(Не) мой

Июнь 2024 года

Чонгук: ты сегодня рано встал? Тэхён: да Тэхён: жарко стало Чонгук: у нас дождь Чонгук: с утра льёт Тэхён: повезло Чонгук: не особо Чонгук: влажность ужас Тэхён: понятно Чонгук: что делал? Тэхён: ничего Тэхён: сходил в зал Тэхён: потом в библиотеку зашёл Чонгук: о Чонгук: продуктивный день Тэхён: скорее убивал время Чонгук: я с утра с Такаши в кафе сидел Чонгук: он заставил меня выйти из дома Тэхён: мм Чонгук: кофе так себе Чонгук: но пирог норм Тэхён: хорошо, я рад, что ты не скучаешь Чонгук: ты звучишь уставшим Тэхён: нет Тэхён: просто жарко Чонгук: понятно Чонгук: я вечером к родителям Чонгук: будем жарить мясо Тэхён: приятного Чонгук: ты ел? Тэхён: да Чонгук: что? Тэхён: что-то Чонгук: … Чонгук: ладно Тэхён: как хочешь Чонгук: в смысле? Тэхён: ничего Тэхён: пиши Чонгук: ладно Чонгук: хорошего тебе дня       Тэхён положил телефон экраном вниз, будто от этого зависимость могла стать меньше, и отругал себя за сухое прощание. Но имя Такаши полоснуло бритвой.       Всего одна строка, ничего особенного, но в голове Тэхёна картинка разрослась до целого свидания: они сидят рядом, плечом к плечу, смеются, Чонгук берёт вилку с тарелки Такаши, пробует его пирог.       Имел ли он право ревновать чужого омегу?       Лето в этом году оказалось слишком жарким и одиноким. Чонгук не приехал, вместо этого Такаши уехал домой на летние каникулы. Сначала Тэхён отнёсся к этому рационально — наконец Такаши сделал что-то правильно по его мнению.       Рационально — это было единственное слово, за которое Тэхён цеплялся. Рационально Такаши поехал к семье. Рационально Чонгуку не было смысла приезжать в Сеул. Рационально расстояние ничего не меняло. Но рациональность не работала по ночам, когда реальность стиралась о границы «а что если».       Он пытался разложить всё по полочкам: они не пара. Они даже не друзья. Или друзья? Как же хотелось назвать себя его другом, но Чонгук ничего не обещал. Он вообще никому не принадлежал — Тэхён повторял это себе каждый вечер, как мантру.       И всё равно мысль о том, что Такаши видит Чонгука каждый день, болезненно пульсировала под кожей.       Он представлял, как они идут по одной улице, как Такаши слышит живой смех, а не аудиофайл, как Чонгук наклоняется ближе, чтобы что-то сказать, и между ними нет стекла экрана. Реальность всегда выигрывает у любой переписки.       Они продолжали писать друг другу почти ежедневно. Иногда Чонгук присылал фотографии: запотевшее стекло кафе, мокрый асфальт, тарелка с мясом на гриле. Тэхён смотрел на эти снимки, увеличивал изображение, как будто мог увидеть больше, чем в них было. Иногда на заднем плане мелькала чужая рука.       Он не спрашивал, чья. Не имел права.       Тэхён начал замечать, что становится раздражительным. В спортзале он нагружал себя сильнее обычного, бегал дольше, словно пытался выбить из тела потребность в чужом внимании. Словно можно было устать настолько, чтобы перестать скучать.       Но усталость только усиливала пустоту. Он скучал не по разговорам, а по присутствию: по случайным встречам в 7-Eleven, по чёрной футболке, мелькающей на кухне, по родинке под нижней губой. Чонгук: ты спишь?       Тэхён смотрел на экран уже десять минут. Ответил через три, чтобы не выглядеть так, будто ждал. Тэхён: нет Чонгук: почему? Тэхён: жарко Чонгук: у нас ветер Чонгук: окно стучит Тэхён: закрой       Статус «печатает…» появился и исчез. Тэхён не отрывал взгляда от экрана. Чонгук: лень вставать Тэхён: тогда терпи Чонгук: жестокий Тэхён: угу       Тишина. Две минуты. Пять. Тэхён перевернулся на бок, проверил: онлайн ли он. Чонгук: что делал сегодня? Тэхён: ничего Тэхён: зал Тэхён: магазин Чонгук: что купил? Тэхён: воду Чонгук: впечатляет Тэхён: стараюсь       Пауза снова. Тэхён открыл диалог, закрыл, снова открыл. Чонгук: мы с Такаши вечером фильм смотрели Чонгук: старый какой-то       Тэхён прочитал сообщение сразу, но не ответил.       Прошло тридцать секунд.       Минута. Чонгук: ты тут? Тэхён: да Тэхён: нормальный был фильм? Чонгук: ничего особенного Тэхён: ясно Чонгук: что-то не так?       Он хотел написать «с чего бы», потом стёр. Тэхён: нет Тэхён: почему Чонгук: просто ты коротко отвечаешь Тэхён: устал       Он не устал. Чонгук: ладно Чонгук: пойду спать Чонгук: завтра рано вставать       Тэхён долго смотрел на экран. Сердце билось быстрее, чем должно было. Тэхён: спокойной Чонгук: спокойной ночи       Статус «был (а) в сети 23:48».       Тэхён ещё долго держал телефон в руке, ждал, вдруг появится ещё одно сообщение. Экран потемнел.       Лето тянулось знойной жарой, а потом тропическими ливнями. Дни расползались, как расплавленный асфальт и казалось, время замедлилось нарочно. Утро начиналось с одного и того же: рука тянулась к телефону раньше, чем Тэхён открывал глаза. Если сообщение было, внутри становилось легче. Если нет — он убеждал себя, что это ничего не значит. Он жил от уведомления до уведомления.       Иногда Чонгук писал сразу после пробуждения — короткое «доброе» или фото неба за окном, однако этих сообщений хватало ненадолго. Тэхён отвечал, выжидая пару минут, чтобы не выглядеть так, будто ждал всю ночь.       Но он ждал.       Днём было проще: суета, тренировки, библиотека, работа, случайные встречи, переписки с друзьями. Тэхён намеренно заполнял часы, как будто плотный график мог вытеснить мысль о том, что Чонгук где-то в другом городе. Сложнее всего было вечерами.       Вечером отодвинутые мысли казались слишком реальными. Он представлял, как Чонгук идёт домой не один, как Такаши рядом, как они обмениваются репликами, которые не нужно печатать, смеются без задержки сети, паузы без статуса «печатает…». Тэхён ловил себя на том, что пытается представить их не вместе, но воображение упрямо дорисовывало факты.       Тэхён не имел права на эту ревность.       Лето стало проверкой на внутреннюю выносливость. Временами он позволял себе мечтать, как Чонгук прилетает на некоторое время ради него. Эта фантазия была опасной, потому что вызывала чувство надежды, которой не должно было быть.       С Такаши они не списывались. После ссоры их отношения надломились, и восстанавливать никто из них не хотел.       Реальность была жестокой. Чонгук писал о бытовом: о дожде, о том, как у родителей снова сломался кондиционер, о том, что Такаши втянул его в очередной просмотр старого сериала, о том, что они «просто гуляли».       Просто.       Тэхён ненавидел это слово. Просто гуляли. Просто сидели. Просто были рядом.       Он замечал, что в такие моменты его ответы становятся короче: он экономил буквы, как будто, сокращая текст, сокращал и значение происходящего. Если отвечать скупо, значит, не задевает.       Но задевает. Ещё как.       Иногда он намеренно задерживал ответ. Видел, что сообщение пришло, и откладывал телефон. Минуту. Две. Пять. Хотел убедить себя, что не зависим от входящих сигналов, что может не реагировать сразу, однако каждая задержка давалась с усилием.       Он ловил себя на том, что начинает считать дни до конца каникул. Август должен был стать чем-то вроде спасательного круга: он знал точную дату возвращения Такаши, прокручивал её в голове, как обратный отсчёт.       Иногда накатывало раздражение — на Чонгука, на Такаши, на себя самого.       Ближе к середине лета Тэхён заметил, что стал чувствительнее к мелочам: если Чонгук отвечал не сразу — внутри что-то сжималось. Если писал сухо — Тэхён начинал анализировать каждое слово. Если упоминал Такаши — он физически ощущал напряжение в груди.

Июль 2024

Тэхён: смена закончилась       Тэхён смотрит на «в сети». Чонгук: жив? Тэхён: почти Тэхён: сегодня какой-то ад Чонгук: что было? Тэхён: туристы. Много. И все хотели чего-то «не как у всех». Чонгук: ты же любишь такое Тэхён: люблю, когда это один человек, а не двадцать подряд Чонгук: что заказывали? Тэхён: один просил «что-нибудь с огнём, но чтобы не горело». Я до сих пор думаю. Чонгук: ахах Чонгук: и что ты сделал? Тэхён: налил обычный виски, сказал, что это концептуально Чонгук: ты ужасен Тэхён: он оставил хорошие чаевые, значит, я гений       Тэхён посмотрел на экран. Чонгук «печатает…» — пропало. Чонгук: у вас жарко? Тэхён: в баре душно Тэхён: льда не хватает Тэхён: я весь измазался в сиропе Тэхён: а ещё разбил бокал Чонгук: серьёзно? Чонгук: порезался?       Тэхён улыбнулся. Это первое сообщение, где появилось беспокойство. Тэхён: нет Тэхён: успел убрать руку Тэхён: я осторожный Чонгук: хорошо       Тэхён хотел добавить что-то ещё. Стёр. Написал другое. Тэхён: ты что делал? Чонгук: ничего особенного Чонгук: гуляли Чонгук: потом дома сидели       «Гуляли». Чонгук не уточнил, с кем. Тэхён не спросил. Тэхён: нормально Чонгук: ты звучишь уставшим Тэхён: просто смена была длинной       Он не устал, просто хотел, чтобы Чонгук спросил что-нибудь ещё. Чонгук: горжусь тобой, бармен       Тэхён перечитал это дважды. Тэхён: не начинай Чонгук: ладно Чонгук: но звучит круто, скажи Тэхён: я пахну лаймом и дымом Чонгук: мило :)       Пауза. Тэхён снова посмотрел на статус. Онлайн. Потом офлайн. Потом снова онлайн. Чонгук: пойду ужинать Чонгук: мама зовёт       Сердце у Тэхёна дёрнулось. Тэхён: иди Чонгук: напишу позже Тэхён: как хочешь Чонгук: эй Чонгук: я правда напишу       Тэхён смотрел на это сообщение дольше, чем на все предыдущие. Тэхён: я тут

Август 2024

      Тэхён столкнулся с Такаши в дверях кухни. Они сухо поздоровались. На секунду мелькнула мысль — знает ли Такаши, что Чонгук продолжает писать ему? Вопрос почти сорвался с языка, но Тэхён проглотил его.       Если Такаши знал и не вмешивался, значит, пересмотрел отношение к их общению. В таком случае он стал бы казаться Тэхёну взрослее. Если же не знал — Тэхён не собирался выдавать чужую тайну. И, если быть честным, ему хотелось быть чужим секретом — это желание было неприятным и сладким одновременно.       Тэхён внимательно посмотрел на Такаши, когда тот прошёл мимо, задев плечом. Раздражало. В голове возникли противоречивые мысли: если Такаши не знает — значит, Тэхён существует только в цифровом пространстве. Если знает — значит, не считает его угрозой.       Оба варианта задели. Тэхён впервые ощутил, что его самооценка начинает зависеть от того, какое место он занимает в чужой иерархии.       — Как твоё лето? — разрушил тишину Тэхён.       — Ужасно.       Почему?       — Что случилось?       — Мы ссорились с Чонгуком каждую неделю.       Чонгук ни разу не упомянул о ссоре с Такаши.       — Я уже устал от этого всего, — Такаши тяжело выдохнул и повернулся к Тэхёну, будто никакой ссоры ранее не было. — Это какой-то день сурка.       Тэхён не сразу понял, что именно Такаши имеет в виду. Первая реакция — почти облегчение. Они ссорились. Значит, их отношения не идеальны, значит, не всё так гладко, как Тэхён себе рисовал, но сразу за облегчением пришло другое — тревога. Чонгук ни разу не упоминал о разногласиях и не дал в переписках почувствовать, что что-то не так.       — Из-за чего? — спросил он.       Такаши усмехнулся, но без веселья.       — Да из-за всего. Он будто был не со мной. Вроде рядом, а будто постоянно мыслями где-то. Я говорю — он кивает. Спрашиваю — отвечает, но как будто через паузу. Я устал угадывать, что у него в голове.       Тэхён заставил себя не реагировать, но сердце отреагировало быстрее него. Он почувствовал странное, болезненное удовлетворение и тут же устыдился его. Это было низко — радоваться чужим трещинам в отношениях, но Тэхён не мог отрицать: идея о том, что Чонгук мыслями не полностью с Такаши, делала воздух легче.       — Может, у него просто что-то случилось, — произнёс Тэхён осторожно. — Или просто семейное.       Такаши коротко усмехнулся.       — Может быть. Но я чувствую, что он не до конца честен со мной, как будто держит что-то в стороне.       Тэхёну стало жарко. Он вдруг остро осознал, что Чонгук не рассказал Такаши об их общении. Эта мысль одновременно возвышала и пугала. Если Чонгук действительно держит что-то в секрете, значит, он не полностью честен с Такаши. Если он не честен с Такаши — значит, не полностью ему доверяет.       Тэхён до сих пор не понимал, как можно простить измену, но его это не касалось, зато его касалось, что он стал чьим-то секретом. Однако из всего приятного, что Тэхён только что понял, было одно гадкое «но» — Чонгук мог сделать тайной Тэхёна лишь назло отношениям с Такаши. Тогда все его желания обесценивались.       Хотелось ответить: «а что он ожидал?»       — После такого сложно сразу стать прежним.       Такаши посмотрел на него внимательнее.       — Ты о чём?       Тэхён пожал плечами.       — О том, что доверие не возвращается по щелчку. Даже если человек говорит, что простил.       Он не собирался защищать Чонгука и не собирался обвинять Такаши, но в его голосе всё равно звучало что-то твёрдое.       Такаши отвёл взгляд.       — Я знаю, что облажался, — сказал он тихо. — Я извинился, но ощущение, что он где-то не со мной, сводит с ума. Как будто я рядом с его телом, а не с ним самим.       Тэхёну стало холодно. Это почти буквально описывало то, что он сам чувствовал на расстоянии — только наоборот. Он имел его мысли, переписки, ночные «ты спишь?», но не имел тела. Такаши имел тело, но не имел мыслей. Эта симметрия пугала.       Он вдруг ясно увидел, что между ними троими образовалась странная трещина, как любовный треугольник: каждый владел частью Чонгука. И никто — целым.       — Он пытается, — добавил Такаши, будто оправдываясь. — Просто… иногда смотрит в телефон и уходит. Я спрашиваю — он говорит «ничего». Но это не «ничего». Я чувствую.       Тэхён сжал пальцы сильнее, чем нужно. Он не хотел быть причиной этого «уходит». И одновременно — хотел. Эгоизм и страх переплелись в нём тугим узлом. Если Чонгук мыслями с ним — значит, Тэхён важен, но если он важен ценой чужой попытки восстановить доверие — это уже не победа, а паразитирование на ране.       — Ты хочешь, чтобы он был таким, как раньше? — спросил Тэхён.       — Да, — выдохнул Такаши. — Я хочу, чтобы он снова был со мной полностью. Ты меня извини, но с тобой я запретил ему общаться.       Тэхён замер.       — Ты сделал что?       — Это было чересчур, — Такаши пожал плечами.       Тэхён похолодел. Он всё-таки знал об общении?       — В начале лета. После всего. Я сказал, что мне неприятно, когда он с тобой переписывается.       — И ты запретил своему омеге.       — Да, запретил. Ты против?       Внутри что-то ёкнуло.       — Мне просто кажутся странными запреты, когда ты сделал то, что сделал.       — Тебя это уже не касается. Мы поговорили и всё выяснили.       — Как скажешь.       — Я пойду, хорошего вечера.       — И тебе.       Такаши ушёл из кухни, оставив Тэхёна одного.       Значит, Такаши всё-таки запретил, но Чонгук не повиновался. Это грело душу так сильно, что Тэхён не мог перестать улыбаться.       «Используй».       Пусть Чонгук использует, он будет рядом несмотря ни на что.

Сентябрь 2024

Чусок

      Тэхён ждал этих каникул как никогда и не отправился домой только потому, что Чонгук должен был приехать. Они столкнулись в коридоре — Тэхён возвращался со смены, усталый, и вдруг увидел его перед собой. Сердце сделало предательский кувырок.       Чонгук стоял с двумя стаканами в руках, будто и не прошло этих месяцев — чуть похудевший, с более короткими волосами и загорелый. Но глаза остались такими же внимательными и глубокими.       — Привет, — сказал тот первым.       — Ты рано, — ответил Тэхён, сжимая ключи от комнаты в ладони, и на секунду они просто смотрели друг на друга. Неловкость повисла в воздухе. — Я думал, ты завтра прилетаешь, — добавил.       — Решил сегодня. Билеты были дешевле.       Пауза.       Чонгук сделал шаг ближе. Небольшой, но расстояние ощутимо сократилось.       — Ты… не поедешь домой? — спросил тихо.       — Нет. У меня смены. И так дел полно.       Ложь. Первая смена начиналась только через два дня.       Чонгук кивнул, задержавшись взглядом на его лице дольше, чем нужно.       — Рад тебя видеть, — выдохнул почти неслышно.       Сердце ударилось о рёбра так резко, что Тэхёну пришлось отвести взгляд.       — Лето было длинным, — ответил тихо. Он ненавидел себя за эту сухость.       Чонгук нахмурился едва заметно.       Тишина стала плотнее.       — Как дорога? — Тэхён намеренно сменил тему. — Устал?       — Если не считать ожидания, то все хорошо. В аэропорту завис на три часа.       — Рейс задержали?       — Нет. Я слишком рано приехал. Нервничал.       — Из-за перелёта?       Чонгук посмотрел на него.       — Типа того. Ты после смены? — спросил он, глядя на его рубашку.       — Да. Туристы как с цепи сорвались.       — Много чаевых?       — Достаточно, чтобы терпеть их лица.       — Цинично.       Они опять замолчали, и в этом разговоре ни о чём, было слишком много для одного Тэхёна.       — Ты похудел, — заметил он, будто между делом.       — Немного.       — Нормально ешь?       — Да.       — Врёшь.       — Иногда.       Тэхён выдохнул через нос.       — Чонгук.       — Что?       — Ничего.       Он хотел сказать «береги себя», спросить, счастлив ли он и зачем приехал на день раньше.       — Ладно, — наконец сказал Чонгук. — Пойду разберу вещи.       — Угу.       — Увидимся?       Тэхён выдержал его взгляд.       — Коридор общий. Куда денемся.       Чонгук покачал головой, но улыбнулся.       — До вечера тогда.       — До вечера.       Чонгук прошёл мимо: плечи почти соприкоснулись. Почти. Тэхён проводил его взглядом. Дверь в конце коридора тихо закрылась, и только тогда Тэхён позволил себе опереться затылком о стену.       Когда Чонгук был в двух шагах от него, когда воздух всё ещё держал его запах — лёгкий, чистый, с ноткой чужого города, — стало ясно, насколько Тэхён истосковался.       Он заметил всё. Как Чонгук держит стакан: всё так же чуть неловко. Как у него выступает вена на шее, когда тот улыбается. Как говорит «ладно» едва слышно. Даже то, как ткань футболки лежит на плечах — действительно похудел.       Сердце не успокаивалось.       Тэхён поймал себя на том, что улыбается самой глупой улыбкой, и быстро стёр её ладонью, будто кто-то мог увидеть. Он был рад так сильно, что это пугало.       Рад не переписке, не сообщениям по ночам, не статусу «печатает…». Рад тому, что можно услышать дыхание без динамика, что пауза — это просто пауза, а не статус «офлайн», что можно заметить, как Чонгук слегка наклоняет голову, когда слушает.       Тэхён выпрямился, посмотрел на закрытую дверь комнаты Чонгука.       «До вечера».       Эти два слова грели сильнее, чем должны были. Тэхён слабо усмехнулся. Он был рад — безоговорочно, глупо и непозволительно..       Они пересекались с Чонгуком, останавливались, разговаривали, пока не появлялся Такаши и не уводил того. Со стороны это выглядело почти нелепо: будто Такаши опасался, что Чонгука можно отбить одним лишь разговором.       Однако Тэхён начал замечать детали, которые ранее не бросались в глаза: тёмные круги под глазами, более резкие движения, усталость в голосе. Чонгук по-прежнему держался достойно, улыбался, но ничего не объяснял, ничего не показывал. Тэхён чувствовал — что-то изменилось, что-то происходило.       В одну из ночей Тэхёну не спалось, хотя в общежитии уже давно было тихо и часы показывали четвёртый час. Он переворачивался с боку на бок, закрывал и открывал глаза, но сон окончательно ушёл. Сердце быстро билось в груди.       Тэхён тихо выскользнул из комнаты и пошёл в общий туалет в конце коридора. Лампы горели приглушённо, холодный свет делал стены бледными. Он умылся, провёл ладонями по лицу, опёрся о раковину и посмотрел на себя в зеркало. В лице усталость и что-то ещё.       Пошёл обратно. Глаза невольно посмотрели в окно на тёмную улицу за ним. Силуэт…       Тэхён замер.       Во дворе, под тусклым фонарём, на старых металлических качелях сидел Чонгук. Один. Качели едва двигались — вперёд-назад, на несколько сантиметров.       В общаге уже давно закрыли вход — после полуночи двери блокировали, и попасть внутрь можно было только по карточке. Свет в холле не горел.       Тэхён похолодел.       Чонгук сидел, опустив голову, держа локти на коленях. Телефон в руке, но экран не светился. Он не выглядел так, будто ждал кого-то, скорее так, будто не знал, куда идти. Фонарь отбрасывал резкую тень, подчёркивая впадины под глазами.       Тэхён отступил от окна на шаг, потом снова приблизился, будто не поверил увиденному.       Почему тот не в общежитии? Где Такаши? У Чонгука самолёт завтра утром. То есть уже сегодня.       Секунда — и Тэхён сорвался в свою комнату за ключ-картой, на ходу натянул штаны и футболку и сбежал по лестнице на первый этаж. Щелчок карты — и он уже на улице, обогнул корпус и увидел Чонгука раньше, чем тот его.       Чонгук раскачался сильнее. Металл тихо скрипнул. Он сидел, сгорбившись, одной рукой удерживая цепь, в другой — телефон. Экран был погашен, но он смотрел на него так, будто ждал, что тот снова загорится.       Тэхён остановился в нескольких метрах, в тени дерева.       Волосы Чонгука падали на лоб, а линия плеч казалась слишком хрупкой. Качели медленно покачивались, и цепи едва слышно звякали при каждом движении. В этом было что-то тревожное.       — Чонгук, — тихо позвал Тэхён.       Чонгук вздрогнул и обернулся. Лицо озарило замешательство, перетёкшее в испуг, когда он понял, кто стоит рядом.       — Почему ты не внутри? — Тэхён медленно сделал шаг вперёд, сократив расстояние.       — Я… — Чонгук прикусил губу, не зная, что ответить. — Просто решил погулять, — продолжил хрипло.       — Ночью, когда общежитие уже закрыто, и где Такаши?       — Такаши… Он, — Чонгук сглотнул и отвёл взгляд.       Тэхён сел на качели рядом. Теперь свет фонаря падал и на него. Он увидел, что глаза у Чонгука красные.       — Где карточка?       — У Такаши.       — Где Такаши, Чонгук?       — Я… — тяжело вдохнул, сжал телефон сильнее. — Мы гуляли.       — Это я понял уже, — Тэхён нахмурился.       — Потом он… — Чонгук замолчал. — Ему надо было встретиться с другом.       — В четыре ночи?       — Не знаю.       — Чонгук, рассказывай, что произошло, — Тэхён не хотел использовать силу альфы, но выдавить правду как-то надо было. Он выпустил немного феромонов, чтобы Чонгук успокоился. — Он тебя оставил? Почему?       — Мы повздорили. После чего Такаши ушёл.       — Он оставил тебя одного из-за простой ссоры?       — Это не просто ссора.       — А что тогда?       Чонгук замолчал, жуя внутреннюю часть щеки.       — Чонгук, ты можешь мне рассказать. Я не буду принимать ничью сторону, обещаю.       Ложь. Тэхён уже сделал выбор. Внутри всё кипело. Оставить ночью омегу одного не укладывалось в голове — так не поступают.       Чонгук наконец собрался, тяжело выдохнув.       — Мы расстались.       Тэхён замер. Фраза полоснула пощёчиной. Глаза расширились, сердце сделало лишний удар. В эту секунду внутри Тэхёна произошло сразу несколько противоположных процессов.       Первое — шок.       Расстались.       Второе — ярость, настоящая, животная. Оставить омегу ночью одного в чужом городе, без карточки в общежитие, перед вылетом — это не просто импульсивность. Так не поступают с тем, кого уважают и любят.       И третье — то, за что Тэхён себя возненавидел. Облегчение.       Психологически это было почти непереносимо. Он хотел быть благородным, хотел злиться только на Такаши, хотел поддержать. Но глубоко внутри сидела другая правда: если Такаши его бросил — значит, Чонгук свободен. Из груди рвался альфа-инстинкт — защитить, укрыть, забрать под свою ответственность.       Внутри всё перемешалось.       Он посмотрел на Чонгука — красные глаза, сжатая челюсть, попытка держаться достойно. Тот выглядел уязвимым и вместе с этим безумно одиноким.       Тэхёну стало страшно от собственной мысли: часть его хотела, чтобы так и произошло, чтобы они расстались, потому что тогда он мог бы быть тем, кто оказался рядом.       Тэхён медленно выдохнул.       — Он оставил тебя? — голос стал ниже.       — Что-то типа того.       — Почему?       — Я бы не хотел об этом говорить… — Чонгук продолжил жевать внутреннюю часть щеки.       — Извини, — его это, конечно, не касалось.       — Он сказал, что устал, — наконец тихо произнёс Чонгук.       Тэхён ничего не ответил.       — Я сказал, что мне тяжело, — продолжил Чонгук, не поднимая глаз. — Что я пытаюсь. Он сказал, что этого недостаточно. Потом… — сглотнул. — Потом сказал, что не хочет так больше. Что он не верит мне.       Качели перестали качаться.       — Он? Тебе?       — Да. А потом он ушёл, сказав, чтобы я подумал.       Тэхён смотрел на чужие руки — пальцы побелели от того, как сильно они сжимали телефон.       — Ты не должен был оставаться один.       — Я не хотел за ним бежать.       — Почему ты не написал мне?       — Так поздно? Я не хотел будить.       Тэхён вздохнул.       — Чонгук, ты можешь писать мне в любое время.       — Я это учту, — слабо улыбнулся. Чонгук смотрел на него долго, потом кивнул. Ночь становилась холоднее.       — Пошли, — наконец сказал Тэхён. — Надо возвращаться. У тебя рано самолёт.       — Ты помнишь?       — Конечно, — Тэхён задохнулся от вопроса. Как он мог забыть?       Они вернулись в общежитие вместе. Тэхён проводил Чонгука до комнаты Такаши, налил воды. Убедился, что омега в порядке, а после оставил, сославшись, что Чонгуку нужно поспать.       Такаши не вернулся в общежитие даже на утро. А телефон повторял: абонент недоступен. Тэхён повёз Чонгука в аэропорт один.       — Чонгук, — Тэхён затормозил у выхода номер два.       — М?       — Обещай, что будешь писать в любое время, даже если на часах четыре утра.       Чонгук несмело улыбнулся.       — Чонгук, обещай. Или писать тебе буду я в это время.       — Звучит как угроза.       — Это и есть угроза.       — Хорошо, я буду писать.       Тэхён кивнул.       — И ещё, — добавил он тише. — Не сиди больше под окнами. Если что-то происходит — не оставайся один.       Чонгук смотрел на него внимательно, почти серьёзно.       — Ты всегда так переживаешь?       — Только если мне дают повод.       — А сейчас он есть?       Тэхён выдержал его взгляд.       — Да.       — До свидания, Тэхён.       — Лёгкой дороги, Чонгук. Напиши, как приземлишься.       — Хорошо.       Чонгук покинул салон автомобиля, мягко захлопнув дверь, и Тэхён смотрел, как он идет к стеклянным дверям терминала. Рюкзак висел на одном плече, шаг был немного медленнее обычного. В какой-то момент поток людей поглотил его, и Тэхён остался один.       Стало слишком тихо. Тэхён завёл двигатель не сразу: сидел, положив руки на руль, и смотрел вперёд, но не видел дороги. Внутри будто что-то оторвали.       Он поймал себя на мысли, что хочет развернуться, припарковаться и зайти внутрь. Просто чтобы убедиться, что Чонгук прошёл регистрацию, что он действительно улетает.       К вечеру пришло сообщение: Чонгук: приземлился Тэхён: пришли селфи Чонгук: [фотография] Тэхён: не забудь поужинать       Тэхён отложил телефон. Его ожидал серьёзный разговор с Такаши.