмехнулся. Именно так он обычно и делал, когда разговор начинал заходить туда, куда ему было неудобно.       — Интересно, — протянул он. — Ты правда считаешь, что имеешь право это оценивать? Послушай себя, — продолжил он мягко. — Ты сейчас говоришь не обо мне. Ты говоришь про свои представления о том, как должно быть. Почему-то ты очерчиваешь свои границы, а не говоришь о моих.       Тэхён напрягся.       — Я говорю не о себе.       — Как раз о себе, — спокойно перебил Такаши. — Ты альфа. Ты привык всё структурировать. Контролировать. Обозначать. И тебе сложно принять, что кто-то живёт иначе и при этом у них всё хорошо.       Такаши сделал паузу, позволяя словам осесть.       — Ты злишься не потому, что я плохо поступаю. А потому, что я не поступаю так, как поступил бы ты.       — Не переворачивай, — Тэхён сжал челюсть. — Речь о Чонгуке.       — Нет, — Такаши покачал головой. — Речь о тебе.       Он оперся плечом о косяк.       — Чонгук — не твой омега. Первое. Это не твои отношения. Это второе. И ты не имеешь права решать, где в них границы. Это третье.       Тэхён сделал шаг вперёд.       — Я имею право сказать, когда вижу, что кому-то больно.       — Ты думаешь, что кому-то больно, — спокойно поправил Такаши. — Но ты его не знаешь. Ты знаешь только то, что удобно в твоей картине мира, — он прищурился. — А знаешь, что самое забавное? Ты сейчас защищаешь человека, который даже не здесь. Зато нападаешь на того, кто стоит перед тобой. И этот кто-то, напомню, вообще-то твой друг.       Тэхён открыл было рот, но Такаши не дал ему вставить и слово.       — Ты когда-нибудь думал, — продолжил альфа, — что Чонгуку может быть выгодно писать мне каждую минуту? Что это тоже своего рода форма контроля? Что его тревога — не моя вина? Я имею право не брать трубку, потому что я живой человек, а не причина для его спокойствия.       Такаши выпрямился, и в голосе появилась холодная ярость.       — А ты сейчас ведёшь себя так, будто знаешь, что для него лучше. Это уже не забота, Тэхён. Это проекция, притом личная.       Пауза стала тяжёлой.       — И если уж говорить честно, — произнёс Такаши уже тише, — мне кажется, тебе просто удобно видеть во мне плохого партнёра. Тогда не придётся разбираться с тем, почему тебя так триггерит чужая свобода.       Он оттолкнулся от косяка и развернулся к двери.       — Не лезь туда, куда тебя не звали. Это не твоя партия. И карты тут — не твои.       Такаши закрыл дверь перед носом Тэхёна. Альфа остался в коридоре в одиночестве.       Злость поднялась не сразу. Сначала пришло вязкое жжение, застрявшее где-то под рёбрами. Он сжал пальцы. Разжал. Альфа в нём требовал ответа и действий. Требовал вернуть контроль, но именно этого он себе и не позволил.       Потому что Такаши был прав.       И это бесило сильнее всего.       Это не были его отношения.       Чонгук — не его омега.       Тэхён не видел его вживую, только на экране чужого телефона. Не слышал его запаха, не видел, как он держит себя в комнате с другими. Всё, что у него было, — это обрывки рассказов, имя на экране телефона и собственное ощущение неправильности.       А ощущение — не аргумент.       Альфе тяжело признавать границы, которые он не ставил сам. Ещё тяжелее — границы, которые оказались правильными. Тэхён понимал: его задело не то, что Такаши не берёт трубку. Его задело, что тот может себе это позволить.       Это было чуждо. И потому раздражало.       Он сделал шаг в сторону своей комнаты.       Да, Такаши умел переводить стрелки. Умел смещать фокус. Умел защищаться, вешая вину на другого. В этом Тэхён тоже не сомневался, но даже самые сильные техники манипуляции не работают, если в них нет зерна правды.       А правда была проста и неприятна: Тэхён перешёл грань не как альфа, а как человек, который слишком быстро присвоил себе чужую боль.       Всё, что он делал, — достраивал образ из собственных представлений о связи, ответственности и роли альфы в отношениях, и в какой-то момент этот образ стал важнее реального человека, которого он якобы защищал.       Это было неприятно признавать.       Тэхён всегда считал, что вмешивается из принципа, а не из желания контролировать. Что он замечает то, что другие пропускают, но сейчас стало ясно: иногда внимательность — это не добродетель, а форма вторжения в чужое поле. Особенно когда она подпитывается собственными триггерами.       Усмехнулся.       Тэхён выпрямился и наконец открыл дверь в свою комнату. Внутри было темно и тихо. Он не стал включать свет: сел на край кровати, уставившись в пол.       Если он и сделал сегодня что-то неправильно, то не потому, что хотел защитить, а потому, что решил, что имеет на это право.       Эта неудобная мысль осталась с ним до самого утра. И всё же Тэхён чётко понимал, почему влез в чужую историю.       Если тебе действительно важен человек, ты не играешь с ним. Не потому, что боишься измены, а потому, что уважаешь. Уважаешь его спокойствие, его доверие, его место рядом с собой. А Такаши говорил о доверии так, будто это инструмент, который должен облегчать ему жизнь, а не ответственность, которую он обязан беречь.       Ночью Тэхён долго не спал. Не из-за ссоры с другом — она уже улеглась. Его мозг отмечал мелкие детали. Привыкший наблюдать и отмечать несоответствия, он начал замечать это сразу.       Такаши писал Чонгуку всегда. Между парами. По дороге в столовую. Стоя в очереди за кофе. Во время разговоров коротко извинялся, отвечал, возвращался обратно. Он постоянно говорил о своём омеге.       Тэхён впервые услышал историю их знакомства случайно, в университете. Такаши — японец, в Сеул приехал учиться по обмену. Чонгук же — кореец, выросший в Токио. Они сошлись буквально за три месяца до отъезда Такаши в другую страну. «Смело», — сказала Воён. «Глупо», — подумал Тэхён.       Знать друг друга меньше полугода, чтобы решиться на отношения на расстоянии?       Тэхён видел в этом не романтику, а торопливость, прикрытую красивыми формулировками. За это время можно запомнить тембр голоса, привыкнуть к чужому присутствию, начать скучать по запаху кожи. Но этого слишком мало, чтобы понять, кто перед тобой на самом деле. И потому, когда Такаши говорил: «Мы знали, на что шли», Тэхён слышал не уверенность, а растерянную попытку убедить себя, что обратного пути уже не существует.       — Сейчас занят, перезвоню, — бросал Такаши в трубку и возвращался к обсуждению вечеринки на следующих выходных.       Тэхёну это казалось странным. Такаши постоянно говорил о Чонгуке, вплетал его в любые разговоры, но стоило тому позвонить — он сбрасывал вызов или ссылался на занятость даже тогда, когда был свободен. И при этом неизменно раздражался, если сам сталкивался с тем же самым: ворчал, злился, болезненно реагировал на пропущенные звонки, словно позволял себе то, что считал недопустимым по отношению к себе.       Тэхён не знал Чонгука. Всё, что видел Тэхён, — это реакцию своего друга, и именно через неё Чонгук постепенно начал обретать форму.       И эта форма складывалась предсказуемо.       Со слов Такаши, Чонгук выходил требовательным. Он писал слишком часто, звонил не вовремя, обижался, настаивал, не умел ждать. Вчера, по словам Такаши, они поссорились именно из-за этого — Чонгук хотел больше внимания. Такаши говорил об этом с усталой иронией, словно рассказывал о чём-то бытовом и давно привычном:       — Ему всегда мало! Я же не могу быть на связи круглосуточно!       Тэхён ловил себя на том, что начинает верить.       Психика легко достраивает образ, когда ей дают заготовки. Частые звонки автоматически считывались как зависимость. Сообщения без пауз — как нетерпение. Обида — как каприз. Всё укладывалось в знакомую схему избалованного омеги, привыкшего, что его тревога — это самый важный приоритет, а альфа обязан быть рядом по первому зову.       При этом из поля зрения выпадало главное: Тэхён видел только реакцию Такаши. Он не видел, что именно писал Чонгук. Не слышал, как он говорил. Не знал, требовал ли он на самом деле или просто пытался удержать связь, которая начала ускользать. Но подача делала своё дело: если один постоянно оправдывается, второй автоматически становится виноватым.       — Он давит на меня, — в один из дней Такаши заблокировал телефон и сжал его так сильно, что Тэхёну показалось — ещё немного, и тот швырнёт его в стену. — Я всего один раз не взял трубку, а Чонгук уже закатил истерику!       — А почему ты не взял трубку? — Тэхён оторвался от коктейля, что сделал себе сам, и вопросительно поднял бровь.       — Ну не могу же я сутки напролёт ходить с телефоном! — друг разблокировал телефон и начал что-то остервенело печатать.       — Вот, смотри, — Такаши резко ткнул пальцем в экран и тут же убрал его, словно сам вид сообщений раздражал. — Пять пропущенных. Пять. За час. Это нормально вообще?       — А что он писал? — Тэхён всё ещё держал стакан в руках.       — Да одно и то же, — отмахнулся Такаши. — «Ты где?», «Почему молчишь?», «Я переживаю». Переживает он. А мне, значит, нельзя просто исчезнуть на вечер?       — Вы же поссорились, — заметил Тэхён. — Может, поэтому и пишет.       Такаши усмехнулся.       — Вот именно. Мы поссорились. Значит, логично дать человеку пространство и время остынуть. А он вместо этого лезет и давит, — провёл рукой по волосам и выдохнул. — Я иногда думаю, что он без меня вообще не функционирует.       — Он один в другой стране, — осторожно сказал Тэхён. — Это не самая простая ситуация.       — Ой, только не начинай, — перебил Такаши. — Я тоже не на курорте. Учёба, новые люди, всё на мне. Я не могу быть его круглосуточной эмоциональной поддержкой. А Чонгук вырос в Токио. Это его дом. Он там не один.       Он снова разблокировал телефон, пролистал переписку и фыркнул.       — Вот смотри. «Ты меня игнорируешь?» Сразу обвинение. Ни «Как ты?», ни «Ты занят?» — сразу я плохой. Это манипуляция, Тэхён. Притом чистая.       Тэхён посмотрел мельком. Сообщения были короткими, сбивчивыми. В них не было угроз, только повторяющиеся попытки зацепиться за ответ. Но Такаши уже нажал блокировку и убрал телефон в карман, словно разговор закрыт.       — Ты ему это говорил? — спросил Тэхён.       — Говорил. Примерно раз сто. — Такаши пожал плечами. — Он кивает, извиняется, а потом снова то же самое. Я устал. Я не хочу чувствовать себя нянькой.       — И что ты собираешься делать?       — Ничего, — ответил слишком быстро. — Пусть привыкает. Если не научится — это уже его проблема.       Такаши сделал глоток и с отчётливым раздражением добавил тише:       — Омеги вообще любят, чтобы вокруг них бегали. Стоит один раз показать слабину — и всё, ты должен быть рядом всегда. А я так не могу. Мне нужен партнёр, а не ребёнок.       Тэхён пожал плечами. После их недавнего разговора он зарёкся лезть в чужие отношения.       Чужой телефон вновь провибрировал.       — Нет, серьёзно, на, почитай.       Такаши протянул Тэхёну телефон.       На секунду повисло неловкое молчание. Просить читать чужие сообщения — граница, которую обычно не переходят. И Тэхён это понимал.       — Это… странно, — сказал он честно. — Ты уверен?       — Более чем, — Такаши кивнул слишком быстро. — Мне скрывать нечего. Пусть будет третий нейтральный взгляд на ситуацию.       Тэхён колебался. Потом всё же взял телефон. Чонгук-и: я, правда, не хотел ссориться Чонгук-и: если я что-то сказал не так — извини Чонгук-и: ты можешь просто написать, что всё ок? Чонгук-и: мне тяжело, когда ты молчишь Такаши: я занят Чонгук-и: я скучаю Чонгук-и: можем поговорить, когда тебе будет удобно? Чонгук-и: просто я переживаю Чонгук-и: прости, я сорвался Чонгук-и: не хотел тебя задеть Чонгук-и: если тебе нужно время — скажи, я подожду Чонгук-и: я сегодня плохо спал Чонгук-и: ты не обязан отвечать сразу Чонгук-и: напиши, когда сможешь Чонгук-и: ты меня игнорируешь? Чонгук-и: Такаши?       — Вот, — Такаши наклонился через плечо и ткнул пальцем. — Видишь? «Я плохо спал». Что это, если не давление? Меня делают ответственным за его состояние.       Тэхён поднял глаза.       — Или он просто говорит, как себя ощущает, — медленно произнёс, а затем вернул телефон, не меняя выражения лица. — Чонгук пытается помириться.       — Вот! — Такаши тут же ухватился за тонкую нить. — Пытается. Не спрашивает, хочу ли я. Не уважает мои границы. Это и есть давление, Тэхён. Когда тебе навязывают разговор, близость, эмоции, к которым ты не готов.       — Он предлагает поговорить, — заметил Тэхён. — Не требует.       — Предлагает слишком настойчиво, — отрезал Такаши. — Если человек не отвечает — значит, он не готов говорить!       Тэхён пожал плечами. Всё, что он мог сказать, он уже сказал в защиту Чонгука.       — Понимаешь, Тэхён, — продолжил Такаши уже спокойнее, — если я сейчас уступлю, дальше будет только хуже. Он привыкнет, что может дёргать меня в любой момент. Я этого не хочу. Я не обязан быть чьей-то опорой двадцать четыре на семь.       Тэхён ничего не ответил.       Телефон снова завибрировал.       Такаши посмотрел на экран и фыркнул.       — Вот. Опять, — сказал он, но на этот раз не стал сразу убирать телефон. Подержал в руке, будто взвешивая что-то. — Видишь? Я даже ответить нормально не успел.       — Ты вообще не ответил, — спокойно заметил Тэхён.       — Сейчас отвечу. Такаши: я же сказал, что занят Такаши: мне сейчас не до этого Такаши: поговорим потом       Он отложил телефон на стол экраном вверх.       Ответ пришёл почти сразу. Чонгук-и: хорошо. Прости. Я просто волнуюсь.       Пауза.       Ещё одно сообщение. Чонгук-и: я не хотел тебя дёргать Чонгук-и: просто скажи, когда сможешь       Такаши хмыкнул. Такаши: мне не нравится, когда на меня давят Такаши: я уже это говорил       Сообщение ушло.       Тэхён заметил: Такаши не писал «ты давишь», он писал «мне не нравится» — смещая фокус, делая любое возражение заранее невозможным.       Ответ задержался.       Ожидание затянулось на несколько секунд дольше обычного. Чонгук-и: я не хотел давить Чонгук-и: правда Такаши: вот именно Такаши: мне нужен человек, который уважает моё пространство       Ответ пришёл почти мгновенно. Чонгук-и: я уважаю Чонгук-и: просто боюсь тебя потерять       Тэхён резко выдохнул и поднял руку.       — Стоп, — сказал он и сам удивился, насколько жёстко это прозвучало.       Такаши замер с телефоном в руке.       — Что?       — Хватит, — Тэхён отодвинул от себя телефон. — Мне это неприятно.       — В каком смысле? — Такаши нахмурился.       — Не хочу в этом участвовать. Это личная переписка. А я сижу и смотрю, как ты… — он запнулся, подбирая слово, — как ты на него давишь, а потом называешь это защитой границ.       Такаши хмыкнул.       — Ого. То есть теперь я плохой?       Тэхён тяжело вздохнул и покачал головой.       — Не втягивай меня в свои отношения.       — Но ты мой друг! Ты должен быть за меня.       — Я за тебя. Но я не знаю Чонгука и не хочу потом оказаться крайним, когда вы помиритесь. Быть «за тебя» — не значит сидеть рядом и наблюдать, как чью-то близость раскладывают на столе, — продолжил он терпеливо. — И уж точно не значит становиться третьим участником диалога, в котором меня изначально не должно быть.       Такаши фыркнул.       — Я просто показываю, что происходит.       — Вот именно это и неприятно, — тихо отметил Тэхён. — Потому что это выносится наружу. А я оказываюсь внутри чужих личных отношений, даже не спрашивая, хочу ли я там быть.       Он чуть наклонил голову, смягчая слова.       — Я не против тебя. Я за то, чтобы между вами это оставалось… между вами. Без свидетелей.       — Ты всё усложняешь, — буркнул Такаши.       — Нет, — Тэхён покачал головой. — Я, наоборот, упрощаю. Если это ваши отношения — решайте их сами. Если это твоё пространство — защищай его. А я… — он сделал короткую паузу, — я не хочу быть тем, через кого проходит чужая тревога, вина и оправдания.       Такаши отвёл взгляд.       — Мне некомфортно в этой роли, — добавил Тэхён уже мягче. — И я говорю об этом сейчас, чтобы потом не копить раздражение и не разрушать дружбу.       Он отодвинул стул и встал.       — Давай на этом остановимся.       Тэхён не стал ждать ответа, он махнул на прощание и покинул комнату Такаши. Вытащил свой телефон и написал в чат: Тэхён: какие планы на выходные? Юнги в сети. Юнги: …печатает Юнги: если коротко — никаких Тэхён: а если честно? Юнги: спать и не видеть людей Чимин в сети. Сокджин в сети. Хосок в сети. Чимин: иду в бар с сестрой, её бросил альфа Чимин: буду вторым пилотом Чимин: так что если у тебя были предложения, я пас Тэхён: Хос? Хосок: у нас с Намджуном репетиция, сорян Сокджин: а меня уже в счёт не берут? Тэхён: а у тебя нет планов? Сокджин: встречаюсь с родителями Тэхён: и что за нытьё тогда было? Сокджин: |･ω･) Сокджин: а что, Такаши занят? Тэхён: его стало слишком много в моей жизни Тэхён: его и его омеги Чимин: опять о Чонгуке говорит? Юнги: Тэхён всё пытался сбежать от Такаши и его сериала Сокджин: Юнги… Юнги: что Юнги Юнги: я молчал четырнадцать сообщений Юнги: это мой рекорд самоконтроля Намджун в сети Намджун: …печатает Намджун: что я пропустил? Юнги: ничего важного Юнги: просто оставили Тэхёна на выходных в одиночестве Намджун: у нас с Хос репетиция на все выходные Намджун: Тэ, прости Тэхён: я вам это припомню Тэхён: дРуЗьЯ Сокджин: это стадия «я всё понял» Сокджин: дальше будет пассивная агрессия и доставка еды в одиночестве Юнги: он сейчас откроет приложение Юнги: посмотрит на цены Юнги: и закроет Сокджин: Тэхён, если что, можешь поехать со мной Сокджин: мои родители накормят Сокджин: ты уйдёшь с контейнером еды Чимин: у него пустой холодильник и отсутствие гордости Тэхён: ха-ха Тэхён: я не настолько потерян для общества Чимин: а мышь в холодильнике какого мнения? Тэхён: идите к чёрту Хосок: Тэхён, а если серьёзно Хосок: когда Такаши уже познакомит с Чонгуком? Юнги: они пытались делать вид, что им не всё равно Тэхён: вроде как должен приехать на Чусок Тэхён: по крайней мере Такаши так говорит Сокджин: Чонгук сюда или Такаши в Японию? Тэхён: Чонгук в Сеул Чимин: ребята Чимин: а я один заметил иррациональность Чимин: Такаши японец, живёт в Корее Чимин: Чонгук кореец, живёт в Японии Тэхён: родители Чонгука в его детстве мигрировали по работе Намджун: чувак Намджун: откуда ты это знаешь? Хосок: Тэхён, ты заметил, что Хосок: ты знаешь про Чонгука больше, чем про Такаши? Тэхён: это базовая осведомлённость Юнги: нет Юнги: это называется «заочно влюблён» Чимин: не заочно, а превентивно Чимин: я правильно употребил слово? Намджун: я просто уточню Намджун: ты правда никогда с ним не общался? Тэхён: пару раз Тэхён: по видеосвязи Чимин: ЧТО? Хосок: КАКОГО? Юнги: хуя Тэхён: Такаши звонил, когда я сидел рядом Тэхён: я поздоровался Хосок: ладно Чимин: …печатает Сокджин: …печатает Хосок: окей Хосок: и какой он? Чимин: пиздец Сокджин: …печатает Тэхён: отвалите Сокджин: …печатает Чимин: нам нужны подробности! Сокджин: …печатает Хосок: меня пугает, что Джин печатает так долго Сокджин: …печатает Сокджин: (╮°-°)╮┳━━┳ (╯°□°)╯ ┻━━┻ Сокджин: я искал подходящее Чимин: ТАК ЧТО?! Чимин: У МЕНЯ НЕ ХВАТАЕТ ТЕРПЕНИЯ Тэхён: да мне нечего рассказывать Тэхён: обычный омега Юнги: симпатичный? Тэхён: есть немного Хосок: (╮°-°)╮┳━━┳ (╯°□°)╯ ┻━━┻ Сокджин: эй! Сокджин: верни стол обратно! Хосок: ┳━━┳ノ(º _ ºノ) Сокджин: так-то       Тэхён сжал телефон и закатил глаза. Его друзья порой были просто невозможны. Юнги: есть немного Юнги: всё Юнги: пакуем Юнги: выносим Юнги: пациент признался Чимин: «есть немного» — это всегда ложь Чимин: так говорят, когда очень даже Тэхён: вы сейчас сами себе всё придумали Юнги: мы не придумали Юнги: мы дополнили недостающие сцены Юнги: а режиссёр — ты Намджун: подожди Намджун: давай по фактам Намджун: ты видел его по видеосвязи Намджун: несколько раз Намджун: и тебе нечего рассказать? Юнги: перевожу с тэхёновского Юнги: «нечего» = Юнги: я заметил всё Юнги: но делиться не собираюсь Хосок: он хоть улыбался? Тэхён: да Чимин: ВСЁ Чимин: ОН УЛЫБАЛСЯ Чимин: ЭТО КАНОН Юнги: и на этом месте Юнги: один Чонгук где-то начал икать Юнги: не зная почему Сокджин: мне начинает не нравиться этот таймлайн Юнги: поздно Юнги: он уже существует Тэхён: вы вообще в курсе, что такое тактичность? Юнги: ага Юнги: поэтому ты знаешь Юнги: где он живёт Юнги: почему Юнги: когда приедет Юнги: и как улыбается Хосок: ой… Намджун: это было больно Юнги: я даже не старался Юнги: оно само так получилось Тэхён: вы сейчас делаете ровно то, от чего я хотел сбежать Тэхён: я отключаюсь       Тэхён вышел из чата и погасил экран. Мысли не складывались в цельную картину. Такаши говорил о Чонгуке слишком много и почти всегда с раздражением, подчёркивая неудобные, неприятные черты. Но при этом они продолжали держаться за отношения на расстоянии. А значит, там было нечто большее, чем просто привычка.       Разбираться в этом — означало лезть туда, куда его не звали, а Тэхён немного устал от чужих отношений. Даже будучи просто смотрящим со стороны. Да, Чонгук писал часто, иногда навязчиво, но и Такаши сам оставлял двери приоткрытыми, подпитывая эту зависимость.       — К чёрту их, — вслух сказал Тэхён и включил сериал.       Пятый сезон «Очень странных дел» был уже близко, а значит, времени пересмотреть старые серии оставалось всё меньше.