(Не) мой

Март

6 марта

Тэхён: выходи Чонгук: нет Тэхён: это не вопрос Чонгук: я не выйду Тэхён: выйдешь Тэхён: я не уеду, пока ты не выйдешь       Тэхён остался доволен своей вчерашней выходкой. Даже мысли о том, что он перегнул, не возникло. Наоборот — внутри было ощущение, что он сделал именно то, что следовало: сдвинул границу, которую они оба слишком долго обходили.       Тэхён откинулся на спинку сиденья, бросив короткий взгляд на вход в общежитие. Он не собирался давить, но и отступать тоже. Если Чонгук сейчас останется внутри, то есть сделает шаг назад, всё снова затянется, а он, Тэхён, этого больше не допустит.       Пальцы сжали руль сильнее. Если будет нужно, он лично поднимется в его комнату и зацелует так яростно, что у Чонгука просто не останется другого выхода, кроме как подчиниться.       Тэхён провёл языком по внутренней стороне щеки, удерживая взгляд на двери. Вчера Чонгук не оттолкнул его и не остановил. Наоборот — ответил. Пусть не сразу, пусть с вечной осторожностью, но ответил, и теперь делать вид, что ничего не произошло, уже не получится.       Телефон в руке коротко завибрировал, но Тэхён не посмотрел на него. Не сейчас. Сейчас важно было другое — дождаться, дожать до момента, где Чонгук перестанет убегать от очевидного.       Он выдохнул медленно, хотя внутри всё было натянуто до предела.       — Выйдешь, — тихо повторил уже вслух, будто Чонгук мог его услышать.       Наконец Чонгук появился в проёме, остановился на ступенях. Тэхён не двигался тоже. Не вышел из машины и не позвал, просто смотрел, давая Чонгуку самому сделать следующий шаг. Тот сжал губы, будто сдерживая что-то, и всё-таки пошёл.       Подошёл почти вплотную к машине и остановился.       — Ты серьёзно? — тихо, без раздражения, произнёс в опущенное окно со стороны Тэхёна.       Тэхён коротко усмехнулся.       — Да.       Чонгук провёл рукой по волосам, выдохнул, но не отвернулся.       — Ты… — начал и запнулся. — Ты иногда такой невозможный.       — Знаю.       Тэхён открыл дверь машины и вышел. Закрыл её и сделал шаг ближе, сокращая расстояние, которое Чонгук до этого так старательно выдерживал.       Чонгук замер, но не отступил. Взгляд снова опустился на губы Тэхёна.       Чонгук такой очевидный.       — Иди ко мне, — Тэхён не выдержал, протянул руку и, взяв Чонгука за предплечье, притянул к себе, обнимая.       Чонгук сейчас был таким настоящим, каким-то мягким, почти беззащитным в своей растерянности и упрямстве одновременно. В том, как он держался за него, как не разрывал дистанцию, несмотря на свою вечную внутреннюю борьбу, было что-то болезненно трогательное.       Он отстранился, не отпуская полностью, и скользнул пальцами выше — к линии челюсти. Большой палец зацепил подбородок, коснулся родинки под губой, поднял лицо к себе, вынуждая встретиться взглядом.       Чонгук не сопротивлялся, только вдохнул глубже, его ресницы дрогнули.       Тэхён на мгновение задержался и только потом наклонился, касаясь губ мягко, почти осторожно. Рука, державшая подбородок, скользнула выше к щеке, и большой палец остановился под скулой, не позволяя отстраниться.       Поцелуй был медленным, как будто Тэхён намеренно растягивал момент, давая Чонгуку привыкнуть к новой, но уже постоянной близости.       Чонгук выдохнул прямо в губы, и это выбило остатки дистанции окончательно. Его пальцы сжались на рубашке Тэхёна, притягивая ближе.       Тэхён наклонил голову, углубляя поцелуй. Когда он всё-таки отстранился, это было всего на несколько сантиметров — их лбы почти соприкасались.       — Я говорил, что не отпущу. А теперь я покажу тебе город.       Чонгук выдохнул неслышно и кивнул.       Они не сразу вернулись к машине: сначала гуляли по шумным улицам у кампуса — среди потока людей, вывесок и запаха кофе с уличной едой. Тэхён шёл чуть впереди, иногда оборачиваясь, проверяя, рядом ли Чонгук.       Позже их ожидал парк с длинными аллеями и редкими прохожими, где Тэхён бывал чаще всего, где шум города отступал и не мешал тихим разговорам. Тэхён показывал не «красивые места», а свои — те, где он был один, где пережидал сложные дни, где просто сидел и ничего не делал.       Любимая кофейня Тэхёна оказалась маленькой, почти незаметной с улицы, и Чонгук бы точно прошёл мимо, если бы был один, но Тэхён уверенно открыл дверь и втянул того внутрь.       Они сидели дольше, чем планировали, спорили о вкусе кофе, как и раньше в переписке. Иногда это происходило почти незаметно: Чонгук наклонялся вперёд, как будто хотел сказать что-то на ухо, и на долю секунды их губы встречались, словно это было естественным продолжением разговора.       Тэхён не перехватывал инициативу, просто наблюдал, позволяя Чонгуку самому задавать ритм.       Они вышли на улицу, когда уже сгущались сумерки, и город незаметно сменил темп: стал тише и мягче, наполнился тёплым светом фонарей, словно подстраиваясь под их неторопливый шаг.       — Устал? — Тэхён держал ладонь Чонгука в своей.       — Не сильно. Просто много впечатлений для одного вечера.       Тэхён чуть сжал его пальцы.       — Привыкай, — тихо, с едва заметной усмешкой. — Это только начало.       Чонгук коротко фыркнул, но не отнял руку, наоборот, переплёл пальцы крепче.       Иногда Чонгук немного тянул его за руку, останавливая у витрин или вывесок, задавал какие-то простые вопросы, которые на самом деле были не про конкретное место, а про то, как Тэхён живёт здесь, что ему нравится, куда он ходит, что выбирает.       Где-то на повороте Чонгук замедлился, ближе придвинулся плечом.       — Мне нравится, — сказал он тихо.       — Что именно?       Чонгук не ответил сразу. Только посмотрел вперёд, потом коротко на их сцепленные руки.       — Всё.       Тэхён не стал уточнять. Вернул Чонгука в общежитие в одиннадцатом часу. Они остановились у входа, будто оба одновременно поняли, что этот вечер нельзя просто обрезать фразой «до завтра» и разойтись.       Чонгук первым отпустил руку. Пальцы соскользнули медленно, задержавшись в хватке на мгновение дольше.       — Спасибо, — сказал он тихо.       Тэхён посмотрел на него внимательнее, склонив голову, словно пытался запомнить момент целиком: выражение лица, свет фонаря, тень от ресниц, улыбку в уголках губ.       — Я же сказал, — спокойно. — Это только начало.       Чонгук усмехнулся, сделал шаг назад, потом ещё один, но взгляд не отвёл:       — Напишешь, когда доедешь?       — Конечно.       И снова тишина. Никто не спешил развернуться.       Тэхён в какой-то момент шагнул ближе сам, не давая времени подумать, и коснулся губ Чонгука ещё раз — мягко и быстро, будто ставя финальную точку.       — Спокойной ночи, — тихо.       Чонгук кивнул, улыбаясь иначе.       Он развернулся и пошёл к двери, но у самого входа всё-таки обернулся.       Тэхён всё ещё стоял там до тех пор, пока Чонгук не скрылся за дверью общежития.       Телефон завибрировал почти сразу, как только Тэхён сел в машину.       Общий чат. Юнги: ну Юнги: он вышел или ты всё ещё сидишь, как псих, под окнами общежития?       Тэхён усмехнулся, заводя двигатель. Тэхён: вышел Хосок: О Хосок: ОТЛИЧНО, У НИХ БЫЛО СВИДАНИЕ Чимин: «вышел» — это не отчёт Чимин: мне нужны подробности Намджун: желательно структурированно Тэхён: вы серьёзно Юнги: да Юнги: мы тут переживаем Хосок: очень Сокджин: я вообще весь день ждал       Тэхён задержал взгляд на экране, потом коротко выдохнул. Тэхён: всё нормально прошло Юнги: скучно Чимин: не верю Хосок: ты сейчас врёшь Намджун: уточни, что ты считаешь «нормально» Тэхён: погуляли Юнги: АХАХАХ Юнги: «погуляли» Чимин: он сейчас серьёзно Сокджин: Тэхён, ты сходил на свидание, а не в магазин за хлебом       Тэхён фыркнул, переключая передачу. Тэхён: нормально — значит нормально Юнги: ты его поцеловал? Тэхён: … Чимин: ОН МОЛЧИТ Хосок: ВСЁ ЯСНО Сокджин: поздравляю Юнги: наш пациент жив Намджун: и сделал шаг вперёд       Тэхён закатил глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. Тэхён: отстаньте Чимин: нет Чимин: я хочу детали Хосок: мы заслужили Юнги: ты полгода ныл, мы имеем право Тэхён: я не ныл Юнги: ты страдал Намджун: это разное Чимин: не в его случае       Тэхён покачал головой, но уже не скрывая открытой улыбки. Тэхён: всё прошло хорошо Тэхён: правда       На этот раз никто не стал сразу шутить. Юнги: ну тогда норм Хосок: я рад Чимин: очень Намджун: ты выглядишь спокойнее даже по сообщениям Юнги: только не испорть всё Тэхён: не испорчу Чимин: я сейчас расплачусь Юнги: не надо Сокджин: это пугает       Тэхён выдохнул, выруливая на дорогу. Тэхён: всё под контролем Чимин: наш мальчик вырос Хосок: я горжусь Юнги: ладно Юнги: раз всё хорошо — живи Юнги: но если что, мы рядом       Тэхён задержал взгляд на последнем сообщении. Тэхён: знаю       Он отложил телефон, но внутри осталось лёгкое чувство эйфории. Впервые за долгое время ему не нужно было ничего додумывать.

Март

20 марта

      — Чонгук! — Тэхён шагнул вперёд и упёрся в зеркало. Чонгук лишь показал язык и, смеясь, скрылся за следующим зеркальным поворотом.       Этот омега когда-нибудь его доведёт. В хорошем смысле. Тэхён покачал головой, улыбнулся и поспешил следом — догонять своего парня.       Тэхён свернул за угол и снова упёрся в собственное отражение, на секунду потеряв ориентацию в холодном, бесконечно размножающем его самого зеркальном пространстве.       Они проводили свидание в зеркальном лабиринте. Чонгук стоял в нескольких шагах, но казалось — за стеклом, и смотрел прямо на него, прикусив губу, сдерживая улыбку, которая всё равно прорывалась в уголках рта.       Чонгук едва заметно качнул головой, отступил, позволив расстоянию между ними увеличиться, и в следующее мгновение исчез, растворившись в зеркалах так легко, будто сам был частью игры отражений.       Чонгук дразнил.       Тэхён замедлился и оглянулся, позволяя себе не торопиться, и впервые заметил, что его не раздражает невозможность сразу догнать Чонгука.       Чонгук снова мелькнул в отражении — на секунду, не больше, — задержался, будто проверяя, заметят ли его, и когда их взгляды встретились через несколько слоёв стекла, он не отвёл глаз, не сделал привычного шага назад, а, наоборот, чуть прищурился, с явной провокацией, и нарочито медленно показал язык ещё раз.       Чонгук изменился. Двигался свободнее: движения стали легче, в них появилась небрежность, но не показная, а естественная, как будто он наконец перестал держать себя в узде, перестал контролировать каждую мелочь, позволяя себе быть не удобным, а живым.       Он позволил себе быть заметным.       Чонгук внезапно появился совсем рядом, коснулся его плеча, почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы Тэхён почувствовал тепло, и сразу же отскочил в сторону, снова уходя в отражения, не давая остановить игру.       — Догони, — бросил он через плечо, уходя.       В голосе — азарт.       Чонгук больше не прятал взгляд. Не отступал в тот момент, когда становилось слишком легко. Он перестал бояться.       — Я тебя поймаю, — сказал Тэхён спокойно.       Чонгук обернулся на ходу, и на его лице отразилось что-то открытое, почти уязвимое без привычной внутренней оглядки, без необходимости заранее продумывать, как это будет воспринято другим человеком.       — Попробуй, — ответил и исчез за очередным поворотом.       Тэхён улыбнулся. Его парень хотел поиграть в догонялки, значит, они поиграют.       Он сделал шаг, позволяя лабиринту снова обмануть зрение, разложить пространство на десятки отражений, в которых Чонгук появлялся и исчезал.       Он двигался медленно, словно давая Чонгуку преимущество, но на самом деле выжидал, чтобы затем завершить игру на своих условиях.       Отражения двигались вместе с ним, повторяя каждый шаг, и среди них мелькала серая футболка, поворот плеча, линия шеи — лабиринт пытался размыть их.       Чонгук снова показался сбоку — на секунду, не больше, — и тут же исчез.       Тэхён повернул голову, будто не заметил, и только потом сменил направление, сокращая расстояние по касательной, перехватывая траекторию, по которой Чонгук двигался.       Он резко свернул за угол. Чонгук оказался перед ним неожиданно близко. Глаза блеснули азартом.       Тэхён сделал шаг.       Чонгук дёрнулся, будто собирался уйти, но запоздал на мгновение, и этого хватило. Рука Тэхёна легла на его запястье, перехватывая без возможности выскользнуть.       Поймал.       Чонгук резко выдохнул и в следующую секунду попытался развернуться, уйти в сторону, но Тэхён был быстрее.       — Попался, — сказал он спокойно, притягивая Чонгука к себе.       Зеркала вокруг разом умножили движение, отразили их со всех сторон, и пространство словно схлопнулось, оставляя только их двоих — и десятки их копий, повторяющих каждый жест.       Чонгук замер, но не потому, что не мог вырваться, — он просто не хотел.       Тэхён резко сократил расстояние и поцеловал его с нажимом, который копился в каждом их взгляде и шаге по этому лабиринту.       Чонгук замер на мгновение, но затем пальцы сжались на его рубашке, притягивая ближе, отвечая уже без попытки уйти.       Поцелуй углубился, дыхание замедлилось, а зеркала вокруг лишь усиливали ощущение, будто они замкнуты внутри собственных отражений.       Тэхён провёл ладонью по его спине, удерживая, не давая выскользнуть даже сейчас, когда Чонгук уже не пытался.       Наконец Тэхён медленно отстранился, оставляя между ними почти болезненное расстояние в пару сантиметров, в котором всё ещё чувствовалось чужое дыхание.       Чонгук смотрел на него чуть расфокусированно, но не отводя своих бездонных чёрных глаз.       — Будешь снова прятаться? — тихо спросил Тэхён, едва заметно усмехнувшись.       Чонгук вдохнул, будто собираясь привычно отшутиться, но не стал.       — Ты вкусно целуешься, — вместо этого проговорил тихо.       — Хочешь ещё?       — Хочу.       Тэхён наклонился снова. У Чонгука было время передумать, отвернуться, но он не сделал ни одного движения назад, только чуть приоткрыл губы, выдыхая, подстраиваясь под темп Тэхёна.       Тэхён коснулся его губ едва ощутимо, почти лениво, как будто пробовал на вкус, и это было обманчиво мягко — потому что в следующем движении он не усилил нажим, а наоборот, замедлил ещё больше, вынуждая Чонгука подстроиться под его ритм. Пальцы медленно скользнули выше по его спине и замерли между лопаток.       Его губы двигались медленно, но за этой мягкостью ощущалось напряжение, не дающее вырваться, и Чонгук сначала отвечал резко, будто отстаивая себя, а потом просто уступил, поддавшись.       Его пальцы снова сжались на рубашке Тэхёна, но уже не с попыткой притянуть ближе, а скорее удержать — как будто он боялся, что если отпустит, ощущение близости исчезнет, потеряется в отражениях.       Тэхён сместился, углубляя поцелуй, задерживаясь дольше, чем нужно, оставляя после каждого движения языка короткую, почти болезненную паузу, в которой Чонгук сам тянулся вперёд. И именно это сделало поцелуй томительным.       Зеркала вокруг отражали десятки одинаковых движений, повторяющих их дыхание, их наклон головы, то, как Чонгук едва заметно тянулся за следующим поцелуем, и как Тэхён каждый раз задерживал его на полсекунды дольше, чем тот ожидал.       Тэхён не спешил. Когда он очертил губами нижнюю губу Чонгука, немного задержавшись, почти не касаясь, тот выдохнул несдержанно.       Усмешка скользнула по губам Тэхёна, и он снова поцеловал его, уже глубже, но всё так же медленно.       Чонгук перестал пытаться угадать.       Просто отвечал.       Подстраивался.       Дышал с ним в унисон.       Тэхён наконец отстранился, но это было не резкое размыкание губ, а почти неуловимое движение назад: их губы ещё на долю секунды соприкасались, прежде чем окончательно оторваться.       Он не убрал руку.       Не отпустил.       Оставил ладонь на его спине, чувствуя, как под ней сбивается дыхание.       Чонгук не открыл глаза сразу.       Секунда.       Две.       Потом посмотрел на него уже без дерзости.       — Это… нечестно, — тихо произнёс.       Тэхён наклонил голову, всё ещё слишком близко.       — Почему?       Чонгук выдохнул, едва заметно качнув головой:       — Потому что я теперь не хочу убегать.       Они вышли из лабиринта, и воздух снаружи показался непривычно свободным, почти холодным. Дыхание оставалось сбитым и неровным, с паузами, в которых всё ещё ощущались сладкие губы Чонгука.       Тэхён провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе ясность, но это не помогло — внутри всё так же держалось тягучее и напряжённое состояние, которое не отпускало и особенно остро ощущалось в теле.       Он не сразу посмотрел на Чонгука.       Знал, что если посмотрит — станет хуже.       Тэхён медленно выдохнул, пытаясь выровнять дыхание, и только потом позволил себе взглянуть.       Чонгук выглядел иначе.       Губы припухшие, взгляд не такой собранный, как обычно, и в этом было что-то слишком откровенное, чтобы игнорировать, слишком настоящее, чтобы сделать вид, что это ничего не значит.       И именно это стало проблемой.       Тэхён первым разорвал зрительный контакт. Не потому, что не хотел смотреть. А потому что слишком… хотел.       Внутри закрепилось желание, которое не исчезает после поцелуя, а только усиливается, если его не разрядить. Он это понимал так же ясно, как и другое:       рано.       Не в смысле «нельзя».       В смысле — не сейчас.       Чонгук только-только начал позволять себе лёгкость и открытость, шаг вперёд без оглядки, и если сейчас Тэхён пойдёт дальше, если ускорит, если возьмёт больше, чем ему дают, — это уже будет похоже на давление.       Он сжал пальцы в кармане, удерживая это желание внутри, не давая ему выйти в действие.       — Пойдём? — сказал он спокойно, хотя голос всё равно прозвучал ниже, чем прежде.       Чонгук кивнул не сразу, будто витал в своих мыслях, но уверенно шагнул рядом.       Они свернули к набережной, ветер с воды ощущался сильнее, и Чонгук сначала дёрнул плечами от холода, но почти сразу подошёл ближе и взял за руку, сжимая ладонь.       Тэхён ничего не сказал, лишь позволил этому случиться, время от времени касаясь его плеча своим — будто случайно, сжимая в ответ сильнее.       Потом был какой-то маленький магазин с автоматами, где Чонгук долго выбирал напиток, менял решение два раза подряд. Тэхён смотрел на это с лёгкой усмешкой, не вмешиваясь, после молча оплатил за него, на что Чонгук тихо фыркнул, но ничего не сказал, лишь игриво толкнул плечом.       Они шли дальше без чёткого маршрута, сворачивали там, где хотелось, останавливались у витрин, спорили о какой-то ерунде, которую через пять минут уже забывали. Где-то по дороге Тэхён купил им еду навынос, и они ели прямо на ходу, делясь, отбирая друг у друга куски и смеясь.       Время прошло незаметно и слишком быстро.       Они даже не обсуждали это, но оба чувствовали: шаги стали медленнее, разговоры начали затихать сами по себе, улицы начали пустеть.       К общежитию Чонгука они подошли уже почти молча.       Чонгук запустил руку в волосы, посмотрел в сторону, потом на Тэхёна, и снова отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями.       — Ты… — начал и запнулся, коротко усмехнувшись сам над собой. Он вдохнул глубже и всё-таки сказал, уже тише: — Поднимешься?       — Конечно.       Тэхён не знал, зачем Чонгук предложил подняться, но в какой-то момент это перестало иметь значение. Внутри уже не оставалось места для рациональных объяснений, только напряжение, которое он слишком долго сдерживал и которое теперь стало почти невыносимым. Уже в комнате он сократил расстояние, притянул Чонгука к себе и прижал к стене, позволяя весу собственного тела зафиксировать того на месте, окончательно убирая возможность отступить.       Колено вжалось между его ног, вынуждая Чонгука распахнуть глаза шире.       Тэхён задержался, давая Чонгуку возможность отреагировать, но тот не отстранился — только дыхание стало резче, более грудным.       Он сместился ближе, усиливая давление колена. Ладонь скользнула по чужому боку выше, не давая уйти в сторону.       Дыхание сбилось окончательно.       Тэхён чувствовал это физически: в том, как грудная клетка Чонгука подаётся навстречу, как тот на секунду замирает, а потом невольно отвечает, подстраиваясь под давление, даже не осознавая этого.       Тэхён наклонился, почти касаясь губ, но не целуя.       — Смотри на меня, — тихо, почти шёпотом.       Чонгук выдохнул рвано и, не отводя взгляда, едва заметно подался вперёд.       Сначала это показалось случайным — короткое движение по ноге, как будто он просто пытался удобнее встать, но затем повторилось, уже осознаннее. Это изменило всё.       Тэхён рыкнул и впился в тёплую шею, оставляя на ней следы.       Чонгук с тихим стоном подался вперёд снова, как будто сам не до конца верил, что делает это.       Трения членом по ноге стали резкими, почти отчаянными, словно Чонгук пытался догнать собственные ощущения, которые уже опережали его сознание, и потому терял ритм, но не останавливался, упрямо продолжая, будто отступления не существовало.       Тэхён видел, как надламываются чужие брови, как Чонгук зажмуривается, не выдерживая накала, слышал эти тихие, срывающиеся звуки, и это было по-настоящему горячо, чтобы оставаться равнодушным. Собственное возбуждение давило на джинсы, требовало разрядки, подталкивало сорваться, ускорить, взять больше, но он стоял, удерживая себя, позволяя Чонгуку самому тереться об него.       Пальцы сильнее сжали ткань на Тэхёне, Чонгук уткнулся лбом в его плечо, ломая дыхание ещё сильнее, уже не контролируя ни ритм, ни силу, ни то, как это выглядит со стороны. Чонгук полностью потерял себя.       Тэхён не стал останавливать.       Член пульсировал, трение давило, с губ сорвался глухой, почти сдержанный стон, больше похожий на рычание. Он впился зубами в тонкую кожу шеи Чонгука, оставляя алый цвет. Тот позже станет фиолетовым.       Тэхён хотел Чонгука всего. Прямо сейчас. Сорвать одежду, уложить на кровать, взять, слушая умопомрачительные стоны, съедая их в поцелуе. Чонгук в его руках, доводящий себя до оргазма трением члена о его ногу, сносил голову.       Он хотел Чонгука не только телом. Хотел полностью — до потери контроля, без необходимости сдерживаться и думать о последствиях, где всё сводится к одному: быть ближе, не отпуская ни на секунду.       Но именно поэтому он и не позволял себе сорвать с Чонгука футболку и бросить того на кровать. Потому что слишком хорошо понимал: если сейчас сорвётся, если пойдёт дальше, если возьмёт больше, чем Чонгук готов отдать, — всё, что они только начали выстраивать, может рухнуть.       Запах Чонгука — едва уловимый, чистый, с тёплой древесной нотой — усиливал всё, делал ощущение почти невыносимым, цеплял сильнее, чем прикосновения, потому что оставался в воздухе дольше, чем его собственный.       Тэхён прикрыл глаза на секунду, собирая себя, сжимая пальцы на тонкой талии сильнее, удерживая это напряжение внутри.       Он мог.       Слишком легко мог переступить эту черту.       Но стоял.       И не делал этого.       Чонгук был уже на грани — Тэхён видел это. Дыхание сбилось, стало частым, по телу прошла едва заметная дрожь, и было ощущение, что ещё немного, и тот кончит прямо в его руках, и это оказалось слишком даже для Тэхёна. Но в следующий момент Чонгук вдруг замедлился и замер, словно резко вернулся в себя и осознал, что происходит.       Тэхён остановился тоже.       Чонгук не поднял голову, так и остался уткнувшись в его плечо, тяжело дыша.       — Эй… — тихо, почти шёпотом, позвал Тэхён. Только чуть отстранился, настолько, чтобы видеть его лицо. Чонгук избегал взгляда.       Он болезненно смущался и хотел хоть как-то закрыться, и потому дёрнулся, неловко, почти резко, утыкаясь лицом в сгиб локтя Тэхёна, будто это могло скрыть его реакцию, будто можно было переждать этот момент, где его не видят и не понимают.       Тэхён не отстранился, лишь на несколько секунд замер, позволяя Чонгуку спрятаться, принимая это как естественную реакцию, а не попытку отступить. Затем он медленно поднял руку, сначала осторожно касаясь его лица кончиками пальцев, давая возможность отстраниться, и только потом мягко, но настойчиво обхватывая ладонями, чтобы повернуть того к себе.       — Чонгук, посмотри на меня…       — Нет…       Чонгук сопротивлялся скорее по инерции, цепляясь за желание остаться спрятанным. Хватка Тэхёна не была жёсткой — она оставалась уверенной и спокойной, с тихим «посмотри», от которого невозможно было уклониться. И в какой-то момент Чонгук всё же позволил развернуть себя и встретиться взглядом, хотя глаза всё равно дёрнулись в сторону, будто прямой контакт оказался слишком откровенным после того, что между ними произошло.       Напряжение было не в самой близости, которая уже случилась, а в том, что после неё нельзя было сделать вид, что ничего не было, нельзя было спрятаться за словами и пустыми действиями. Тэхён держал его лицо в ладонях, не позволяя уйти.       — Я хочу тебя.       Тэхён сказал это намеренно не для того, чтобы усилить происходящее, а наоборот — чтобы снять тяжесть, повисшую между ними. Он слишком хорошо видел, как Чонгук застрял в собственном смущении, будто это что-то, что нужно скрыть или переждать. И это раздражало, потому что в этом не было ничего постыдного и ничего, от чего стоило прятаться.       — Каждый раз, когда я тебя вижу, я не могу не думать об этом.       Тэхён смотрел прямо и спокойно, без прежней тени нетерпения, и это требовало от него определённого усилия: сдерживать себя, контролировать тон и не позволять телу говорить за него.       Он видел, как Чонгук пытается собраться, как сбивается дыхание и как взгляд цепляется за что угодно, лишь бы не оставаться в прямом контакте слишком долго. Именно поэтому Тэхён смягчил хватку, не убирая рук, но давая больше свободы, словно показывая — тебя здесь не держат насильно.       — Это нормально, — он добавил уже тише, без нажима. — Всё, что ты чувствуешь, — это нормально, ведь я тоже горю.       Тэхён легко коснулся поцелуем уголка его губ и едва заметно улыбнулся. Его тянуло к задиристому, смелому Чонгуку — хотелось как можно скорее снова увидеть его таким.       — Ты невозможен, — Чонгук покачал головой, уткнувшись лбом в плечо Тэхёна.       Тэхён выдохнул, позволяя Чонгуку прийти в себя. Его ладонь мягко скользнула выше по затылку Чонгука, перебирая пальцами, чтобы дать опору, чтобы тот не чувствовал себя пойманным, а мог остаться рядом по собственному желанию.       — Я знаю, — произнёс негромко.       Он наклонил голову, касаясь виском его виска, и на мгновение прикрыл глаза, собирая себя по частям обратно. Тело всё ещё помнило, чего хотело, и эта близость только усиливала возбуждение, но он упрямо не делал ни шага дальше.       — Но мне нравится, когда ты такой, — добавил Чонгук несмело.       Ладонь Тэхёна всё так же лежала на затылке Чонгука, пальцы едва заметно двигались, перебирая мягкие пряди. Между ними повисла тишина.       — Красиво, — наконец Тэхён нарушил её, проводя пальцами по шее Чонгука.       — Ты о чём?       — Об этом, — он провёл по одной отметине подушечкой своего пальца.       — Дурак, — Чонгук ударил Тэхёна по плечу. — Мне теперь замазывать засосы.       — О, там не только засосы, — Тэхён усмехнулся, но увернуться от ещё одного толчка не вышло.       Чонгук задержал ладонь на шее, словно проверяя, насколько заметны оставленные следы, и тихо выдохнул, закатывая глаза.       — Ты реально идиот, — пробормотал он, но уголки губ всё равно дрогнули.       Тэхён усмехнулся и только потом небрежно пожал плечами.       — Привыкай.       Чонгук покачал головой, будто хотел что-то добавить, но в итоге только тихо фыркнул и посмотрел в сторону, словно давая самому себе время окончательно вернуться в привычное состояние, где можно шутить и не думать о том, что только что произошло.       — Я… — сказал он негромко, как будто решение было принято заранее. — Мне, наверное, надо сесть за учёбу.       Тэхён кивнул, не пытаясь задержать, не добавляя ничего лишнего, потому что понимал — любое «подожди» сейчас прозвучит не так и испортит то, что они сумели пережить.       — Да, — ответил он спокойно. — Я пойду. Отдыхай.       Чонгук поднял на него взгляд, на секунду задержался, будто проверяя, правда ли его сейчас отпускают.       — Угу.       Тэхён не стал больше ничего добавлять. Он поцеловал Чонгука снова, оставляя на губах влажный след, и развернулся к двери.       Рука легла на ручку, он на секунду задержался, словно проверяя себя на последнюю слабость — обернуться, сказать что-то ещё, вернуться, — но этого не произошло. Он открыл дверь и вышел в коридор.       Дверь за его спиной закрылась мягко, почти без звука.       Тэхён прошёл несколько шагов, остановился у стены и только тогда позволил себе выдохнуть глубже, опираясь лопатками о холодную поверхность, возвращая себе контроль над телом, которое ещё не до конца успело отпустить произошедшее. Член в джинсах пульсировал.       Он прикрыл глаза на секунду.       Мысль была простой и ясной: он мог.       И не сделал.       Тэхён усмехнулся едва, проводя ладонью по затылку, и оттолкнулся от стены, возвращаясь к себе в общежитие.